Глава 3

Максим

Созвонившись с племянником, узнаю адрес, где он и его родители находятся, и выезжаю к ним. Последние, к слову, целый день меня игнорируют, не отвечая на звонки.

Появилась у них такая привычка несколько лет назад. Стабильно пару раз в месяц они отходят от всего мира и не разговаривают ни с кем. Ни с нашими с сестрой родителями, ни со мной.

Странные люди, но родственников не выбирают.

Вхожу в ресторан и называю администратору свое имя, после чего меня тут же провожают к столику моей сестры и Лапина, моему наказанию и проклятию.

Альберт — неплохой человек, чудаковатый, сейчас немного, но несмотря на все мое доверие к нему и уважение, я не могу ему простить смерть Маши, моей младшей сестренки.

Он мог хотя бы — если не спасти ее, то хотя бы — отправить в психиатрическую больницу.

Вначале Лапин был женат на моей родной сестре, а после ее смерти он женился на родной дочери моих приемных родителей. Обрел счастье, малышей, а я все так же… один.

Сломанный. Без семьи…

Точнее, семья есть, но я чувствую себя в ней чужим. Особенно сейчас, когда нет Маши, и нашла Эстель.

Пока иду к их столику, оглядываю Лапина, Эстель, племянников, заметив с ними за столом еще и девочку — маленькую, хрупкую куклу с красивыми кудрявыми волосами на голове. И глазами… такими знакомыми. Горящими. Еще не знающими бед и печали.

Иногда я завидую детям… Они могут жить и не бояться смотреть назад. Любая их ошибка исправима. Любая их проблема решаема.

— Всем привет! — приветствую сидящих за столом, остановившись перед ними.

— Максим? — растерянно шепчет моя сестра, подняв на меня взгляд и тут же бросив взгляд на девчонку. В ее взгляде появляется некий страх.

Перевожу взгляд на девушку, вновь подтверждая свое первоначальное мнение. Настоящая куколка. Фарфоровая.

Ох и красавицей вырастет. Уже сейчас одним взглядом сводит с ума мужиков.

Не знаю, что в ней за сила, но от одного ее вида, этих огромных глаз и милой улыбки хочется подарить ей весь мир. Отдать все богатства мира.

И что она делает с Лапиными? Кто это вообще? Кто этот безумец, что отпустил дочь одну к этой безумной парочке — моей сестре и Альберту?

Им явно не светит награда «Родители года».

— До вас не дозвониться, — бросаю сестре и ее мужу. — Со вчерашнего дня, причем, — возмущенно оповещаю их.

Могли бы хоть перезвонить, видя от меня столько пропущенных. Но ни Эстель, ни Альберт даже не подумали об этом.

— Мы были заняты, — отвечает Лапин коротко, махнув на меня рукой.

Даже не шутит, как обычно.

В чем дело? Что с ним?

Адекватный Лапин? Нет, бред какой-то!

— Эстель? — зову сестру, словно бы она может ответить на все мои вопросы.

— Ничего не знаю! Меня не трогай! — выставляет она руки перед собой. — Я сижу и все! Ничего не знаю!

— Что случилось, Макс? — спрашивает Альберт, кинув на стул рядом с собой и предложив сесть рядом.

— Мы можем отойти? — прошу его, бросив взгляд на кудрявую куколку, что с интересом слушает меня.

И все же какая у нее интересная внешность. Красивая безумно. Глаза такие, что околдовать может.

— Да, пойдем! — соглашается Лапин, встав со своего места.

Отходим и занимаем один из дальних свободных столиков.

— Что нужно, Макс? — выдыхает он свой вопрос, покачав головой.

— Олесю помнишь? — сразу же перехожу к делу.

— Помню, — кивает напряженно, что еще больше настораживает. — И что?

— Можешь мне найти ее? — прощу его.

— Зачем?

— Нужно.

— Не могу, — также коротко отвечает мне, как я ему.

— Чего?

— Не хочу я тебе ее находить, — равнодушно пожимает плечами, бросив взгляд на столик, за которым сидит его семья. После возвращает мне внимание ко мне. — Ты упустил девушку, дурак. Она сейчас счастливо замужем. У нее все есть, — хмыкает. — Не стоит туда лезть и портить жизнь бывшей жене..

— То есть ты знаешь про Олесю? — пораженно тяну. — Ты знаешь где она и как?

— Знаю, — подтверждает мои мысли. — Она счастлива, Макс. У нее хороший, заботливый и любящий ее муж! Оставь Лесю в покое. Ты сам сделал то, что разрушило ваши отношения.

— У нее дочь! — восклицаю я, прикрикнув на него. Он словно бы не понимает в чем дело. — Девочка может быть моей дочерью!

— И что с того? — фыркает деверь. — Ты несколько лет не интересовался бывшей женой и ее жизнью. Даже если ты сделал Олесе ребенка — девочка не твоя. Понимаешь? У девочки своя семья. Ты ей никто!

— Альберт!

— Оставь ее, Макс! Ты заделал ребенка другой! Воспитывай ребенка с невестой, а Олесю не трогай!

— Я же сам ее найду! — рычу на него. — Да дольше, но найду!

— Ну вперед! — с легкостью отправляет меня. — Я обещал Олесе, что не буду лезть в это дело! Прости, но обещание ей я дал раньше. Да и знаешь, несмотря на все мое уважение к тебе, я не хочу тебе помогать в этом деле.

Вскакиваю из-за стола и решительным шагом направляюсь к сестре. Прошу её сказать мне, если она что-то знает или как-то повлиять на своего мужа.

Я могу поднять каналы, но мне потребуется около недели, чтобы всё разузнать. Альберту же — всего несколько часов.

— Эстель! — кричу сестре.

— Оставь её! Детей не пугай! — бросает мне Альберт, догнав меня.

— Альберт, пожалуйста, это моя дочь? — молю его о ответе, который решит всё.

— Это её дочь, Максим. И её мужа, — отвечает он, но я ему не верю.

— Лапин, как ты не дорог, — выплёскиваю и вылетаю на улицу. Несколько минут успокаиваюсь и пытаюсь прийти в себя, а потом возвращаюсь, понимая, что Альберт мне не обязан помогать. Да, мы родственники, и он никогда мне не отказывал, но он не обязан.

Подхожу к столику Лапиных. Ловлю на себе обеспокоенный взгляд сестры.

— Извините! — говорю ей и её мужу. — С вами можно здесь перекусить?

— Садись! — спокойно выделяет мне место Альберт. — Но эту тему мы закрыли и не поднимаем. По крайней мере — не за столом, — выставляет условия, на которые я соглашаюсь кивком.

— Дядя, вы на злого волка похожи! — неожиданно бросает куколка, лаская уши милым голоском. — Рычите, как паровоз!

— Как паровоз? — переспрашиваю, ловя на себе взгляд Эстель. Любопытный. Взволнованный. Она смотрит то на меня, то на девочку.

— Мы с папой смотрели кино про старые паровозы, и они также рычали и грохотали, — говорит она. — Очень громко и зло! Мы даже звук уменьшали!

На моём лице появляется улыбка.

— Там дядя в конце сказал, что старые паровозы, которые так рычали, быстро сломались, — продолжает она. — Вы тоже сломаетесь, если будете рычать так.

Ох, куколка. Знала бы ты, что я уже сломан…

— Не буду, — обещаю ей. — Не сломаюсь. Тебя как зовут?

— Меня зовут Лапина Ильяна Андреевна, — полностью называет своё имя, с гордостью и улыбкой.

— Дочка Андрея? — удивляюсь.

Андрея я видел всего несколько раз: один раз на свадьбе моей сестры и Альберта, а затем — несколько раз после свадьбы. От сестры я знаю, что он болен и пожизненно принимает таблетки. Там с головой не всё в порядке.

— Да! Мой папа — Андрей, — кивает девочка. — Он самый лучший папа на свете! Правда, сегодня он меня сильно обидел!

Желание прибить Андрея появляется, как только её губки надуваются. Отчего-то в этот момент хочется весь мир сжечь, чтобы на её лице вновь появилась улыбка.

— Кудряшка, — зовёт Эстель девочку. — Он не хотел тебя обижать.

— Но я весь вчерашний день крутила ему кудряшки, а он взял и смыл! — жалуется девочка. — Я же старалась!

— Вообще я согласен с Кудряшкой! Ребёнок старалась, а он… баранчик, — с двойным подтекстом бросает Лапин, хохоча.

— Альберт, не начинай! Я тебя дома накручу, и будешь у меня тоже баранчиком! — обещает сестра.

— А мне можно крутить с тобой? — хватается девочка за идею. — Я ещё такие волосы не крутила, как у Альберта! Можно?

— Да, пожалуйста, Кудряшка! — без раздумий соглашается Лапин.

— Кудряшка, — тихо произношу на языке прозвище куколки, которое так ей идёт.

— А вас, дядя-паровоз, можно тоже накрутить? — прилетает мне вопрос от Кудряшки. — Я белые волосы тоже раньше не крутила! Только папины делала!

— Почему бы и нет? — пожимаю плечами, представляя себе этот момент и почему-то улыбаясь.

Не могу объяснить это чувство в груди. Но Кудряшка вызывает у меня такое тепло и уют, которого я давно не чувствовал. С момента, как умерла сестра, а после — Олеся ушла от меня…

В этой девочке словно есть что-то родное. Неуловимое. Кажется, что её присутствие может склеить мою душу, которая разорвалась на куски после всего, что пришлось пережить.

***

Перед тем как вернуться домой, решаю заехать к родителям. На носу у нас важная сделка, и мне нужно уже сейчас к ней подготовиться. Отец обычно до последнего мучает документы, а за подготовку берется, когда времени остается меньше суток, и всё происходит торопливо и не всегда так, как планировалось.

И пусть в работе мы схожи по взглядам и темпу, но в планировании совершенно разные. Поначалу отец даже пытался убедить меня расслабиться, позволить идти по течению, но вскоре махнул на меня рукой, полностью переложив подготовку на меня, прекрасно зная, что я всё сделаю идеально.

Не люблю, когда что-то идёт не по плану. Когда не держу руку на пульсе. Лучше всё сделать пусть и долго, но чётко, идеально и по пунктам.

Меньше сюрпризов — меньше рисков.

На один риск я уже пошёл и скоро получу киндер-сюрприз от невесты. И признаюсь честно… не рад я этому сюрпризу. Нет, ребёнок — хорошо, но его мать и брак с ней — нет!

Но ответственности с себя не снимаю. Сам виноват. Надо было головой думать, а не одним местом.

Вхожу в родительский дом и шагаю по пустому дому, оглушённый звуками собственных шагов.

Эстель как-то сказала, что это дом наших родителей — замок. И отчасти я с ней согласен. Слишком большой дом для одних родителей. Они планировали, что и я, и Эстель со своими семьями будем жить с ними, но все их планы оказались нереализуемыми.

Мы с Олесей ещё несколько недель прожили с ними, чтобы поддержать родителей после смерти Маши, а затем съехали в городскую квартиру. Эстель так и никогда здесь не жила.

— Максим! — окликает меня голос мамы со спины.

Останавливаюсь и оборачиваюсь к ней, расплываясь в улыбке. В своё время эта женщина подарила нам с Машей семью. Была мамой от и до. Да, не идеальной, но для меня она — моя прекрасная мамочка. Женщина, которой я всю жизнь буду благодарен и которой вряд ли когда-либо откажу.

Как бы я ни ошибался, она всегда на моей стороне. И хоть она меня ругала за то, что случилось у нас с Олесей, всё равно не отвернулась от меня, дурака такого.

— Мама, — дожидаюсь, пока она подойдет ко мне ближе, и мягко обнимаю её. — Ты куда? — оглядываю её совсем не домашний наряд и даже не выходной.

— Саженцы новые привезли, — радостно произносит она, тут же засеявшись от счастья. — Хочу посадить в оранжерее. Такие красивые розы, Максим! Я тебе не могу передать словами! Ждала их два месяца! Представляешь? Два! Весь мозг уже вынесла из-за долгой доставки!

— Поздравляю!

— Хоть бы прижились! — выдыхает она и вновь возвращается ко мне, а точнее к новой детали моей внешности. Одна из причин, почему я решил заехать за документами именно сегодня, а завтра с утра. — Я тебя сразу не узнала, Максим! Только по костюму и походке! Это из-за взрыва макаронной фабрики на твоей голове?

— Да, с Эстель встретился, — улыбаюсь. — У них была в гостях дочь брата Альберта — дочь Андрея Лапина. Вот девочка и сделала мне прическу, — провожу рукой по своему полю одуванчиков.

Если причесаться, то сам сойду за одуванчик. По крайней мере Эстель сказала, что я буду похож со своими светлыми волосами.

— Ужасно! — тянет мама, поморщившись.

— А мне нравится, — хмыкаю, вспоминая своё отражение в зеркале. Аполлон, не иначе! — Отец будет в шоке!

— Как бы его инфаркт не хватил, — прыскает она со смеху. — Ты же знаешь, как он строг к внешнему виду.

— Ребёнок же старался, мам! — прононсирую, наклоняя голову набок. — И это не на всю жизнь.

Мама поднимает руку и касается моих кучеряшек.

— Ну рука у ребёнка и правда хорошая, — говорит, изучая стиль. — Какие красивые локоны накрутила! Мама у девочки, небось, парикмахер, да? От матери научилась?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Я только сегодня узнал, что Андрей женился. О том, что у него есть такая взрослая дочь, тоже сегодня узнал, — мысленно рассуждаю. Хмм… а я ведь даже не спросил, сколько девочке лет. Может, и ровесница дочери Олеси. — А девочка какая, мам? Куколка! Кудри просто загляденье! Глазки огромные. Улыбка лучистая. Сама она смелая. Умненькая. Прелесть, а не ребёнок!

— Ох, я бы тоже внученьку хотела! — вздыхает мама. — Чтобы понянчится с крошкой. И как куколку её наряжать!

— И я хочу дочь, мам, — произношу, а мысли возвращаются к Олесе.

После общения с Альбертом я теперь на девяносто девять процентов уверен, что ребёнок у Олеси от меня. Будь девочка дочерью её мужа, стал бы Альберт обещать что-то Олесе? Нет.

А это значит, что у меня есть ребёнок. Ребёнок, которого я обязан найти.

В идеале нужно заехать в школу, надавить на директора и узнать данные Олеси, а дальше — дело одной поездки. Но завтра выходные, поэтому идея со школой осуществится только в понедельник.

Ну и ладно! Пару дней — и я встречусь со своей дочерью!

А дальше что?

Дальше я пока не решил.

Дальше всё так сложно, что сегодня об этом думать вообще не хочется.

— Ну, может, у вас с Сашенькой будет малышка! — мечтательно бросает мама. — Точно будет красивой…

— Не уверен, мам… — поджимаю губы от досады. — Я даже не знаю, как моя невеста выглядела до всех пластик.

Вот с Олесей у меня точно дочь красавица! Более чем уверен. Там и моя порода, и Олесина. Если в меня дочь, то статная, с четкими чертами лица, местами даже острыми. А если в Олесю — то милая, как Кудряшка.

— Всё у вас будет хорошо! — пытается меня ободрить, хотя ей не очень нравится идея моего брака с той, кого я не люблю. — Ксюша хорошая девочка! Полюбишь её… наверное. В любом случае она не сбежит от тебя, как Олеся.

— Ты ведь знаешь, что я сам виноват, — одергиваю маму. — Не надо так о Олесе говорить.

— Знаю-знаю! Прости! — кивает она согласно, но всё же, как любая мама, пытается выгородить и меня. — Но знала ведь, что у тебя горе. Могла бы простить твою несдержанность. Вернуться. А она на развод подала! И даже ни на одно заседание не явилась!

Потому что была беременна.

Но это я понял лишь сейчас.

Если бы она явилась беременной, никакого развода бы и в помине не было. Я ведь тянул до последнего. С адвокатом ее бодался. Ждал, что она появится, и мы помиримся. Что всё для неё сделаю.

А если бы узнал, что у нас ребенок — то на сто процентов бы вернул. Даже шантажом.

— Мамуль, я сам всё решу, — одариваю её сдержанной улыбкой.

Но что я могу решить? Ксюша беременна сейчас. Олесе было тогда…

С одной стороны — уже рожденный ребёнок, а с другой — та кроха, которую я видел вчера на экране УЗИ.

И этот выбор невозможен!

С одной стороны — бывшая любимая жена, с другой — нелюбимая будущая…

Здесь выбор прост и понятен. Хоть и тоже невозможен для исполнения.

— Я с тобой пойду! — заговорчески шепчет мама. — Постою тихо у двери. Хочу послушать, как Саша будет психовать при виде тебя! Ох и прочитает тебе лекцию!

— Мам, ты садистка.

— Тоже мне новость придумал, — фыркает она и толкает меня вперед, а сама идет следом. — Я вечером с Эстель поговорю! Пусть пригласит к нам как-то Андрея с семьёй. Может быть, мне тоже волосы завить? Пусть меня накрутит девочка. Я посмотрю, а потом запишусь на химию!

— Не легче ли в салон сходить? — бросаю недоумённый взгляд в её сторону.

— Не люблю эти салоны!

Общество она не любит. Отвыкла. Лишь пару раз в год появляется на людях. В остальное время заточена в своём замке добровольно.

— На дом пригласи, — предлагаю ей.

— Вот и приглашу ту девочку!

— Делай, как знаешь, — отмахиваюсь, но при воспоминании о девочке не могу сдержать улыбку. — И меня тоже пригласи. Мне очень понравилась девочка. Я даже не могу тебе описать, как сильно после неё захотел именно дочь.

Интересно, а какая всё же у нас с Олесей малышка?

Эти выходные обещают быть очень долгими.

Открываю дверь в кабинет отца и решительным шагом вхожу, стараясь держать лицо и сразу засмеяться с выражением лица отца.

Тот отрывает взгляд от бумаг, переводит его на меня и останавливается на волосах. Его ноздри раздуваются, и взгляд становится многоговорящим.

Он так и кричит: «Что с моим сыном? Какая психушка примет его сегодня и срочно?»

— Боже! — не удерживает он и от словесных комментариев. — Это кто на тебя напал? Надеюсь, это можно убрать? Смыть водой? — бросает он, пальцем указывая на свою голову, где у него, в отличие от меня, красуется короткий ежик.

— Не смывается, отец, — бросаю с притворной грустью и опускаюсь на кресло перед отцом. — Химию сделал. Решил имидж сменить. Мне кажется, что мне идет! Моложе стал выглядеть…

Моложе, словно клоун, но честно признаться, мне это нравится. Безумно. Думаю, всё дело в том, что сделал мне эту красоту ребёнок, воспоминания о котором греют душу.

— Мда уж, — выдыхает он. — Ты вроде ещё молод для кризиса среднего возраста. И в жизни у тебя всё хорошо… С чего вдруг тебя бахнуло?

— Разве хорошо? — хмыкаю.

— Разве плохо? — отзеркаливает он, сложив руки на груди. — Скоро женишься. Будет ребёнок. В деньгах не нуждаешься. Что ещё нужно?

— Счастье? Любовь? — подсказываю ему.

— Всё это неважно, сынок, — с грустью выдыхает он. — И жену свою полюбишь. А уж ребёнка точно будешь любить. Родиться. Увидишь кроху и сразу полюбишь, — произносит так, словно сам прошёл через всё это, но я знаю, что с мамой у него была красивая история любви. — Не думай, что я бесчувственный чурбан. Всё знаю. Всё понимаю. Но любовь в жизни даётся всего один раз. Ты свою… спустил в унитаз. Олеся была хорошей девушкой и очень мне нравилась, но хватит тебе уже по ней страдать. Сколько лет уже прошло! Семь? Хватит! Строй семью с Ксюшей и забудь уже о том, что когда-то было лучше! У меня тоже когда-то зубы были лучше и своя была большая часть. И что теперь — страдать по прошлому?

Вздыхаю и закрываю тему, заговорив о работе.

— Я за бумагами приехал, — объявляю ему, потеряв настрой шутить насчёт кудрей. — Дома изучу.

— Я сделал тебя уже копией, — тянет и достает из выдвижного ящика папку. Протягивает мне. — Надеюсь, твоя химия смывается. Не хотел бы заставлять тебя перед свадьбой всё под ноль состригать.

— Не знаю, — качаю головой, предпринимая слабые попытки поднять настроение. — Если смоется, то придётся делать заново.

Отец недовольно качает головой, но, кажется, инфаркт ловить не собирается.

— Я пойду, — поднимаюсь на ноги, направляюсь на выход.

Больше шутить не хочется совсем.

— Давай поужинаем и поедешь, — предлагает отец, поднявшись следом. — Ксюша у родителей или дома?

— С подругами сегодня, — произношу, обернувшись. — Хорошо, поужинаем.

— Пусть отдыхает Ксюшенька. Ребёнок родиться — будет некогда.

Не думаю, что Ксюша с появлением ребёнка откажется от развлечений. Наоборот, выдохнет, ведь сейчас многое ей я запрещаю. Многое из того, что она делала не в положении. Например, гулять в клубах по ночам, находиться рядом с подругами, когда те курят. Сама Ксюша не курит, к счастью.