Глава 5

Месяц спустя

Олеся

— Я займу нам места, — говорю Ляйсан, которая не идёт, а несётся в сторону туалета.

Самое ужасное в Москве в это время суток — пробки. Во сколько ни выезжай, всё равно встанешь в пробку, и обязательно кофе накалит обстановку.

— Я быстро! — отзывается она, испаряясь за дверью.

Кивнув ей, спешу в класс на первое школьное собрание в учебное время. Первое было тридцать первого августа. Мы забирали книги, голосовали за членов родительского комитета и распределяли всевозможные обязанности.

Многие родители сразу же отказались, и в итоге в родительском комитете — я, Ляйсан и ещё одна мамочка на опыте. Но брать на себя обязанности главы или её зама она не согласилась.Предложила быть на подхвате и, если что, подсказывать.

Вхожу в ещё пустой класс и, пользуясь возможностью, занимаю нам с Ляйсан места за партой, где сидят наши дочери. Вообще, девчонок хотели рассадить — посадить мальчик‑девочка. Но Иришка такую лекцию выдала классному руководителю и директору! Столько аргументов привела, что в итоге педагоги сдались и оставили их вместе за второй партой у окна — поближе к учителю, чтобы она в случае чего смогла утихомирить эту парочку болтушек.

— Олеся Игоревна, добрый вечер! — приветствует меня классный руководитель дочери.

— Добрый вечер, Татьяна Николаевна, — отзываюсь и, оставив вещи, подхожу к ней. — Что‑то случилось? Иля что‑то натворила?

— Нет, что вы! Ильяна — прекрасный ребёнок, — отзывается она с улыбкой. — Я хотела бы предложить родительскому комитету экскурсию. Поехать всем классом в экспериментальный музей. Деткам весело в таких местах. Нужно как‑то скоординировать: собрать средства, узнать всё. В прошлом году мы ездили — детки из класса постарше были в восторге. До сих пор вспоминают.

— Экскурсия? Можно! Обсудим эту идею с классом, и тогда начну узнавать насчёт цен и прочего.

— Конечно! — отзывается, неловко уведя взгляд. — Но у нас в классе, как вы знаете, учатся три мальчика и шесть девочек из детского дома, и…

— На прошлой встрече вы говорили, что их спонсирует фонд, — перебиваю, поняв, о чём она. — Они могут давать согласие на такие выезды? Кто‑то из представителей будет сегодня?

— Да, обещали быть, — кивает головой. — Но понимаете, детки там хорошие. Если фонд откажется,то… будет неловко перед детками. Что, если вначале обсудить с фондом, а затем уже выносить этот вопрос на голосование? Или же…

— Не переживайте! — вновь перебиваю. — Если фонд откажется, то я готова оплатить им билеты.Моя дочь подружилась с двумя девочками, и я не вижу в этом проблемы. Как и мой муж. Мы оплатим билеты из своего кармана, если фонд откажется. В конце концов, счастье детей не может стоить денег.

У меня Андрей за раз на «Кудряшку» больше тратит, чем будет стоить этот музей на нескольких детишек.

— Ну если так, то… давайте обсудим, — смущённо отзывается она, одарив меня улыбкой.

Кивнув ей, возвращаюсь на своё место и жду Ляйсан, чтобы обсудить с ней экскурсию.

Класс медленно наполняется родителями, поэтому, когда Ляся появляется, помимо меня и Татьяны Николаевны в классе присутствуют и другие родители.

— Как у вас здесь? — опускается на стул и оглядывается по сторонам. Мало ещё народу.

— Мы рано приехали, даже с учётом пробок, — бросаю, напоминая ей. — Классная предложила экскурсию для детей.

— Да! Отлично!

— Дети из детских домов, — коротко рублю фразами. — Там фонд может не оплатить.

— Ой, заплачу я, — взмахивает она рукой. — Большая проблема, что ли? Да у нас половина родителей готова скинуться. Не помнишь, как в начале года собирали боксы с канцелярией для этих детишек? У нас в классе, благо, хорошие родители! Одни предложили, другие поддержали!Думаешь, кому‑то будет лень скинуть лишние пятьсот или тысячу на этих детишек? Не думаю!

— Ну я примерно так же и сказала, — поддерживаю её, соглашаясь. — Вызвалась сама оплатить.

— Я в доле!

— Но вначале надо с фондом обговорить, — останавливаю её. — Представитель фонда сегодня должен будет прийти.

— Да. У меня тоже есть вопросы к этому фонду, — отзывается она.

Мой взгляд взметается к двери в ожидании третьей из нашего родительского комитета. Она обещала тоже пораньше прийти и принести варианты боксов для подарков учителям на День учителя.

Но вместо Лизы в проходе я замечаю ту, что не видела уже давно. Очень давно.

Моя бывшая свекровь. Постарела, изменилась очень, но всё же узнать её можно с лёгкостью.

Она входит в класс с улыбкой и в хорошем настроении. За эти годы изменилась не только её внешность, но и настрой. После смерти Маши она практически потеряла себя, превратилась в свою тень. Но сейчас это вновь цветущая, элегантная женщина.

Сразу же за ней входит Максим.

Твою же бабушку! Их мне здесь ещё не хватало!

Зачем они здесь? Разве у них дети‑первоклассники есть?

Хватаю подругу за руку и, развернув её, прячусь за ней, хоть и знаю, что рано или поздно себя выдам.

— Что случилось? — недоумённо спрашивает она.

— Бывшая свекровь и муж! — шиплю.

— Где?! — спрашивает она, вертя головой и привлекая к нам внимание, потому что я слышу, как моя бывшая семья подходит к нам. Останавливаются перед нашим столиком.

— Олеся! — восклицает Ольга радостно и слегка вопросительно.

— Добрый день! — вылезаю из своего укрытия, проклиная подругу, которая спалила нас. — Максим, привет! Я здесь… пуговицу смотрела.

— Привет, — отвечает Максим, глядя на меня и, кажется, даже не моргает.

— Ляйсан, глава комитета, — представляется моя подруга. — Олеся — мой зам. А вы? Не видели вас на первом собрании!

Ну куда? Куда её несёт?

Зачем она завязала разговор?

— Ольга, владелец фонда «Второе дыхание», — бросает моя бывшая свекровь. — Мой сын Максим — главный спонсор фонда и периодически меня подменяет, решая некоторые вопросы. Мы здесь в качестве представителей детского дома. Отвечаем за сирот, которые учатся в этом классе, и их интересы.

Твою мать!

Только мне так могло повезти!

Только я могла так влипнуть!

— Планируется экскурсия, — подаю голос нервно и неуверен gef. — Фонд сможет выделить средства?

— Выделит, — бурчит Максим.

— Замечательно! — берёт слово Ляйсан, которая делает вид, что всё в порядке. И, с одной стороны, правильно делает, но мне с нервами справиться сложно. — А ещё у моей дочери день рождения! Она хотела пригласить некоторых одноклассниц, в числе которых девочки из детского дома. Мне нужно непосредственно в детский дом обратиться или вы можете нам помочь? Подарок не нужен! Просто присутствие. Будут аниматоры, торт, праздник и…

— Я могу помочь! Я курирую этот детский дом. У меня хорошие отношения с директором! — отзывается моя свекровь. — Они с радостью отпустят детишек! Считайте, уже пригласили!

— Догнала! — восклицает Эстель и появляется около Максима. Касается его руки, и ровно в эту секунду она замечает меня. Её глаза расширяются. Она переводит взгляд на брата и…

— Я ничего не знаю! — отпрыгивает от него, виновато глядя на него. — Я здесь ни при чём!

— Эстель? Ты что здесь делаешь? — недоумевает Ляйсан.

— Это моя мама… мой брат… — растерянно отвечает она, прекрасно понимая, что её появление только больше всё усложняет и без того сложную ситуацию. — Мы здесь как представители фонда. За детдомовских детишек отвечаем.

— Я это… пойду, наверное. В магазин надо! — выдавливаю первое, что приходит в голову. — Расскажешь потом, что было!

Сбегаю, потому что прекрасно понимаю, чем всё может закончиться.

Если Андрей сейчас придёт и увидит Максима, то опять будет злиться. Мне свою злость не покажет, но запрётся в своём кабинете.

— Ага… — кивает подруга.

Перевожу взгляд на Эстель, понимая, что влипла. Мысленно прошу её сделать хоть что‑то, чтобы уладить ситуацию. Пусть отвлечёт брата, заболтает его! Всё что угодно! Главное, чтобы не шёл за мной, потому что я не хочу этого разговора.

Подхватываю пальто, сумку и спешу на выход.

Громкие, торопливые шаги за мной намекают на то, что Максим пошёл следом. И сейчас он вновь начнёт выяснять отношения.

За последний месяц, что мы не встречались, я думала, что он успокоился, принял ситуацию и больше не будет меня беспокоить. Я даже вернула себе гармонию, но, видимо, рано радовалась.

— Не иди за мной! — говорю, не оборачиваясь.

— Подожди, — просит он, продолжая следовать за мной по коридорам.

— Зачем?

— Я хочу извиниться! — произносит он, и я останавливаюсь. Оборачиваюсь к нему, но жестом руки прошу его остаться там, где он сейчас находится — в двух метрах от меня.

— Слушаю, — заявляю, скрестив руки на груди.

— Хочу извиниться вначале за то, что тогда наговорил, — начинает он, поджав губы. — В тот день,когда ты ушла. Я не считаю тебя виноватой. И хочу извиниться за то, что недавно донимал. Я знаю,что Ира не моя дочь…

— Прощаю, — коротко произношу. — Это всё? Ну пока! — прощаюсь и, развернувшись, продолжаю путь на выход. Андрей в машине. Попрошу его уехать отсюда, вместо того чтобы он присоединялся к собранию.

— Постой, — Максим в несколько шагов настигает меня и хватает за руку. — Правда прощаешь за то, что наговорил тогда? Я был на эмоциях… Год, как Маша умерла. Выпил с горя и… Прости!

— Максим, закрыли тему, — с вызовом произношу. — У меня уже другая жизнь…

— Но ты меня прощаешь?

Ответить ему я не успеваю. Вначале я отлетаю, а затем вижу, как Максиму прилетает в челюсть.

Чёрт!

А ведь именно этого я и боялась!

С ужасом смотрю на то, как Андрей наносит Максиму один удар за другим. Он успевает несколько раз припечатать моего бывшего мужа в голову и один — в область печени, прежде чем Максим берёт себя в руки и начинает ему отвечать.

Сердце бешено колотится в груди, а дыхание перехватывает. Кажется, что я разучилась говорить.

Хочу их остановить, но не могу даже пошевелиться или окликнуть одного из них.

Как бы ужасно это ни звучало, но больно каждый раз, когда кому‑то прилетает. Кажется, что они бьют не друг друга, а меня — всё сильнее и сильнее.

Хочу остановить их, защитить… Но не могу! Не выходит. Стою как статуя и с ужасом смотрю на разбитую губу Максима, на кулак Андрея, весь в крови.

— Не трогай мою жену! Я тебя предупреждал! — рычит Андрей, но последнее слово глохнет в звуке сильного хлопка о пол.

Боже!

Они катаются по полу, нанося друг другу удары.

— Стойте! — с трудом беру себя в руки и влезаю в их драку, пытаясь разнять их.

Сердце готово выпрыгнуть из груди.

Страшно!

За них!

За себя!

Но больше — стыдно!

Если кто‑то увидит… Позор!

Чувствую себя такой грязной…

Два мужчины дерутся из‑за меня! Два мужчины, с которыми я строила семью, совсем не похожи на себя. Всегда спокойный и рассудительный Андрей кажется каким‑то разъярённым зверем. Равнодушный к конфликтам Максим — так и вовсе гора пепла.

— Прекратите! — ударяю по спине Максима, нависшего над Андреем. — Оба! Живо! Перестали! — рычу сквозь зубы. — Отпусти моего мужа! Немедленно! Андрей, прекрати! — кричу, и мне удаётся достучаться до мужа.

Он ловит мой взгляд и, пропустив один удар, скидывает с себя Максима, поднимаясь на ноги. Потирая ушибленную скулу, отходит в сторону.

— Прости… — виновато произносит, даже не глядя на меня. Стыдно.

— Ты! — подхожу ближе к Максиму. — Не приближайся ко мне и к моей семье! Тебе ясно? Ты оставил меня несколько лет назад! И сейчас оставь! У меня другая жизнь! И у тебя другая!

— Олеся…

Но я уже не слышу — иду на выход, чувствуя, что муж идёт позади.

— Олеся, прости… Я… Я не сдержался. Ярость захлестнула, когда я увидел тебя с ним… И…

— Не трогай меня сейчас, — прошу его, чувствуя слёзы на щеке. — Это было унизительно, Андрей! — начинаю плакать.

— Прости, — насильно притягивает меня в объятия, из которых я пытаюсь выбраться ещё несколько секунд, а затем сдаюсь. — Я не хочу вас никому отдавать… И… Прости! Мне стало страшно, что я могу вас потерять… Тебя и Кудряшку…

— Андрей, я с тобой… Разве я тебе уже не говорила? Я не собираюсь уходить! Я не собираюсь никого выбирать, потому что ты — то, о чём я мечтала! Ты лучший муж и отец, но эта драка… Это…

— Виноват! Прости…

— Да не извиняйся… — бросаю ему. — Ты, оказывается, ужасно ревнивый! — задумчиво тяну. — Никогда не думала, что ты такой.

— Раньше и поводов для ревности не было, — пожимает плечами. — За Кудряшкой к моим и домой?

— Сначала заедем в ресторан, успокоимся… — вздыхаю, на что муж согласно кивает.

Нет, ну разве могу я бросить Андрея?

Нет! Не могу!

Зря он переживает!

Максим

Лапин… Муж моей Олеси — Лапин! Твою же…

Перед глазами всплывает картина: Ира бежит к мужчине и кричит ему: «Папа!»

Ира… Отец Иры — тот мужик. Значит, он не муж Олеси. Муж Олеси — Андрей!

А что, если тест на отцовство был нулевым, потому что ребёнок не тот?..

Лечу обратно в класс и нависаю над подругой Олеси — той самой Ляйсан, что сидела рядом с моей бывшей женой.

— Как зовут дочь Олеси? — грозно обрушиваю на неё вопрос, пока сестра взволнованно смотрит то на меня, то на главу родительского комитета.

Сестрёнка явно в курсе происходящего.

— Что? — растерянно уточняет она.

— Имя её дочери! — чеканю по слогам, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать.

— Максим, не лезьте! — отвечает она. Но мы не в том положении, когда я останусь без ответов.

Резко разворачиваюсь к классному руководителю, который точно даст мне ответ.

— У вас в классе учится девочка с фамилией Лапина? — спрашиваю её. И лишь в эту секунду до моего мозга доходит сочетание… Лапина Ильяна Андреевна.

Кудряшка!

Кудряшка — ведь дочь Андрея!

Нет, моя дочь — Кудряшка.

Твою же!

Они ведь даже похожи с нынешней Олесей: кудри, взгляд и даже жизнерадостность.

— Максим, — Эстель касается моей руки.

— Ты знала! — тяну, обиженно взглянув на сестрёнку, которая предала меня. — В тот день в ресторане… Ты знала! Поэтому была так напугана…

— Прости… Но это было единственное условие Олеси: если я хочу общаться с Кудряшкой. Альберт согласился на эти условия, и я… Я пыталась с ней поговорить… Но…

Но я уже не слышу. Иду на выход, чувствуя себя преданным собственной семьёй. Я доверял Эстель. Я доверял Олесе, а они…

Я заберу у Лапиных дочь! Это моя дочь! Она не будет жить во лжи и с придурком Лапиным, который кидается на людей.

Не будет!

Моя — и точка!