Пролог 2

На выходе из метро Алёну настиг ливень.

Холодный, злой октябрьский дождь обрушился на голову, и она, прикрываясь сумкой, бросилась к дому. У подъезда повезло – какой-то мужчина выходил, и ей не пришлось тратить время, доставая под дождём ключи или набирая код домофона.

Лифт почему-то долго не отзывался, а одежда так противно липла к телу, что, хлюпая мокрыми туфлями, она пошла по лестнице пешком. Одна мысль – скорее снять мокрое и согреться под горячим душем!

Ключ в замке повернулся бесшумно, Алёна с облегчением скинула туфли, а потом нырнула в ванную и…

И замерла.

Потому что на крышке стиральной машины лежал чужой лифчик – незнакомый, кружевной, не её размера.

Алёна не заплакала и даже не сразу поняла, что означает эта находка. Машинально стянула насквозь промокшее платье, схватилась было за трусы и остановилась. Ещё раз посмотрела на бюстгальтер, затем, не глядя сняла с вешалки халат, завернулась в него и вышла в коридор.

Там постояла, прислушиваясь, и поняла, что Герман находился в спальне. И определённо – не один.

«Господи, как банально, – мысленно пробормотала она, продвигаясь по направлению к комнате. – Надеюсь, всё-таки это не то, что я думаю. Пусть Гера смотрит фильм для взрослых. Только не...»

Дверь подалась, открывая обзор на супружеское ложе.

И да – там было именно то, что первым приходило в голову: Герман и незнакомая девушка. В ситуации, которая не оставляла простора для воображения и не предполагала других вариантов, кроме самого очевидного.

Муж ей изменял! Отправил жену на концерт, а сам во всю то ли праздновал пятилетие их брака, то ли репетировал будущий развод.

Словно замороженная, женщина смотрела, как раскачивается мужской зад, совершая всем известные возвратно-поступательные движения. Под Германом повизгивала длинноволосая и смазливая девушка. Навскидку – лет двадцати.

Неизвестно, сколько бы Алёна ещё так стола и что предприняла бы дальше, но тут девица обнаружила, что у них появился зритель.

– Кто это?! Гера, кто это?!

Герман медленно повернул голову и секунду смотрел прямо в потрясённое лицо жены. Потом недовольно цыкнул и бросил Алёне:

– Закрой дверь! Дай нам закончить, потом поговорим.

От шока она послушно попятилась – мозг отказывался принимать происходящее. И бросилась на кухню, где упала на табурет и застыла, глядя в одну точку.

Сквозь шум в ушах до неё доносилось, как муж успокаивает любовницу, провожает до двери, целует и обещает завтра продолжить.

Потом хлопнула входная дверь, и Герман остановился напротив заледеневшей жены:

– Ну и зачем ты так рано вернулась? Если не хотела сюрпризов, надо было позвонить…

– Извини, мне в голову не пришло, - съязвила она. – Я-то думала, что в свой дом могу приходить без предварительных уведомлений.

– Свой дом? – он недобро усмехнулся. – Это мой, - выделил голосом, - дом! Как и всё, что в нём есть. Ты вообще знаешь, сколько я пашу, чтобы ты ни в чём не нуждалась? А ты приходишь, устраиваешь скандалы, вламываешься без стука.

– Я не устраиваю скандал...

– А что это, б...ть, было?! – он больно схватил её за плечо и навис, глядя в лицо. – Слушай сюда: я работаю как проклятый, я устаю, ясно тебе? Мне нужно разнообразие, нужен адреналин. А ты – уют, тапки и котлеты с борщами. Это хорошо, но мне требуется не только это. Я мужик, у меня потребности, а ты давно меня не удовлетворяешь. Чтобы не дёргать тебя и не рушить семью, я нашёл удобный выход. Согласен – приводить её сюда было ошибкой, я учёл про…б и обещаю, что больше такого не повторится. Сотри с лица скорбь, никто не умер. Я по-прежнему твой муж, ты – моя жена.

С видом фокусника он извлёк откуда-то пластиковый прямоугольник и протянул Алёне:

– Держи – завтра купишь себе что-нибудь. Считай это моим извинением за косяк.

– Косяк? – эхом отозвалась она. – Вместо извинения – деньги?

– А что тебе не так? – набычился Герман. – На колени не встану, даже не мечтай. Ничего такого не случилось, чтобы мне перед тобой ползать. В общем, кончай дурью маяться, бери карту, пока я не передумал, и...

– Ты даже не раскаиваешься, – прошелестела Алёна.

– А за что мне извиняться? – удивился Гера.

– За то, что ты с ней... в моей постели.

– Во-первых, в нашей постели, – поправил он спокойно. – Во-вторых, это мужская физиология, природа. А против природы не попрёшь! И вообще – куда ты денешься? Проревёшь денёк, потом обдерёшь меня на энную сумму и смиришься с моими правилами. Разводиться я не собираюсь, будем жить, как жили.

Алёна сжала кулаки.

– Нет, – сказала она. – Я не собираюсь делить мужчину с другими женщинами. Если тебе меня мало, то нам придётся расстаться. Завтра же я подаю на развод.

Он изменился в лице.

– Что ты сказала?

– Ты слышал.

– Ну всё, ты допрыгалась, – рыкнул мужчина, и она непроизвольно вжалась в стул.

Герман выскочил в прихожую и через несколько секунд пронёсся в сторону комнат с большой сине-жёлтой сумкой из «Ленты» в руках.

Алёна вспомнила: месяц назад в ней свекровь привозила им гостинцы «от тёти Маши» – домашние соленья и пару банок малинового варенья.

Из спальни доносился треск, потом звук задвигаемых ящиков комода, глухие удары, словно взбешённый мужчина срывал ярость на ни в чём не виноватой мебели. И пока она набиралась храбрости, чтобы сходить туда посмотреть, что он делает, Герман снова появился на пороге кухни. С битком набитой сумкой в руках.

«Он сошёл с ума?» – пронеслось у Алёны в голове.

Но ни додумать, ни спросить она не успела. Не говоря ни слова, Гера схватил её за запястье, рывком поднял со стула и потащил к выходу.

– Ты что делаешь? – запротестовала женщина.

– То, что надо было сделать ещё год назад, – не останавливаясь, он тащил её в прихожую. – Возвращаю тебя.

– Куда?

– Туда, где тебе самое место.

Она попыталась вырываться, но Гера был сильнее. В тапочках и халате он протащил её по коридору, потом по подъезду и выволок на улицу. Алёна хотела закричать, но горло перехватило, и она не могла издать ни звука. Дотянув сопротивляющуюся женщину до автомобиля, Герман открыл дверь, впихнул перепуганную жену внутрь, а потом припечатал её сумкой. Пока она пыталась выкарабкаться, он успел обойти машину и нырнуть на водительское место, заблокировав двери.

– Герман, что ты делаешь? Немедленно выпусти меня!

- Доедем, и сразу выпущу!

- Гера…

– Заткнись!

Мотор завёлся, фары разрезали ночь.

Всю дорогу они молчали. Алёна смотрела в окно на мокрые улицы, на витрины магазинов, на редкие машины и почти полное отсутствие прохожих – дождь, позднее время, все давно сидят по домам. . Она не понимала, куда он её везёт, но думала, что супруг так спускает пар.

«Погоняет по городу и повернёт домой».

Однако через некоторое время машина остановилась, и, выглянув в окно, она увидела, что они находятся на стоянке у вокзала.

Герман уже обошёл машину и распахнул заднюю дверь.

– Выходи.

– Куда? Я не одета! – огрызнулась Алёна.

Он не стал уговаривать – просто выдернул её наружу. Следом та же участь постигла сумку – он вытащил ту из салона и бросил прямо в лужу.

– Хотела развода? Поздравляю, считай, ты его уже получила, – выплюнул Герман. – Но на моих условиях.

Он пнул ногой баул, потом достал из кармана две пятитысячные банкноты и небрежно швырнул их в Алёну. Одна купюра упала на сумку, вторая приземлилась на мокрый асфальт.

– Выходное пособие. Свидетельство о разводе получишь на мыло.

С последними словами Герман развернулся, сел в машину и захлопнул дверь. Мотор взревел, фары на секунду ослепили Алёну, и машина сорвалась с места.

Красные огни, словно глаза невиданного зверя, мигнули и поплыли, отдаляясь, пока не превратились в точки, пока окончательно не растворились в темноте.

Она смотрела в ту сторону, куда он уехал, и не верила, что любимый и когда-то любящий муж на самом деле бросил её вот так.

«Он вернётся, – шептала она про себя. – Объедет квартал и вернётся – пять минут, не больше! Ведь Гера не чудовище, просто вспылил и сам не понимает, что творит».

Но минуты текли, она чувствовала, что замерзает, а Герман не спешил обратно. И в какой-то момент Алёна поняла: она ждёт напрасно.