Эпилог2

Утро в доме Вересовых началось не с будильника, а с паники.

Алёна металась по гардеробной, распахивала дверцы, выхватывала одно платье за другим, прикладывала к себе перед зеркалом – и с отчаянием отбрасывала на пуф, на кресло, на пол, где уже выросла разноцветная гора тканей. Живот у неё был большой, тяжёлый, и упрямо не желал влезать ни в одну из тех вещей, которые ей хотелось надеть. А в какие влезал – надевать не хотелось.

– На меня ничего не лезет! – простонала она, хватая очередное платье. – Ну как так можно? Я же просто… я дирижабль!

– Ты не дирижабль, – раздался от двери спокойный голос Макса.

Он стоял, уже одетый, при галстуке, с часами на запястье, и смотрел на эту сцену с тем невозмутимым видом, с каким мужчины смотрят на стихийные бедствия, к которым давно привыкли.

– Ты самая очаровательная и красивая будущая мама! Просто ты расстроена, что в этом году не получилось попасть в Страсбург.

Алёна застонала и уткнулась лбом в дверцу шкафа.

Она не один год мечтала погулять по рождественскому рынку, представляя, как они все вместе идут по украшенным улицам, пьют горячий шоколад, покупают игрушки, а дети катаются на каруселях.

Сначала у неё не получилось вырваться: она с головой ушла в подаренный ей на свадьбу бизнес, который за пару лет превратила в лучшую детскую клинику столицы. А потом планы подкорректировала беременность, и мечту пришлось отложить.

И вот опять её гинеколог заявил, что в самолёт она сядет только через его труп!

– Он прав, – добавил Макс, подходя и кладя ей руки на плечи. – На таком сроке летать опасно. Но я тебе обещаю, что в следующем году мы поедем все вместе: мы, обе мамы с папой и все наши дети.

– Но Платону будет всего одиннадцать месяцев! – возразила Алёна, оборачиваясь.

– Ты хотела сказать – Родиону? Ему будет целых, - выделил он голосом, - одиннадцать месяцев – совсем большой! И наш младший сын будет рад сопроводить любимую маму в вожделенный Страсбург.

– Платону!

– Родиону!

Вересов сгрёб её в охапку, поцеловал в висок, в нос, в уголок губ, и зашептал на ухо, пока она, не выдержав, не начала смеяться:

– С именем определимся после рождения сына, а сейчас я просто вредничаю, чтобы ты немного отвлеклась и перестала паниковать. Времени достаточно, мы везде успеем. Спокойно одевайся, вот это надень – тебе так идёт этот цвет.

Алёна выдохнула, взяла платье, которое он ей протянул – тёмно-синее, мягкое, из плотного трикотажа – и вздохнула:

– Как мы умудрились проспать? Я же ставила будильник!

И в этот момент со стороны спальни донеслась громкая музыка.

Макс и Алёна одновременно повернули головы: через открытую дверь гардеробной была видна супружеская кровать, где среди подушек сидела трёхлетняя девочка в пижамке с зайцами. Она держала в руках мамин телефон и сосредоточенно водила по экрану пальцем.

Песня лилась из динамика, заполняя весь дом.

– Алеся! – ахнула мать.

– Так вот кто отключил будильник! – воскликнул Макс и, выйдя в спальню, подхватил дочь на руки.

– Алессия Максимилиановна, – сказал он притворно-строго, – нельзя брать мамин телефон! Особенно, если утром нам нужно встречать наших бабушек. Пойдём, я дам тебе мой – можешь его даже разбить, но мамин больше не трогай. Договорились?

Девочка смотрела на него невинными глазами и что-то лепетала про то, что «там тётя пела», а Макс уже разворачивался к жене:

– Аленький, я сам соберу детей, одевайся спокойно. Мы всё успеем!

В аэропорту Домодедово было шумно и людно – как всегда перед Новым годом. Люди шли с чемоданами, обвешанные пакетами, кто-то тащил огромные плюшевые игрушки, кто-то – коробки с подарками. Ёлки в холле мигали гирляндами, из динамиков лилась какая-то праздничная мелодия, и всё огромное пространство было пропитано предпраздничным нетерпением, когда все куда-то спешат, но при этом улыбаются.

Савва стоял рядом с отцом, засунув руки в карманы куртки, и внимательно следил за табло. Почти десять лет – высокий, серьёзный, с упрямой складкой на лбу, которая всегда появлялась, когда он о чём-то напряжённо думал. Алессия в красном пальтишке и белой шапочке сидела у отца на руках и безостановочно вертела головой, пытаясь разглядеть всё сразу. Алёна стояла чуть поодаль, и, несмотря на утренние стенания, выглядела свежо и собрано.

В динамиках объявили прибытие рейса из Страсбурга, и вскоре из дверей выхода хлынула первая волна пассажиров.

Денис Станиславович появился в последнюю минуту – в распахнутом пальто, с шарфом, развевающимся на ходу, и таким лицом, будто он опаздывал не на встречу, а как минимум на собственную свадьбу.

– Я успел? – выпалил он, останавливаясь перед ними. – Успел!

– Аленушка, ты как всегда очаровательна! – он наклонился, чмокнул невестку в щёку, потом обернулся к внуку. – Савва, дай пять!

Савва протянул руку, и Денис Станиславович пожал её крепко, по-мужски, а потом наклонился к самому уху и вполголоса, с заговорщицким видом, произнёс:

– Вчера привезли то, что ты просил.

– Ух ты! – глаза Саввы вспыхнули. – А когда…

– Я знал, что ты не утерпишь, поэтому захватил с собой, – Денис Станиславович подмигнул. – Как только бабушки наобщаются и устанут – мы с тобой захотим спать, сбежим к тебе в комнату и опробуем.

– Деда, ты лучший! – выдохнул Савва.

Денис Станиславович довольно хмыкнул, взъерошил внуку волосы и обернулся к Максимилиану:

– Дай мне моё солнышко.

Он забрал у сына Алессию, подбросил её на руках – девочка засмеялась, и в этот момент из дверей выхода показались Вера и Полина.

Женщины шли рядом и что-то горячо обсуждали, то и дело перебивая одна другую, и было понятно, что они давным-давно не просто поладили, а по-настоящему сроднились, найдя друг в друге родственные души.

– Мама! – Максимилиан шагнул навстречу. – Ну наконец-то!

Полина всплеснула руками и кинулась к Савве и Алессии:

– Савушка! Лесенька! Как же я соскучилась! Денис Станиславович, подержите мою сумку и дайте мне внучку!

В это время Алёна обняла свекровь, и Вера Николаевна, прижимая её к себе, поинтересовалась:

– Как ты? Мальчики не огорчали? Я имею в виду всех четверых, - она по очереди посмотрела на мужа, сына, Савву и погладила живот невестки.

– Нет, мальчики вели себя образцово, – засмеялась Алёна.

И охнула, потому что младший активно задвигался.

– Так, дома поговорите! – активизировался Макс, приобнимая жену. – Алёнка устала, да и вам после перелёта отдых не помешает. Все – по машинам!

И – водителю второй машины:

- Валерий, заберите чемоданы и проследите, чтобы наши туристки не заблудились по дороге и проследовали строго к автомобилям. Папа, давай мне Алиску и помоги Валерию. Савва, держи ключи от машины, разблокируй, как только подойдём.

Чемоданы, пакеты, объятия, смех, вопросы, кто что купил и как долетели, – всё это слилось в один шумный, счастливый клубок. И все, наконец, направились к выходу, оставив позади огромный зал с мигающими ёлками и предпраздничной суетой.

P.S. Десять дней спустя, 7 января, Макс стоял на крыльце роддома, бережно держа в руках кулёк со своим вторым сыном – Марком.

И был бесконечно, невозможно, безоговорочно и окончательно счастлив.