ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ · О разрушенных надеждах

В тронном зале, помимо короля, нас ожидала толпа. Казалось, тут собрались все обитатели дворца вместе с гостями. Огромное помещение, изобилующее позолотой, было ярко освещено, несмотря на солнечный полдень. Лучики светила, радостно проникающие в зал сквозь высокие витражные окна, робко тонули в беспощадных отсветах магических светильников. Потолок, едва ли не теряющийся в вышине, был расписан под ясное небо, где на редких облачках, гордые своей принадлежностью к силам Двуединого, восседали пухленькие ангелочки. Малыши держали в ручках лук со стрелами, серп, а кто и, как ни странно, поварешку. Была ли то шутка художника, или действительно в божественных чертогах притаился покровитель кухни, но эта картинка заставила меня улыбнуться, а потом взгляд упал на толпу, сквозь которую уверенной походкой шествовал князь, а за ним и мы, три оставшиеся невесты короля, из которых сегодня в выигрыше останется лишь одна.

Приглашенные, словно стараясь перещеголять друг друга, блистали не меньше, чем позолота на стенах. Разряженные дамы и кавалеры смотрели на нас, выражая самые разные чувства: кто с благоговением, а кто и с неприязнью, некоторые взгляды заставляли внутренне поежиться — столько в них сквозило оценивающей холодности, но один-единственный из многих едва не пригвоздил меня к полу.

Он стоял в первом ряду. Как мой сопровождающий, Тиран имел на это полное право. На застывшем лице невозможно было прочесть ни одной эмоции, но глаза… Они выдавали его с головой. Синие омуты пылали, и столько в них было злости вперемешку с болью и надеждой… Когда до кошмара всей моей жизни оставалось не больше пары шагов, я замешкалась. А не схватит ли он меня и не выдернет ли из безопасного прохода прямо в толпу гостей? Имеет ли он вообще право забрать меня прямо с последнего этапа, когда выбор короля еще не сделан?

— Леди Ларина, при желании вы сможете переговорить с виконтом Ридейро позже, — как ударом, отрезвил меня прохладный, кажущийся скучающим тон короля, но, мельком взглянув в изумрудные очи монарха, я поняла: золотой дракон не просто недоволен — он в ярости!

Споро проскочив мимо Тирана, я устремилась к прочим претенденткам, которые уже стояли возле венценосной особы. Король, как ему и полагалось, величественно восседал на возвышении на троне в ожидании своих жертв, и они как раз подоспели вовремя.

— Рад видеть вас, леди, на последнем этапе Седьмого королевского отбора, — кивком поприветствовал своих невест король, а мы синхронно склонились в глубоком реверансе. Меж тем дракон продолжил, обращаясь уже во всем собравшимся: — Последнее испытание традиционно называется «Дар», и я решил на этот раз не отступать от традиций.

Я нервно передернула плечами. Как благородно с его стороны! И на том спасибо, а то какой-то уж совсем экстремальный отбор получился по сравнению со всеми предыдущими. Никогда короли, да и сам Герхард до этого, так не издевались над своими потенциальными невестами.

— Девушкам был предоставлен выбор, какое же украшение они хотели бы получить от меня в подарок. Выбор свой они сделали. — Король обвел рукой наш стройный ряд, призывая показать украшения.

Эльфийка и драконица с гордостью и победными улыбками на прекрасных лицах указали на корону и диадему, что сейчас покоились на их головах, я же скромно зажала в пальцах серебряного дракончика. По толпе пронесся громкий ропот, который, впрочем, тут же стих, стоило только монарху вновь заговорить:

— Прекрасный выбор, дамы. — Зал затих. Казалось, густую тишину можно резать ножом. Все застыли восковыми фигурами в ожидании следующих слов дракона. — Но данные украшения — это всего лишь безделушки.

От этих слов мне стало неприятно, и я любовно погладила серебряного дракончика по спинке. Для меня он не был простой побрякушкой, коих хранится множество в шкатулках у каждой уважающей себя дамы, для меня он останется той вещью, что будет напоминать об одном-единственном драконе, который навсегда останется в моем сердце. Не зря же я взяла именно серебряного дракона с кошачьим глазом, а не золотого с изумрудом, что лежал рядом с ним, также хорошо укрытый сверху золотой шелухой. Словно в ответ на незамысловатую ласку подвеска чуть потеплела. Показалось? Но в этот момент на меня крайне неодобрительно покосился Лирдоу, и пришлось выпустить из рук украшение, вновь утонув в вязкой тишине, которую все боялись нарушить даже неосторожным вздохом.

Вдоволь насладившись всеобщим напряжением, король наконец продолжил:

— Истинный же дар получит лишь единственная избранная. — И тут этот противный ящер отошел от правил, хотя сам же заявил об обратном! — Итак, мои наипрекраснейшие невесты, — обратил недобро пылающий взор на нас король, — чего бы вы желали больше всего?

Наипрекраснейшие растерялись. Удивление и испуг были столь явно написаны на кукольных личиках, что я невольно усмехнулась — такого они явно не ожидали. Еще бы! Ведь всегда «Дар» заключался просто в выборе украшений, лишь одно из которых было лично подобрано королем и предназначалось истинной невесте. Сложность заключалась лишь в том, что свой выбор король уже сделал, а его избраннице предстояло угадать, чего же такого решил монарх подарить своей будущей жене. Для этого нужно было хорошо знать жениха, что, впрочем, на прошлых отборах не составляло особого труда, поскольку короли обычно много времени проводили с невестами, да и испытания были направлены не на выживание, как сейчас, а на то, чтобы потенциальный жених мог дать как можно больше подсказок своей избраннице. Осечек не случалось. Раньше не случалось…

— Леди Адориана? — обратился король к драконице. — Чего бы вы сейчас хотели больше всего?

— Стать вашей супругой, ваше величество, — горделиво склонив голову, ответила та.

Дракон едва уловимо поморщился и обратился к эльфийке:

— Леди Иссабель?

Эта оказалась умнее.

— Сделать вас счастливым, ваше величество, — томно протянула она.

Величество на подобное пожелание не отреагировало никак и обратило все свое внимание на меня.

— Леди Ларина? — И бровь ехидно приподнял, явно ожидая услышать какую-нибудь подобную же чушь.

Я задумалась. А чего хочу я? Свободы! От опекунства Тирана, от самого короля, хочу забыть о том, что когда-либо была участницей этого жуткого отбора, что умудрилась вляпаться в неприятную историю, из-за которой по уши погрязла во лжи, и именно из-за этой лжи я никогда не смогу быть счастлива, потому что тот, к кому тянется сердце, сейчас стоит всего в нескольких шагах и даже не смотрит в мою сторону, ведь я, имея, по его мнению, возможность отказаться от участия в отборе, все равно осталась. Я предала его. Я сама от него отказалась. Так жестоко сложились обстоятельства, и этого уже не изменить, а посему мне просто нечего желать для себя.

Король ждал. Король начинал злиться, об этом свидетельствовало едва заметное подрагивание золотистых чешуек на носу. Бросив на него спокойный взгляд, я вдруг четко поняла, что вот оно, мое самое страшное наказание — стать женой того, кому я совершенно не нужна. И раз уж моя судьба все равно решена, а желание должно быть озвучено, то пусть оно хотя бы поможет тому, кому помощи ждать просто неоткуда.

— Я бы хотела, чтобы вы позаботились об одном ребенке, — вымолвила я, когда Герхард Даросский уже собрался поторопить меня.

Дракон так и застыл с чуть приоткрытым ртом. Такого ответа он явно не ожидал.

— О каком ребенке?

Надо отдать ему должное, пришел в себя король быстро, едва ли кто-то из гостей заметил небольшую заминку.

— Когда мы с другими претендентками были в лазарете, — начала объяснять, — то я ассистировала на родах. К сожалению, мать спасти не удалось, но девочка выжила. Ее должны отправить в приют, где…

Договорить мне не дали, перебив властным:

— Я сегодня же займусь этим вопросом!

И неожиданно во взгляде короля, обращенном ко мне, вдруг промелькнули интерес и нечто, отдаленно напоминающее уважение.

— Спасибо, ваше величество, — тепло и даже счастливо улыбнулась ему.

Осознание того, что маленький попискивающий комочек, который мне в тот день так не хотелось выпускать из рук, нежно убаюкивая, получит шанс на лучшую жизнь, окрыляло.

Толпа охнула и взорвалась восторженными возгласами. Несмотря на это, на общем фоне я отчетливо услышала, как витиевато и грубо выругался Тиран, как опасно скрипнули зубы стоящей совсем рядом драконицы, как всхлипнула эльфийка, и только Лирдоу молчал, отвернувшись.

— Приветствуйте будущую королеву Даросса, — произнес монарх и, поднявшись, быстро спустился ко мне. Крепко взяв за руку, он легко коснулся губами моих похолодевших пальчиков. — Моя леди.

Первым поспешил поздравить принц Вильрен, которого я раньше каким-то образом не заметила, видно, он отлично затерялся в толпе гостей. Эльф, которому, в отличие от всех остальных, кланяться мне не было особой необходимости, налетел теплым ураганом и крепко обнял.

— Поздравляю, девочка! Я с самого начала знал, что ты победишь, — прошептал мне на ухо ненаследный принц. — Ты мне сразу понравилась, такая добрая, чистая, полная энергии…

Объятия резко разжались, и эльф отступил на шаг назад, позволяя следующему поздравляющему подойти ко мне.

Кинув напоследок:

— Скоро увидимся, — брат короля растворился в толпе.

На его месте оказался Тиран, которого, к слову, также принялись поздравлять, однако счастливым виконт явно не выглядел: кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, глаза нервно блестели, губы поджаты, жесты чуть резкие, дерганые, нервные, он будто за миг постарел лет на десять.

— Зачем? — едва слышно прошептал он, впившись в мое лицо цепким взглядом, в котором за внешней холодностью плескался шторм из отчаяния, боли и безнадежности.

Я промолчала, отвернувшись: не было сил смотреть на него такого: сгорбленного, уставшего и потерявшего, казалось, смысл жизни. Как за какие-то мгновения можно было из цветущего здорового мужчины, знающего себе цену и осознающего пределы своего могущества, превратиться в лишенную души и жизни куклу?

«Теперь я не смогу тебя уберечь!» — всплыла в мозгу отчаянная мысль. Не сразу я поняла, что этот мысленный вопль принадлежал Тии’рану, который, легко мазнув губами по кончикам моих пальцев, тут же развернулся и, словно таран, двинулся к выходу, совершенно не обращая внимания на то, что грубо расталкивает гостей в стороны.

Помнится, в самых отчаянных мечтах я представляла, как кошмар всей моей жизни будет беситься от осознания того, что я все же смогла ускользнуть от него, как я в душе стану торжествовать в тот момент, но все вышло совсем иначе. Не было радости, не было восторга, страха тоже не было. Чувства, будто мухи в желе, тонули в ватной пустоте, что поселилась у меня внутри, едва стоило только почувствовать всей кожей, что отбор закончен. Я прошла. Я невеста короля.

Последующий час превратился в сущий ад. Постоянно кто-то подходил и поздравлял с победой, от круговорота лиц и нарядов кружилась голова, в зале было душно, пот тонкими струйками стекал по спине, ноги затекли, а в висках недобрым дятлом застучали первые молоточки мигрени. Если бы не король, который сразу заметил мое состояние и по-хозяйски крепко прижал к себе за талию, свалилась бы еще четверть часа назад. Опорой мой… жених — о ужас! — оказался надежной, держал крепко, не давая даже покачнуться.

«Может, и не такой он жуткий», — тешила я себя надеждой, но все подобные мысли с треском разбивались об айсберг предыдущих поступков его величества. Дракон меня недолюбливал, и это мягко сказано, так о какой счастливой семейной жизни, которой нам все желали, может идти речь?! Именно в такие мгновения резко накатывало отчаяние, голова кружилась, казалось, что я вот-вот лишусь чувств, но в этот момент приближался новый гость, и мне приходилось ему улыбаться, благосклонно и величественно принимать поздравления. Вместе с фальшивой улыбкой ко мне приходил покой, но, к сожалению, ненадолго. Если бы только можно было перестать чувствовать, мыслить и, наверное, даже существовать…

Последним ко мне приблизился Ламберт, и подобного издевательства мое воспаленное сознание уже не выдержало. Не дожидаясь поздравлений, я свалилась в обморок.

«От счастья!» — подумали все.

Мне было наплевать.

Моя новая комната была не в пример больше и богаче предыдущей. Точнее, это были покои, включающие в себя гостиную и небольшую, с виду уютную, но оставившую меня равнодушной спальню, выдержанную в светло-зеленых тонах и утопающую в позолоте, от обилия которой начинало рябить в глазах. Дворец вдруг стал напоминать сказочную сокровищницу дракона, в которую тот, как и положено по легендам, стаскивал все, что блестело и было сколь-нибудь драгоценным. Недобро покосившись на огромную кровать, способную уместить человек шесть, я внутренне поежилась и ступила в гостиную, которая была не в пример больше предыдущей комнаты.

Прямо посередине ковра величественно стоял рояль. Зачем он мне? Я даже играть на нем толком не умею. Но, видимо, в представлениях короля его будущая жена должна любить музицировать. Что ж, величество ждет разочарование.

Помимо рояля, гостиная могла похвастаться еще и книжным шкафом, сплошь забитым разнообразными сводами законов, атласами, книгами по географии, экономике, политологии, десятком иностранных словарей, книгами по истории и культуре всех имеющихся в мире стран, и, словно в насмешку, в середине каждой полки стояло по одному любовному роману, судя по корешку, явно эротического содержания. Какое пошлое издевательство! Интересно, это стандартный набор или подборку литературы делали исключительно для меня?

Ярко горящий камин не давал тепла или это меня от избытка эмоций начало знобить? Нервно потерев трясущиеся руки, я, чтобы хоть немного унять дрожь, быстрым шагом пересекла гостиную и устроилась за столиком у окна. Вид был прекрасен — на парк, — но эта рукотворная красота сейчас не трогала. Не успокаивал вид аккуратных дорожек и фонтанов. Все напоминало о моем новом статусе. Я невеста короля.

И это конец!

Последние фразы с самого утра набатом бились в сознании, грозя пробить в нем брешь, сквозь которую вскорости может хлынуть безумие. Я не хочу! Это не мое! Так не должно быть!

Горько усмехнувшись, вдруг подумала: какая же я все-таки глупая! Ведь давно знала, кто выиграет отбор. Я! А все почему? Как там говорил король, когда я умудрилась подслушать их с князем разговор? Такую, как я, хоть не жалко! Почему до конца я так и не смогла поверить в то, что действительно пройду все испытания? Глупая! Не «приличных» же леди прочить на роль живца, чтобы раскрыть давний заговор! Предательницу не жалко! Но кого я предала?! В итоге оказалось — только себя и свою любовь. А Ламберт? Он же все знал! Он тоже во всем этом участвовал! Выходит, он предал меня тоже?

Но тут с пугающей четкостью в памяти всплыл его ответ королю.

— Да, она миленькая, но не более того, — равнодушно говорил монарх. — Все равно иных козырей у нас нет. Большая удача уже, что она попалась. Ларина или нет, кто-то же должен сыграть эту роль, дальше ждать нельзя, а эту… хотя бы не так жалко.

Я не видела лица князя, но задумчиво-сосредоточенный тон говорил сам за себя:

— Кому как, кому как…

Позже Ламберт тоже предлагал уйти с отбора, дал свое кольцо, чтобы вдруг проснувшийся дар не убил меня, подарил сказочный вечер, а вместе с ним — и сильный защитный амулет, «Каплю жизни», а я…

Не в силах сидеть на одном месте, подскочила и опять начала мерить шагами свои новые покои: из гостиной в спальню, в уборную, обратно в гостиную, и так — по кругу.

Единственный светлый лучик — серебряный дракончик, за которого я порой цеплялась, как утопающий за любую соломинку, — то нагревался, то остывал по мере того как я слегка успокаивалась.

Ближе к вечеру пришла Бертина — как же хорошо, что мне не поменяли камеристку! — и отругала за то, что я за целый день так ничего и не съела. Под чутким взглядом эльфийки пришлось все-таки одолеть часть ужина, совсем не чувствуя вкуса еды. Дай мне сейчас помои, наверное, я даже не заметила бы.

— Совсем не дело, если прямо посреди бала в честь будущей королевы эта самая королева свалится в голодный обморок, — ворчала камеристка, затягивая меня в тугой корсет, чтобы сверху натянуть сверкающее рубинами и бриллиантами ярко-красное платье. — Я понимаю, что вы нервничаете, но не беспокойтесь, леди Ларина, все будет хорошо! Наш король — прекрасный дракон, вы под его крылом будете жить в заботе и безопасности. А если проявите хоть немного женской хитрости, то и в счастье.

Отчего-то я в это не верила. Если я и буду с ним жить, то явно недолго.

— Все, последний штрих!

На голову мне опустилась диадема, почти полная копия той, что предлагалась невестам в качестве дара. Ирония судьбы: ее выбрала другая, но досталась она почему-то мне.

После короткого стука, призванного скорее предупредить о посетителе, нежели испросить разрешения войти, приоткрылась дверь в гостиную и на пороге появился король. Окинул меня оценивающим взглядом, отвесил вежливый поклон и, приблизившись, осторожно взял за руку.

— Моя леди, вы прекрасны, — глядя мне прямо в глаза, протянул он, целуя кончики пальцев.

От этой, по сути, ничего не значащей ласки, сопровождающейся незамысловатым комплиментом, по спине пробежали мурашки, но не от возбуждения, а от ужаса. Я застыла, как кролик перед удавом, не в силах отвести взгляда от изумрудных омутов, что затягивали похлеще трясины. Наверное, так и чувствует себя жертва, попавшая хищнику в лапы: ошалело пялится ему в глаза в ожидании последнего броска, призванного прекратить чье-то жалкое существование. Мгновение растянулось в вечность. Я оказалась совершенно не готова к встрече с королем! Не знаю, сколько времени мне потребовалось бы, чтоб осознать и принять сложившуюся ситуацию, но… не сейчас, пожалуйста!

— Так дело не пойдет, — страдальчески закатил глаза к потолку король и жестом отпустил камеристку. Когда же мы остались наедине, он вновь повернулся ко мне и потребовал: — Прекрати ты уже трястись!

Не знаю, какого эффекта ожидал дракон, но от его приказного тона вкупе с кислым выражением лица меня зазнобило еще больше.

— Ветры, за что мне все это? — тихо себе под нос пробубнил дракон и за ручку, как ребенка, подвел меня к дивану, на который и усадил.

Я не сопротивлялась, все еще находясь в состоянии легкого потрясения. В душе убойным коктейлем плескались эмоции, с которыми мне так и не удалось справиться за целый день. Зря, наверное, я все это время просидела одна в комнате, но, к великому сожалению, у меня даже не мелькнула идея, что можно выйти прогуляться, поговорить с кем-нибудь, чтоб только не держать столько часов подряд внутри боль и обреченность. А теперь перед самым выходом в свет я тряслась как осиновый лист от одного только вида жениха.

— Ларина, наверное, давно надо было это сделать…

От проникновенного тона я вздрогнула и вновь посмотрела на монарха.

Герхард, слегка морщась, потер виски, будто старался унять головную боль, но та, вцепившись в свою жертву, явно не хотела отпускать. Только сейчас я заметила, каким уставшим выглядел король: под глазами залегли тени, кожа чуть бледная, что для драконов нехарактерно, скулы заострились, а губы, если только мне не показалось, отдавали синевой. Н-да, красавец-жених, ничего не скажешь. Выглядел король так, будто не спал неделю или…

— Вы ведь недавно были возле идола. — Я не спрашивала, скорее утверждала.

Отняв руки от лица, дракон внимательно вгляделся в мои глаза, явно нашел там что-то ему одному понятное и ответил:

— Вынужден был. Прости, совсем забыл морок подновить.

Миг — и передо мной вновь был тот самый король, которого все привыкли видеть на портретах: здоровый, красивый и немного надменный.

— Выражение лица прилагается к образу? — робко пошутила я, настолько разительной оказалась разница.

— Не всегда, — вполне миролюбиво улыбнулся дракон. — Нам надо серьезно поговорить.

— Я слушаю вас, ваше величество.

— Для начала забывай про величество, — приказал король, но, глянув на мое ошалелое лицо, быстро добавил: — Пожалуйста. Отныне ты — моя невеста, и тебе придется привыкать называть меня по имени, нравится тебе это или нет.

Вот теперь передо мной сидел тот Герхард, которого я привыкла видеть, а то его теплая улыбка немного выбила из колеи, внеся столь ненужный диссонанс в четкую картину личности короля, что уже давно сформировалась у меня в голове.

— Хорошо, я постараюсь, — заверила дракона.

— Дело времени, привыкнешь, — кивнул он. — А теперь — о деле. Зачем, собственно, я и пришел. — По коже пробежали мурашки. Что-то было в тоне короля такое, отчего хотелось поежиться и забраться с головой под одеяло. — Признаться, ты приятно удивила меня своим желанием, поэтому я сейчас с тобой и разговариваю, — задумчиво произнес король и ненадолго замолчал, глядя, казалось, сквозь меня, будто размышлял о том, не совершает ли он тем самым ошибку.

— А разве оно как-то могло повлиять на исход отбора? — подала голос я, не в силах и далее выносить давящую звенящую тишину.

— В том-то и дело, что нет, — очнулся дракон. — Ты могла попросить что угодно — в разумных пределах, конечно, — но ты предпочла помочь какому-то ребенку, которого и видела-то один раз в жизни. Это странно;

— Ничего странного, ваше… — начала я, но под недовольным взглядом тут же понравилась: — Герхард. Мне было нечего желать для себя, а девочка эта осталась сиротой уже при рождении, — пожала плечами я. — Жаль, что вы этого не понимаете.

Совершенно того не желая, я все же горько усмехнулась. Конечно! Я для него предательница, изменница и, наверное, даже не человек, а существо второго сорта. Странно у подобных субъектов обнаруживать чистые порывы.

— Хочешь знать, что стало с той девочкой?

— Конечно!

— Ее передали на попечение в королевский пансион. Конечно, туда принимают воспитанников более старшего возраста, но для Лари сделали исключение. — И с такой теплотой король говорил о малышке, что я ненароком заподозрила его в человечности.

— Лари? — только и спросила ошарашенно.

— А как еще я мог назвать девочку? Только в честь той, что подарила ей шанс на лучшую жизнь. Титул, к сожалению, дать не могу, но Ларина, когда вырастет, сможет сама его заслужить, в пансионе для этого ей дадут все необходимые знания и навыки. А может, и удочерит ее кто из аристократии, все же протеже королевы, пусть и будущей. На сегодняшний день благодаря неугомонным газетчикам эта малышка — самый популярный ребенок во всем Дароссе, так что, думаю, недолго сиротой ей быть осталось.

— Спасибо вам… Герхард! — с жаром воскликнула я, не в силах сдержать подступающие слезы.

— Никак я не могу тебя понять, — задумчиво сканируя меня взглядом, протянул дракон, — или ты такая хорошая актриса, или все же Берт оказался прав…

Упоминание о князе больно резануло по сердцу. Снова накатило отчаяние, захотелось вскочить и опять начать метаться по комнате, но я сидела, как статуя, на диване и не смела двинуться с места, только пальцы нервно теребили чуть потеплевшего дракончика.

— Почему ты выбрала серебряного дракона? Ведь рядом с ним был похожий золотой.

Этот вопрос заставил вздрогнуть и затравленно воззриться на, собственно, золотого дракона, который упорно ждал ответа.

— Я бы не хотела отвечать.

Это слишком личное, слишком мое, чтобы делиться хоть с кем-нибудь, тем более с… Герхардом. Король на этот счет был иного мнения.

— И все же я хочу услышать ответ, — жестко потребовал он.

— Вы всегда можете меня заставить, — бросила обиженно и отвернулась: слишком неуютно мне было в его обществе, он будто давил одним своим присутствием. С князем такого никогда не ощущалось.

— Я не менталист, — с легкой усмешкой протянул мой жених. — И каким же образом я могу заставить тебя делать то, что ты не желаешь?

— Магический договор. На крови, — напомнила ему и сама поразилась, ведь очень давно безымянный палец, на котором под тонкой тканью перчатки притаилось кольцо, не тянуло болью, как в те моменты, когда от меня что-то требовалось сделать.

— А я уж и забыл, — отмахнулся монарх. — И ты забудь про него!

— Почему?

Неужели Герхард — с каждым разом называть жениха по имени становилось все легче — избавил меня от этой кабалы? Но реальность оказалась намного прозаичнее.

— Он более не действует. — В ответ на мой удивленный взгляд король пояснил: — Когда Берт ставил блок на жизненный поток, у тебя не было магии и поток был узким. В тот момент, когда магия неожиданно проснулась, он многократно расширился и блок попросту лопнул, поскольку был рассчитан на простого человека. Откуда же было знать, что ты, малышка, с сюрпризом? Так что, как видишь, я могу лишь просить тебя ответить на мой вопрос.

— Вам настолько важно услышать ответ? — с горечью поинтересовалась у дракона и, получив утвердительный кивок, все-таки решила выдать часть правды. Не начинать же новые отношения — о ужас! — вновь со лжи. — Я просто хотела найти такую вещь, которая будет напоминать мне о том хорошем, что случилось на этом отборе.

— У тебя было что-то хорошее? — Король удивился не на шутку.

— Было, — вновь погладив синеокого дракошу, ответила ему.

— И что же?

Ну зачем он с упоением заправского садиста ковыряет грязной вилкой у меня в душе?! И без того тошно, хоть в петлю лезь.

— А вот на этот вопрос я точно отвечать не буду!

— Ну и дура, — как-то беззлобно ругнулся король и переключился на другую тему: — Мы немного отвлеклись, и пришел я для того, чтобы предупредить тебя о том, что твоя жизнь находится в опасности.

Вот это новость! А я-то и не догадывалась! Интересно, пронял ли монарха мой скептический взгляд? Похоже, дракон его даже не заметил или умело проигнорировал.

— Этот отбор для меня уже седьмой…

Тоже не новость, славу черного вдовца Герхард снискал уже на четвертой жене.

— …и я надеюсь, что он станет последним.

А вот это утверждение совсем не радовало.

— В любом случае я сделаю все, что от меня зависит, чтобы ты осталась жива.

И на том спасибо!

— Поэтому я бы хотел немного рассказать тебе о той чертовщине, что из раза в раз творится вокруг всех отборов.

— Это связано с тем идолом? — не удержалась от вопроса я, хотя и так было понятно, что да, напрямую.

— И с ним — тоже, — подтвердили догадку. — Началась эта темная история настолько давно, что в те времена на свете не было даже драконов.

Я лишь мысленно присвистнула. Это сколько же веков назад?

— Что ты знаешь о сотворении мира? — неожиданно огорошил меня вопросом король.

Я растерялась. Неужели он решил пуститься в теологический диспут? И при чем тут вообще невесты короля и сотворение мира? Но отвечать пришлось.

— Мир и все живое были созданы отцом-творцом, Великим Двуединым. Сначала он создал цветущий сад, потом заселил его живыми существами, по одному в день. Последними он создал драконов, и они же стали венцом его творения…

Дальше шли предания и жития, собранные в десять томов храмового закона, обязательного к прочтению всеми верующими. Неужели от меня ждут полного пересказа?

— Про венец творения мне понравилось, — прищурился, как кот при виде сметаны, дракон и добавил уже серьезно: — Но во всех этих легендах и мифах есть один большой пробел.

Я пораженно уставилась на Герхарда. Как можно богохульствовать? Назвать мифами храмовый закон?!

— Творцов было двое! — как бы между прочим обронил король, а я так и застыла в удивлении. Все возмущения по поводу осквернения верований застряли в горле.

— Как — двое?

Поверить в услышанное было не то что сложно — невозможно.

— Мир в том виде, в котором ты его знаешь, создали два высших существа, бывших братьями. Откуда они пришли, никто не знает, свидетельств тому не сохранилось, а вот то, что они нашли среди пространства и времени этот пустующий островок земли и заселили его растительностью и живностью, — это факт. Даже документально подтвержденный. Но сейчас не о том. Их было двое — Хенселль и Драг, он же впоследствии Двуединый. Кстати, знаешь, почему двуединый?

Я отрицательно замотала головой с такой силой, что казалось, она сейчас отвалится и отлетит в сторону. Документальное подтверждение существования богов, а также то, что богов двое, они братья, которые просто заселили мир живностью, не создавая, а найдя его, никак не хотело укладываться в сознании. Основы религии сейчас трещали по швам.

— Драг после очередного эксперимента с рептилиями случайно разбил пробирку с биоматериалом, в котором был еще и преобразователь, и, когда убирал осколки, случайно поранился. Так и стал он прародителем драконов. Точнее, первым из нас, имеющих две равнозначные ипостаси.

— И всему этому есть… документальное подтверждение? — Слова с трудом слетали с губ. Не верить королю поводов не было, а верить… Как можно?!

— Естественно! — пожал плечами монарх, тихо посмеиваясь над моей реакцией. — Только они надежно спрятаны, но, если ты попросишь, я тебе потом покажу.

— Ага, — вяло кивнула в ответ, пытаясь переварить и осознать услышанное. — Но при чем тут создание… мира и ваши жены? — Этот вопрос занимал больше всего: связи никакой пока не прослеживалось.

— А это, моя дорогая невеста, — меня аж передернуло от такого обращения, — вишенка на торте. Но пока — предыстория. Так вот, в результате неудачного эксперимента или же простой случайности Драг, теперь уже Двуединый, стал первым представителем новой расы, расы драконов. От Хенселля, кстати, произошли эльфы, он тоже после преображения брата начал экспериментировать, поэтому ушастые и любят себя называть перворожденными и приписывать свое появление наследию покинувшего мир пресветлого эльфийского божества Хилля. Никого не напоминает?

— Э-э-э, — глубокомысленно протянула я.

Вид у меня наверняка был крайне придурковатый, под стать комментарию.

— Людей, гномов и прочие расы братья создавали вместе, — меж тем продолжил король. — Кстати, гораздо раньше, чем эльфов, так что «перворожденные» тут изрядно заблуждаются. Если быть совсем уж точным, то первыми появились драконы, но сейчас это не столь важно. Хенселль и Драг были не простыми существами, они могли созидать и разрушать, но для этого требовалась постоянная энергетическая подпитка. Самым простым способом для ее получения оказалось «обожествление». Тогда братья за полгода накатали первый том храмовых законов, который, кстати, включал в себя истории двух богов, это потом его изрядно обкромсали. Долгие годы все было прекрасно: новоиспеченные боги набирали силу, причем так много, что смогли уже окончательно отказаться от хрупких физических оболочек, но потом, как это часто бывает среди братьев, одному показалось, что власти у него меньше, чем у другого.

— Хенселль? — отчего-то шепотом спросила я.

— Не угадала, — жестко усмехнулся Герхард, и глаза его недобро сверкнули зеленым светом. — Эльфы всегда очень преданно поклонялись своему божеству. Драг путем тонкой сети интриг сумел сделать так, чтобы Хенселль из созидателя превратился в разрушителя. Ежедневно получая подпитку из негативных эмоций, тот начал слабеть, а потом и вообще оказался забытым. Для богов это равносильно смерти, но Хенселлю повезло, на земле оставался один из его прямых потомков. Парня звали Корхи.

Я охнула и зажала рот руками.

— Ты все правильно поняла. Праотец сумел возродиться в потомке и начать мстить. Для того чтобы возродиться на божественном престоле, Хенселлю надо было уничтожить своего врага. Культ Корхи за века своего существования многого добился, надо отдать его последователям должное. Они разработали множество ритуалов по отъему силы у живых существ. Какие-то более, какие-то менее эффективные, но все они сводились к одному — жертва умирала в муках, сила переходила Корхи. Так было до тех пор, пока у перерожденного Хенселля не снесло крышу и он не пошел выкашивать драконов, потомков Драга. Подобной опрометчивости, к счастью, физическая оболочка Корхи пережить уже не смогла. Драконоборца растерзали сами драконы, но он успел накопить достаточное количество энергии, чтобы при должной подпитке все еще оставаться живым. Культ на долгое время затих, практически уничтоженный, но вот несколько лет назад… — Герхард запнулся, видно было, что дальнейший разговор дается ему с трудом. Вот мы и добрались до самого интересного. — Десять лет назад я впервые женился…

— Если тяжело, то не стоит… — попыталась остановить поток откровений я, но одним лишь взмахом руки король заставил замолчать.

— Ты имеешь право это знать, — отрезал дракон. — Дара… Дарилин мне понравилась с самого первого испытания, поэтому я сделал все, чтобы отбор выиграла именно она… Если бы только знал… дурак. — И столько горечи было в его словах, что невольно захотелось пожалеть короля.

Робко протянув руку, я коснулась черного бархата камзола на предплечье. Поверх моей подрагивающей руки тут же легла широкая теплая мужская ладонь, а Герхард взглянул на меня совершенно по-новому. Вернее, это я будто впервые увидела его: не надменного, не злого и язвительного, а живого и переживающего, до сих пор страдающего от так и не зажившей старой раны. Боль будто пропитала все вокруг, и от этого мне самой стало не по себе, но руку я так и не отняла, а дракон все же принял мою молчаливую поддержку, не оттолкнул.

— Дарилин стала моей женой, и не было на свете счастливее пары, чем мы в ожидании долгожданного наследника, но счастье длилось недолго. Дара была уже на сносях, когда во время одной из прогулок пропала. Я поднял на уши всю охрану, мы с Бертом перевернули вверх дном весь Ригаросс, но так и не смогли отыскать следов. А потом… Она нашлась на старом капище возле единственного так и не уничтоженного идола. Ее растерзали и вскрыли живот, принеся в жертву не только мать, но и нашего нерожденного ребенка. Я не смог даже похоронить ее подобающим образом, потому что тело вскоре пропало.

От подобных откровений у меня встали дыбом волосы на затылке, но его величество, кажется, решил меня сегодня добить.

— Второй жене я искренне симпатизировал. Ее постигла та же участь. Как и третью, и четвертую… Пятой и шестой повезло больше всех, им просто вырвали сердце, как тем девушкам на болоте. Долгих десять лет я искал этих тварей, но каждый раз попадались только мелкие сошки из низов культа, а главный паук так и плетет свою паутину, вовлекая все больше приспешников и умножая число последователей культа. Самое поганое во всей этой истории то, что у них однозначно есть информатор во дворце. И во всем этом замешан твой бра г.

Жесткий взгляд заставил меня передернуть плечами.

— Я — не он! — отрезала в надежде быть услышанной.

— Берт тоже считает, что ты непричастна.

— А вы?

От его ответа сейчас зависела моя дальнейшая судьба.

— А я еще не определился, — со злорадной усмешкой протянул дракон, заставив меня тут же потупиться, не выдержав давления. — Вот как раз и проверим.

По коже пробежали мурашки, а сердце стянуло холодной лентой.

— Что последователи культа Корхи планируют сделать с тобой, я не знаю, — честно признался Герхард, — но догадываюсь, поэтому, если хочешь жить, не снимай серебряного дракона даже ночью. По нему Берг сможет отследить тебя где угодно. Если повезет, то ты даже испугаться не успеешь.

— Зачем они это делают? — едва сдерживая слезы от страха и сочувствия, проговорила я. — Почему именно ваши жены?

— Не только они, — грустно усмехнулся король. — В последние отборы страдали еще и претендентки. Но зачем? — Король ненадолго задумался, сомневаясь, стоит ли раскрывать карты до конца. Взъерошил короткие волосы, вздохнул, сощурился и решился. — Это финальный ритуал. Благодаря тебе мы смогли узнать его суть, но, к сожалению, информация на броши была лишь малой частью общей картины. Для того чтобы Хенселль смог не только занять, но и энергетически преобразить физическое тело, требуется двенадцать жертв, так называемое «сердце дракона». Пятеро из моих жен на момент гибели были беременны, шестая пропала практически сразу… Ты двенадцатая!

— Сердце дракона, — эхом повторила за королем, пребывая в странной прострации. С минуту я осознавала услышанное, а потом встрепенулась: — Но вы же меня не любите! Ритуал не сработает!

Я едва не кричала от отчаяния. Когда решила продолжить участие в этом всеми богами проклятом отборе, я даже предположить не могла, что за жуткая участь ждет в конце. Я же гарантированно погибну! Мне не верилось в то, что король вдруг сможет защитить от опасности, если до этого не уберег шестерых. Какая же я дура!

— А любовь здесь и ни при чем, — холодно произнес монарх. — Ритуал не сработает, потому что мы сможем его предотвратить!

— Ко-когда это будет? — Я даже заикаться от волнения начала. Хотелось спросить, сколько мне жить осталось, но в итоге вопрос я переформулировала.

— Сегодня — бал в честь будущей королевы, а завтра мы отправимся в храм Двуединого для заключения союза.

— Значит, завтра? — Звуки едва складывались в слова и с трудом проталкивались сквозь помертвевшие губы.

— А сегодня ничего не бойся, — улыбнулся король и крепко сжал мои ледяные ладошки. — Сегодня просто бал в твою честь!

Просто бал в мою честь? О нет! Сегодня — последний день моей жизни.