Своевременный разговор

Своевременный разговор

Пракшин, обеспечив охрану у имения барона де Кардье, не успокоился на достигнутом, долго и терпеливо продолжая работать в архиве. И не напрасно. Он обнаружил всю родословную влюблённого студента Николая. Как оказалось, в Москве и поныне проживал престарелый родственник семьи Бессоновых. Осип Данилович всегда работал оперативно и на результат, не пропуская ни единого факта в процессе расследования, который мог бы хоть чем-нибудь поспособствовать скорейшему раскрытию преступления. Вот и сейчас он, недолго думая, выписал имеющийся в архиве адрес и в тот же день поехал к престарелому родственнику.

Дверь Пракшину открыла служанка с бесцветным блеклым лицом и испуганным взглядом. Она была в почтенном возрасте, возможно, её неторопливость объяснялась именно этой причиной.

– Здравствуйте, я сыщик Пракшин из Управления Правопорядка. Мне необходимо поговорить с Григорием Всеволодовичем Бессоновым. Он дома?

– Хозяин дома, он редко выходит, ему нездоровится, – монотонно, растягивая слова, ответила служанка.

– Я ненадолго задержу его, – пояснил Пракшин.

– Проходите, доложу о вас, – у этой служанки явно была замедленная реакция. Внимание сыщика фиксировало всё. Он по привычке продолжал наблюдать. И сейчас от него не ускользнула заторможенность служанки, которая проявлялась в каждом движении.

Вскоре она вернулась.

– Хозяин сказал, что вы можете пройти к нему, – тихо и неторопливо вымолвила служанка.

– Благодарю.

– Барин, прошу вас, снимите пальто и шляпу, я отнесу в гардеробную. Трость можете оставить здесь. Вы пришли с улицы, от вас веет холодом. А мой хозяин очень мёрзнет. Старый человек, – смущённо произнесла она, стараясь объяснить гостю причину

своей просьбы.После паузы служанка добавила:– Господин сыщик, прошу отнестись к моим словам с пониманием. – Конечно-конечно, сейчас всё сделаю. Вы правы. Я всё понимаю. Холодный воздух нужно оставлять за порогом.«Какая заботливая служанка», – подумал сыщик. Он молча снял пальто, шарф, шляпу и передал помощнице престарелого родственника Бессоновых.– Благодарю вас. Проходите в гостиную. Хозяин там ожидает вас.

– Следую за вами, – ответил Пракшин и подумал, что, если будет передвигаться точно так же, как она, в комнату к хозяину попадёт только завтра. Но пришлось потерпеть.

Помощница князя первой вошла в комнату и, медленно пережёвывая во рту слова, сказала:

– Григорий Всеволодович, господин сыщик хочет поговорить с вами. Он здесь.

Раздался хриплый старческий голос.

– Пусть входит. А ты, Акулина, ступай, отнеси вещи в гардеробную, от них веет холодом.

– Да-да, барин, вы правы, уже бегу. Не следует волноваться, не то опять доктора придётся вызывать, – и она, на удивление Пракшина, стрелой вылетела из гостиной. А Осип Данилович тем временем вошёл в комнату. Перед ним в мягком кресле сидел пожилой человек преклонных лет. Морщинистое худое лицо говорило об одном: болезни не доставляют ему радости. Тоскливый взгляд транслировал: невзирая на обеспеченность и высокое положение в обществе Григорию Всеволодовичу нелегко жилось. Седые немного волнистые волосы облагораживали его облик и на удивление не утратили пышности. А когда хозяин дома поднялся, чтобы поприветствовать гостя, как того требовал этикет, то профессиональный глаз сыщика сразу определил: «Бывший военный, вон какая выправка, восхитительная стать, а в повороте головы прослеживается гордость за Отечество. Правда, опирается на палочку, но сохранил фигуру молодого человека».

– Акулина сказывала, что вы сыщик из Управления Правопорядка, – поинтересовался Бессонов.

– Совершенно верно, светлейший князь. Так и есть сыщик высшей категории гильдии юристов России Пракшин Осип Данилович, к вашим услугам, – после этих слов князь Бессонов протянул Пракшину старческую костлявую ладонь, желая обменяться рукопожатием. Осип Данилович тут же подошёл к нему и пожал его морщинистую и холодную руку. – Мне очень приятно, искренне рад знакомству.

– Взаимно, и я рад. Уважаю служивых, сам прослужил рядом с Государем Императором тридцать годков кряду. Что же вы стоите, мил человек? Присаживайтесь, гость дорогой.

– Благодарю вас.

– Акулина, – позвал князь служанку. Через мгновение она уже была в гостиной.

– Что изволите, Григорий Всеволодович? – согнулась служанка, прислушиваясь к желанию хозяина.

– Видишь, человек с дороги. Накрой стол. Принеси нам с гостем перекусить что-нибудь и наливочку не забудь. После непременно горячего чаю с любимыми пирожными Марьи Ивановны. Ты поняла меня? – князь повысил голос.

– Сию минуту, Ваша Светлость. Всё будет исполнено, – с каким-то искусственным подобострастием она проговорила эти слова.

– Марья Ивановна – моя покойная супруга. Отменная хозяйка была. И редкая кухарка. Не удивляйтесь. Талант у неё был такой, – пояснял князь, вкладывая в каждое слово и поныне не угаснувшие чувства к жене.

– Я ничуть не удивляюсь, князь. Встречаются дворянки, которые прекрасно умеют создавать великолепные блюда. Открою вам маленький секрет. Моя любимая крестница тоже превосходно готовит изысканные деликатесы.

– Что вы говорите. Молоденькая девушка и всё умеет? – изумился князь.

– Да, это так. Сам немало был удивлён, когда узнал об этом от графа Шувалова, её отца.

– Похвально, похвально. Раз так и я открою вам секрет. Сейчас трудно представить, что когда-то наш дом был полон людьми. Звучала музыка, гости исполняли романсы, декламировали стихи, поэмы. У нас собирались сливки столичного общества. Супруга была отменной музыкантшей, вот она и окружала себя и меня заодно даровитыми людьми того времени. Тогда, уважаемый Осип Данилович, мы жили в полную силу и наслаждались каждым днём. А что сейчас… прозябание, – тяжело вздыхая, произнёс князь.

– Григорий Всеволодович, не гневите бога, вы ещё хоть куда. Такая стать, молоденькие гусары позавидовали бы. Я ничуть не преувеличиваю, поверьте мне.

– Ах, оставьте, друг мой, никакой радости мне от былой славы. Знаете, что скажу вам?Пракшин покачал головой.– У породистых лошадей до конца дней пышная грива, так и у меня остатки роскоши былой… – грустно произнёс хозяин и натужно улыбнулся. И вдруг князь опомнился. – Мы отвлеклись с вами. Рассказывайте, зачем пожаловали? Без дела не стали бы время драгоценное тратить на визиты к старикам. Я-то знаю.

– Так точно, вы правы, по делу я к вам приехал.

– Рассказывайте, что за дело? Чем я могу помочь вам? – в голосе князя появились иные интонации и Пракшин уловил, что пожилой человек готов к серьёзному разговору.

– Насколько я знаю, князь, вы состоите в родственных связях с Ильёй Всеволодовичем Бессоновым и его младшим сыном Николаем.

Собеседник вскинул на Пракшина удивлённый взгляд.

– Э… куда вас, батенька, занесло. Илья Всеволодович – близкий родственник по линии моего отца. Правда, мне не приходилось с ним лично встречаться. Сами понимаете, когда это было. Как мне рассказывал отец, он был самым старшим из детей нашего родственника. Ему исполнилось двадцать восемь лет, когда в их семье родился последыш. Представляете? Царствие ему небесное. Последнее письмецо мой отец получил от племянника Николая так давно, что и не припомню. Куда-то заложил его послание.

– Вы хотите сказать, что ваш родственник по отцу рано умер? – насторожился Пракшин.

– Да, давненько преставился, об этом отцу сообщил племянник. Наш родственник совершил необдуманный и непростительный поступок, уехал на заработки на Север и семью свою потащил за собой. Глупец этакий. И чего он добился? Первой ушла его супруга, матушка Николая. Добрейшей души была женщина. И сам он заработал там чахотку, от которой и скончался. Старшие их дети разъехались по заграницам. Только Николай-младшенький – преданная душа – остался подле них. Илья поступил отвратительно по отношению к сыну. По собственной глупости, недальновидности и небывалой жадности сделал юношу глубоко несчастным человеком на всю жизнь. Отец рассказывал, что невеста у Николая была, чудесная девушка, к слову будет сказано, из уважаемой семьи в петербургском обществе. Чёрт его дёрнул сорваться из благополучной обустроенной жизни в Петербурге на Север. Я бы понял, если бы семья нуждалась, пребывала в отчаянии. Так не было этого. И ни в чём не нуждался ни он, ни его близкие. А так необдуманно поступил. И Николеньку разлучил с невестой. Бедный мальчик, он её так любил и страдал в разлуке по вине Ильи Всеволодовича, самодуром тот был. Отец, когда рассказывал мне, так сокрушался.

– Григорий Всеволодович, я именно по этому вопросу к вам приехал. Николай оттуда прислал Сонечке послание, аккурат перед тем, как родители выдавали дочь за генерала Мартынова. Матушка девушки поспешила и предприняла довольно опасный шаг. Женщина была предусмотрительной и побоялась, что весточка от влюблённого юноши повредит дочери, и свадьба не состоится, ибо невеста немедленно передумает идти под венец. Сама же графиня Гаврилина письмецо влюблённого Николая не уничтожила, а спрятала его на дне шкатулки для драгоценностей.

– И что? – заинтересовался князь.

– Не так давно моя крестница случайно обнаружила это послание в шкатулке своей матушки. Девочка была шокирована надрывом чувств и страданиями, которые за версту можно было прочувствовать, читая письмо Николая.

– Ах… душа рвётся на части. Бедный, несчастный мальчик. Как Илья мог так опрометчиво поступить? – запричитал собеседник.

– Матушка моей крестницы по материнской линии состояла в родстве с семьёй Сонечки Гаврилиной, – пояснил Пракшин.

– Вон оно как получается. Видите, ничего не скрыть и не упрятать. Значит, так повелела судьба: даже глубоко припрятанные тайны рано или поздно выползают наружу и становятся достоянием общественности.

– Да, вы правы, Григорий Всеволодович. Мир тесен, любезный князь.

– Так и есть. Голубчик, вы главного не сказали, что же было в этом послании? Я о нём ничего не знал. Любопытно, скажу я вам. Заинтриговали, а главного не сказали. Нехорошо, – улыбнулся ему князь Бессонов.

– Терпение, дорогой друг. Наконец мы с вами добрались до самых главных фактов.

– С большим интересом слушаю вас. Я же не зря сказал, Осип Данилович, заинтриговали вы меня и не на шутку.

– В письме Николай сетовал на судьбу, рассказывая любимой о своих чувствах, не угаснувших даже вдали от неё. Писал, как тоскует, как плохо ему в разлуке с Сонечкой. Но бросить отца без помощи не находит в себе силы.

– Как мне это знакомо. Отец, рассказывая эту историю, акцентировал моё внимание на том, каким преданным был сын Ильи Бессонова. Должен сказать, редкий мальчик. Как же Илья мог так поступить с ним? Душа болит, жаль юношу. Ни за что пострадал. И девушке наверняка тоже нелегко пришлось, насильно выдали за нелюбимого. Боже мой, какой грех родственник взял на душу. Не уехали бы из Петербурга и все были бы счастливы. А так… Ох, как нехорошо… – князь искренне сопереживал влюблённым.

– Прошу вас, вы только не принимайте близко к сердцу. История давняя, с бородой. Скажу вам честно, если бы не совершённое преступление, никто не стал бы ворошить её. А дело вашего родственника на Севере пропало, да?

– Ой, всё пошло прахом. Это было ясно с самого начала. Николай – юный отрок, один не смог бы справиться. Да и, если говорить по правде, не был он по природе своей коммерсантом. Что вы хотите, домашний мальчик. Этому ремеслу его никто не учил. Как без знаний и опыта за такое браться? А пришлось после ухода из жизни отца. Финал фатальной ошибки Ильи был предначертан. Что вам сказать, глупость совершил Бессонов. Знали бы вы, как его все родственники отговаривали, просили, умоляли не делать этого, а он упёрся и не послушал никого. Николушка, бедный мальчик, перед отъездом приезжал к своему дяде. Слёзно просил, чтобы тот воздействовал на отца. До последней минуты надеялся, что Илья Всеволодович одумается, – искренне печалился князь. – Я вам больше скажу, отец рассказывал, что дядя Николая с этой целью поехал к ним в Петербург. Он ещё на что-то надеялся. Но разве этого упрямца переубедишь? Впустую брат Ильи в который раз расточал словеса. А отец Николая даже выслушать его не пожелал. Ответил сухо и коротко:

«Дело решёное, поклажа в дорогу готова, скоро отправимся в

путь». – Погубил он свою семью. Что тут скажешь.

– Григорий Всеволодович, кто-нибудь из родственников, живших тогда, знавал семью невесты юноши-Софьи Гаврилиной?

– Ну конечно родственники встали на защиту. Близкие люди, как-никак. Николенька всех познакомил с Сонечкой, отец рассказывал, что первая встреча состоялась на приёме у князя Нилова. Все в один голос говорили, что она была чудной девочкой. Позднее в Петербурге им ещё раз довелось встретиться на балу. И семью её уважали в обществе. Всё шло к венчанию. А наш родственник одним неверным поступком разрушил их судьбы.

К сожалению, повлиять на его решение никто не смог. Досада мучила моего отца. Он близко к сердцу принял эту историю. И мне очень жаль Николеньку и Сонечку.

– Светлейший князь, скажите, отец Николая приезжал с семьёй в Петербург погостить? – спросил Пракшин.

– Что вы, батенька. Разве оттуда живыми возвращаются? Не зря туда ссыльных отправляют. На верную смерть. Климат там жестокий. Не вернулся ни он, ни члены его семьи. У родственника нашего и без того холода лёгкие слабыми были. Матушка его каждый год возила в Крым или в Одессу к морю, греться на солнышке. Он в детстве болезненным был. Повзрослел, окреп вроде бы. А на Севере чахотку заработал. Первой супруга его, Ксенюшка, ушла. Светлая ей память. И он следом за ней. Погубил родственник наш семью свою и так нелепо, – расстроенный и

озадаченный Григорий Всеволодович поминутно возвращался к ранее сказанному, – и вдруг прозрение, – Кажется, я уже рассказывал об этом, – опомнился князь и ощутил неловкость.

А Пракшин тем временем думал о своём.

– Скажите, вы знали о наследстве, которое перешло от старшего поколения Николаю? – наконец добрался сыщик до самого важного вопроса.

– Вы сейчас толкуете о подарке Императора Наполеона? – безэмоционально спросил князь.

– О нём. Как сталось, что алмаз оказался в семье вашего родственника – Ильи Всеволодовича Бессонова?

– Ничего мудрёного в этом нет. Так было указано в завещании ушедших. Никто не предъявлял ему претензий и не испытывали обиды. Приведу вам пример. Если бы дело коснулось меня, то я бы сам отказался от такого наследства. Военный человек, всю жизнь служил Отечеству. Поверьте, эта область пристрастий никогда не волновала меня. Всегда безразлично относился ко всем безделушкам и побрякушкам. И супруга моя скромницей была. Все родственники, узнав тогда о вердикте в завещании, приняли эту новость спокойно. Илье Бессонову отписали и, слава богу. Я так

полагаю, что и тогда родственники не собирались оспаривать завещание и подумали, как я сейчас. Ответственности меньше, как гора с плеч свалилась. Разве вам неизвестно, что по причине такой дорогой вещицы всегда между близкими людьми бушевали войны. Люди становились злейшими врагами. Скажите мне на милость, зачем же такое беспокойство на душу брать? Вот поэтому наши родственники приняли правильное решение, и всё обошлось мирно. И без этого алмаза многие ночами не спят. Я о себе толкую. Доктор прописал мне специальные капельки, а они на меня не действуют, вот и кукую ночами, с бока на бок перекатываясь. Иногда, блуждаю по комнате, как привидение. Акулина сердится на меня. Её комната рядом, она всё слышит. А что я могу сделать? Старость…И те родственники уже были в возрасте. И их дети не нуждались ни в чём. Нет, милый мой сыщик, пусть другие рассудок теряют в погоне за презренным металлом и драгоценными камешками. А умные люди хотят прожить спокойно столько, сколько суждено.

– Должен сказать, умно и рассудительно они тогда поступили. И где сейчас дар Наполеона хранится, вы знаете?

– Осип Данилович, скажите мне, милый мой, зачем старику лишняя головная боль и никчемные хлопоты? – князь направил на Пракшина пристальный взгляд.

– Должен констатировать: вы абсолютно правы. Думаю, уважаемый князь, отец вам рассказывал, что Николай желал подарить алмаз Сонечке к свадьбе? – докапывался Пракшин.

– Рассказывал, да. И тогда об этом все знали. На семейном совете юноша честно и открыто объявил об этом. Он был хорошим мальчиком, никогда и никого не обманывал, говорил, как на духу.

– Признаюсь вам, этот алмаз и поныне покоя людям не даёт, – намекнул сыщик.

– Что вы этим хотите сказать, мил человек? – князь выпучил глаза на сыщика.

– Не буду скрывать от вас всей правды. Совершенно тяжкое преступление и не одно. Сначала погибла невинная девушка-служанка. Затем произошло ещё два убийства. Представьте, они связаны между собой одной целью.

– Так … а поподробнее, будьте добры. Загадками говорите, Осип Данилович. Должен признаться, озадачили вы меня и немало, – занервничал хозяин.

– Теперь, Светлейший князь, мы добрались до основных причин, из-за которых я веду расследование. Дело превратилось в довольно запутанный клубок, каждая нить которого пропитана чудовищным, дьявольским духом и отравлена губительным смертоносным ядом. Скажу, как на духу, я содрогаюсь от навязчивой мысли, что преступнику удалось скрыться за пределами нашего государства. Впервые в моей практике оказалось так непросто напасть на след убийцы. Но я не сдаюсь, продолжаю поиски преступника. Не исключаю, что их было двое. Возможно, один из них являлся организатором преступления, второй – исполнителем. Пока точно неизвестно, это всего лишь мои предположения, основанные на анализе, имеющихся фактов и находок.

Князь задумчиво слушал Пракшина. И вдруг заговорил:

– В связи с этим мне на ум пришла одна мысль. Вот что я поведаю вам, достопочтенный Осип Данилович, послушайте. Тут намедни приезжал ко мне странный господин. Интересовался подарком Императора Франции. Но ему не повезло. Не по адресу обратился. Я всё равно ничего ему не сказал, ибо сам толком не знаю о судьбе алмаза.

Пракшин тут же насторожился и стал выяснять.

– Вы с этим господином раньше были знакомы? Как он выглядел? Что запомнилось больше всего? Пожалуйста, мне нужны все подробности, точные сведения.

– Господин сыщик, расскажу всё, что знаю и отвечу на ваши вопросы. Никогда раньше не видывал этого мужчину в наших краях. Бог миловал. Знаете, очень неприятный человек. Внешность отталкивающая. Сверлящий, испепеляющий взгляд его узеньких прищуренных глаз вызывал у меня отторжение, хотелось бежать от него. Ухмылки, издёвки, чрезмерная напористость, даже наглость своего рода оттолкнули меня, тут же и в полном смысле слова я вынужден был выставить его за дверь.

– Зачем приезжал, сказывал? А чем интересовался, помните? Попрошу вас излагать подробнее.

– Как не помнить? Посмотрели бы вы на него. Александрийский столп в подлиннике, худющий, будто с каторги бежал. Глаза колючие, злые, тревожные. Мне он напомнил голодного испуганного волка в зимнем лесу. Я видывал таких. Сколько времени просидел за столом, подобно вору, обшаривал комнату взглядом, словно выискивал что-то. Мутный какой-то господин, давно таких людей не встречал. Заметьте, ни на один вопрос не ответил мне. А сам всё выспрашивал, выведывал, интересовался.

– Григорий Всеволодович, что, собственно, его так интересовало в вашем доме? Причину визита хоть назвал? – допытывался Пракшин.

– Нет. Сперва о родственнике – Илье Всеволодовиче – подробно расспрашивал. Потом о Николае. А после решил сыграть под дурачка. Думал, я в возрасте, не разгадаю его замысел. Прикинулся, что слыхивал от своих родственников о подарке Императора Наполеона. Когда я подтвердил ему, что такой подарок на самом деле был, гость стал хмурым, заскрежетал зубами и впился в меня взглядом. Желваки заходили у него на лице, он заёрзал на стуле. А потом… вдруг всё изменилось. Внезапная радость появилась в его глазах и отразилась в самодовольной и торжествующей улыбке. Такое впечатление создалось, что он был уверен: этот подарок принадлежит ему. Представляете?

– Любезный князь, теперь скажите мне, кем приходится вам этот гость? Он состоял в родстве с кем-то из вашей семьи? – поинтересовался Пракшин.

– По совести скажу, я так и не понял. Седьмая вода на киселе, разве что, – как любила говаривать наша старая кухарка. Сказывал, что по материнской линии дальний родственник супруги покойного Ильи Всеволодовича. Вы думаете, я поверил ему? Ни в коем случае. По всему было видно, что незваный гость из пальца высосал эту историю и был уверен, что на мякине меня проведёт.

Но он очень ошибся. Я военный человек, не таких видал. Могу себе представить, как он рассуждал: старый, одинокий, беззащитный человек всё примет на веру, а я на этом и сыграю. Но он не знал, что и я не лыком шит. Взял и не поверил ни единому его слову.

– Светлейший князь, меня интересует вот что. Он вам о себе что-нибудь ещё рассказывал?

– Очень мало. Цедил сквозь зубы какую-то ерунду и повторял, как заезженную пластинку. Нетрудно было уловить, что человек чрезвычайно скрытный. И вероятнее всего, ему было, что прятать и утаивать. Я не возьмусь утверждать, что слова его правдивы. Скорее всего, выдумал на ходу.

– И всё же. Поясните, пожалуйста, подробнее. А я, между тем, запишу, с вашего позволения. Мне для дела нужно.

Дорогие читатели!Маленькое отступление…За годы службы Пракшин выработал способность записывать в блокнот самые важные мысли и, одновременно, анализировать их.Как он любил повторять: «Чтобы не убежали».Вот и сейчас сыщик, слушая князя, успевал фиксировать в блокноте важные сведения и обдумать их.Давайте заглянем в его конспект.

«Старик близко видел преступника. Он рассказал, что тот очень высокого роста и на редкость странный человек, который представился дальним родственником Бессоновых по материнской линии. Расспрашивал об Илье, отце студента Николая, затем о юноше. Ой, я, кажется, пропустил кое-что. Князь Бессонов вскользь заикнулся, что отец гостя бывал на Севере и там виделся с родственником. Незнакомец уверял князя о родстве с Бессоновыми. Нежданный гость сказал, что после обильной трапезы и горячительных напитков Илья Всеволодович вскользь упомянул о каком-то подарке Императора Наполеона, который перешёл ему по наследству. Отец незваного гостя стал выспрашивать у Ильи Бессонова, не знает ли тот, куда его сын, Николай, спрятал наследство перед отъездом в Сибирь? Илья Всеволодович не ответил чужаку на этот вопрос, ибо сам ничего толком не знал. Сказывал, что сын якобы желал подарить невесте к венчанию, но успел ли перед отъездом, ему неведомо.

А вот князь Бессонов Григорий Всеволодович довольно чётко описал внешность незваного гостя, его одежду, манеру поведения. Так, а что мне это даёт? Как любил повторять великий немецкий философ Фридрих Ницше: «В сравнении познаётся истина». Я мысленно проведу параллель двух свидетелей: Анны Тихомировны и Григория Всеволодовича и сопоставлю факты. В результате, что получается? А вот что. Это один и тот же человек. Значит, последовательность его действий такова. Сначала преступник поехал к Анне Тихомировне, чтобы подробно разузнать об алмазе, лишь потом пожаловал к князю. Для полной ясности и уверенности, покажу князю Бессонову рисунки Пелагеи,

посмотрим, возможно, опознает он кого-то».

– Да-да, внимательно слушаю вас, Григорий Всеволодович, – Пракшин переключился на беседу.

– Сожалею, Осип Данилович, сведения у меня скудные. Но я всё же попробую. Помнится, говаривал незваный гость, что их семья из Петербурга переехала в Лондон, когда он ещё гимназистом был. Получил ли он там образование, не знаю. Не спрашивал. Этот человек не вызвал у меня заинтересованности. Помню, он обмолвился, что супруга его была из знатной семьи. Говаривал, что её семья переселилась в Англию задолго до них. К моменту его знакомства с девушкой, разница в возрасте между ними была огромной. Её отец в Лондоне владел солидным промышленным предприятием и успел нажить к тому времени значительный капитал. Пользовался уважением в светском обществе. Не знаю, чем незнакомец купил промышленника, но тот оказал ему доверие и особые почести: ввёл в высшее общество и в семью. Девушка была кроткой, домашней, не стала противиться воле отцовской и вышла за лицедея замуж. Родила ему сына и вскоре умерла. Бедняжку не спасли от послеродовой лихорадки. Сына он воспитывал один и больше не женился. Тесть всячески поддерживал его и помогал. Проговорился гость, что являет собой волка-одиночку, а вот светское общество недолюбливает. Предпочитает уединение. Как вам такое из уст аристократа?

– Что я вам скажу. К сожалению, мне по долгу службы приходилось встречаться с разными представителями дворян. К моему глубокому сожалению, недалёкие люди встречаются во всех социальных сословиях. Ну да бог с ними. Не будем тратить на них силы и время.Светлейший князь, скажите, гость часом не упоминал в разговоре, где сейчас живут они с сыном? Кстати, давно ли они вернулись из Англии в Россию?

– Я спрашивал его об этом. Он ответил мне, что захотелось на родину, тоска заела. Вы знаете, Осип Данилович, не думаю, что стоит доверять его словесам. Не похож он на порядочного и, тем более, сентиментального человека. Нет. Уверяю вас, этот проходимец на всё способен. Я сразу почувствовал, что он на ходу всё придумал, чтобы ввести меня в заблуждение.

– А вы, оказывается, стратег, Григорий Всеволодович. Хотя, чему я удивляюсь. Вы прошли военную школу. А там люди подкованы до зубов. Уважаю вашу профессию и тех, кто служит Отечеству.

– Благодарю, Осип Данилович. Так и есть. Честно говоря, я с большим трудом выдерживал присутствие в доме этого господина, тем более за одним столом. Пришлось взять грех на душу. На ходу придумал, что мне нездоровится и надобно прилечь. В резкой форме потребовал, чтобы он немедленно покинул мой дом. Поверите, если скажу?Пракшин кивнул.– Не знал, как избавиться от него и поскорее выпроводить за порог.

– Представляю ваше состояние и искренне сочувствую. Григорий Всеволодович, я сейчас покажу вам один рисунок, а вы, милейший князь, посмотрите внимательно и ответьте мне. Кого вам напоминает этот человек?– Позволите, пенсне надену? Зрение стало подводить.– Да-да, конечно.– Позади вас на секретере лежит, сделайте одолжение, подайте старику, – попросил князь.Пракшин подошёл к секретеру, взял пенсне из футляра и сию минуту подал князю.

Одновременно Осип Данилович продолжал слушать, тут же фиксировать в блокноте основные сведения, на которых нужно заострить внимание и проанализировать их.

«Организатор преступления был вхож в дом Бессоновых? Не может быть. По возрасту не сходится. Это вызывает у меня сомнение. Его отец состоял в тёплых отношениях с отцом студента и знал всю историю любви юноши, о его намерении оставить на память невесте ценный подарок. Он был осведомлён о переживаниях Николая. Это вполне возможно, если учитывать тот факт, что затянувшаяся беседа велась за трапезой, а собеседники в тот вечер, принимая бокал за бокалом, не отказывали себе в горячительных напитках. Князь подчеркнул: гость проговорился, оказывается, он сейчас живёт в Москве, где-то поблизости, хотя адрес не назвал. Значит, надо искать связи преступника».

– Давайте ваши рисунки. Показывайте, что нужно посмотреть, – проявил готовность князь. – Вы человек занятой, от нечего делать ерундой заниматься не будете.

Пракшин отложил в сторону блокнот и ручку, открыл дневник Пелагеи на той странице, где были изображены мужчина лет пятидесяти и более и молодой человек, во взгляде которого пылала ненависть.

– Вот здесь посмотрите, пожалуйста. Прошу вас, не спешите с ответом. Прежде присмотритесь, подумайте и постарайтесь припомнить, встречали ли вы когда-нибудь этих людей? – Пракшин подводил князя к главной цели в беседе и визите в целом.

Старик надел пенсне на переносицу, опустил взгляд на страницу тетради и тут же воскликнул:

– Так вот же он! Вы его уже нашли?

– Григорий Всеволодович, вы уверены, что именно этот человек приходил к вам? – спокойно, но настойчиво расспрашивал сыщик.

– Сомнений не возникает. Осип Данилович, память пока что меня не подводила. Это именно тот на редкость неприятный, туманный и странный тип с колючими глазами, который приезжал ко мне. Я точно знаю. Ошибки быть не может.

– Скажите, а кто этот молодой человек, который рядом с ним нарисован? Он знаком вам?

– Почему вы спрашиваете? Не потому ли что юноша очень похож на незваного гостя? Обратите внимание, тот же колючий взгляд.

– Григорий Всеволодович, вы уверены? – спросил Пракшин, желая удостовериться, что старый человек ничего не путает.

– Слово чести даю. Думаю, это и есть его сынок. Разве вы сами не видите, какое поразительное сходство. Но я могу и ошибаться. Лично он ко мне не приходил.

– Нет-нет, скорее всего, что вы правы. И я вижу сходство, только пока у меня нет подтверждений этому факту. В этом загвоздка. К сожалению, одна внешность в нашем деле не служит доказательством.

Милейший князь, вынужден предупредить вас. Это очень опасный человек. На его совести тяжкое преступление и не одно. Я его повсюду разыскиваю. Вынужден повторить свой вопрос. Он случайно не сказывал вам так, между прочим, где они с сыном бывают, где живут постоянно?

– Сказывал только одно, что живут в Москве, но адреса не назвал.

– А в Петербурге они бывали?

– Да. И об этом он говорил. Опять же, не называя никаких адресов и имён людей, с кем встречался.

– И каким ветром их туда занесло, позвольте спросить?

– Говорил, что какие-то дела срочные были, но ничего конкретного не скажу вам. Сожалею. Я ведь не зря вам сказал с самого начала, что этот человек всё время выспрашивал у меня о нашей семье, причём подробно. Но как только я задавал вопрос ему, под любым предлогом уходил от прямого ответа. Уж больно скрытный оказался преступник, должен вам сказать. Очень неприятный господин.

– Имя, фамилию свою не упоминал случайно?

– Как же, когда только вошёл в комнату, как и принято в высшем обществе, представился: барон Винкльдорский. Имя не назвал. А мне зачем? Этот человек лично для меня не представлял никакого интереса и встречаться с ним ещё раз я не собирался. С трудом дождался, когда он, наконец, покинул мой дом.

Пракшин продолжал рассуждать, но уже вслух:

– Не исключаю, что фамилия вымышленная. Но обязательно проверю. Я вот, что думаю, Светлейший князь. Вы должны строго-настрого наказать служанке, чтобы впредь она не открывала дверь незнакомым людям. Этот мнимый родственник может заявиться сюда снова и снова. Прошу вас, примите к сведению мои слова. Он не допустит, чтобы свидетель остался в живых. Надеюсь, я понятно объяснил? Как мне стало известно, по его предыдущим поступкам, этот господин рисковать не привык.

– О Господи! Только преступников мне недоставало. Так невесело живётся. И что же вы теперь прикажете мне делать, дорогой сыщик? – заволновался князь Бессонов.

– Прежде всего, успокоиться. Я сейчас съезжу в Управление Правопорядка и добьюсь, чтобы возле вашего дома выставили охрану – несколько полицейских, которые останутся охранять вас днём и ночью, пока я не завершу все следственные мероприятия и не обезврежу преступников. Светлейший князь, поверьте, они не нарушат ваш обычный образ жизни. Вам ничего не надо будет делать, разве что позволить им столоваться и, в порядке очереди, отдыхать. Так что живите спокойно, но до тех пор, пока они не приедут, накажите служанке, чтобы заперла двери дома, как следует, на все замки и засовы, закрыла ставни и никому не открывала ни под каким предлогом.

– Столоваться, отдыхать, пожалуйста, сколько угодно. Дом большой. Места всем хватит. И кухарка готовит всегда много, словно у нас полк солдат. Только бы тихо было.

– Не волнуйтесь, мы вас в обиду не дадим. Думаю, завтра уже служивые прибудут к вам. Я сейчас же займусь этим вопросом.

– Дай-то бог. А то мне как-то не по себе стало. Боязно.

– Меры безопасности мы примем, живите спокойно. А если сегодня в течение дня кому-то понадобится выйти за порог, пусть будут осторожны и ни с кем, повторяю, ни с кем и ни о чём не разговаривают. Лучше переждать дома.

Благодарю вас, Григорий Всеволодович, вы мне очень помогли.

И вдруг Пракшин предложил:

– А хотите, любезный князь, на время расследования поживите у меня? Дом хороший, добротный, большой, у вас всё будет и не хуже, чем здесь. Я тотчас готов перевезти вас в своей карете. Так мне и вам спокойнее будет. Живу один после смерти матушки. Семьёй ещё не обзавёлся. Всё, что пожелаете, предоставлю вам.

– Осип Данилович, да вы находка в нашей жизни. Как мило с вашей стороны. Благодарю за лестное предложение. Только я привык дома, в своей постели. Надеюсь, что ваши служивые защитят нас, если эти двое решатся ещё на одно преступление.

– Об этом не беспокойтесь. Я же сказал: всё, что от меня зависит, сделаю. Предпримем меры безопасности. В нашем ведомстве служат профессионалы. Главное, никого не впускать в дом.– Сейчас же накажу служанке.– Вот и славно. Поеду, работы много. Перестал ночами спать, убийство невинной девушки, её сестры и подружки из головы не выходят. Дело серьёзное, запутанное и очень сложное.

– Получается, эти двое убили невинную девушку и на этом и не успокоились? – поинтересовался князь.

– Да. Она кухаркой работала в имении барона де Кардье. Её сестра и подружка тоже служили в достойной семье. Никого не пожалели эти двое.

– Я был знаком с родителями барона де Кардье и его самого мальчиком видел. Давно нигде не бываю. Но семью эту близко знавал. Прекрасные люди, достойные. А что же преступники искали в доме барона? Представить себе не могу.

– Как что? Тот самый подарок Императора Наполеона. Да-да, не удивляйтесь.

– О Господи. Навязчивая идея, должен заметить. Не больны ли они оба?

– Кто знает? Для этого я обязан найти и задержать их, потом выяснить все обстоятельства дела. А там и психиатрическую экспертизу провести можно. Многое уже открылось, но преступники до сих пор на свободе и это удручает меня.Григорий Всеволодович, поеду я. Благодарю вас, что уделили мне время. Очень рад знакомству с вами. Вот если бы все свидетели были такими же внимательными к деталям, как вы, тогда у сыщиков было бы меньше работы.

– Благодарю вас. Не забывайте, молодой человек. Я хоть и бывший, но всё-таки военный.

– Вы правы. Военные бывшими не бывают. Они и есть гордость нашего государства. С детства питал особое уважение к служивым. Прощайте, Светлейший князь.

– Лёгкой вам дороги, Осип Данилович. Навещайте старика, как оказия представится.

– Благодарю. Непременно.

***