Глава 31 · Входы и выходы

В кухне горела промасленная тряпка, и едва не плакала Лиска, которая эту самую тряпку слишком близко к огню положила, а сама выбежала «на минутку» за водой во двор. Во дворе совершенно случайно прогуливался Никитка, с которым Лиска заболталась, Эту парочку увидел Демьян и тут же начал пререкаться со своим приятелем из окна второго этажа, Лиска заслушалась… В результате кухню знатно задымило, к счастью, никакого ущерба больше не возникло, а если что и было — Лиска успела следы скрыть, она умела.

Я не ругалась. Отправила ее за хлебом — она умчалась вприпрыжку, а оба юных мага, как я успела заметить, решили ее сопровождать. А ведь и правда, Никитка тоже одаренный, хоть и ему и не больше четырнадцати, и уж он-то ни в какую Софью не влюблен. Ой, чую, девочка моя немало крови Демьяну попортит лет этак через шесть. Ну и ладно, меньше зазнаваться будет.

Открыла окна нараспашку, впуская свежий весенний воздух, разогнала, как сумела дым и принялась за сервировку завтрака. День длинный, маги любят покушать, хотя, конечно, без толпы Софьиных друзей жить стало гораздо легче. Зевая, появилась Марика в криво сидящем чепце, принялась перебирать овощи к обеду, да яйца для омлета помыла с мылом: я заставляла. Потому что про всякие там сальмонеллезы знала не понаслышке. Был в моей прошлой жизни конфликт с санэпидстанцией, ну, не лично у меня, а в забегаловке, где я работала. Но — яйца мыть и точка. Словом, всё, как всегда. И никому нет дела о том, что происходит в этом доме по ночам. Не пойман — не вор, как говорится.

Если, конечно, этот вор сам не явится с повинной.

* * *

Я впервые видела Александра настолько подавленным. Нет, это даже хуже «зеркала» — он прямо лицом почернел, осунулся, постарел на глазах. Пришел в кухню среди бела дня — никогда ведь не приходил! — сурово посмотрел на поварих и мотнул головой. Они мгновенно побросали свои дела и испарились. Я только и успела, что глазами хлопнуть. Вот это скорость, на рынке бы так бегали!

— Что-то случилось? — осторожно спросила я, даже вначале подумав про новое заклятье.

— Случилось, — он устало опустился на стул и уронил голову на руки. — Дочь моя случилась… единственная. Драгоценная.

— Саш, ну не конец света. Думаю, что Ян поступит как благородный человек…

— Что? — Лисовский поднял голову и посмотрел на меня с изумлением. — Ян? Не думаю. Ему по службе не положено.

— Что не положено? — не поняла я. — Жениться?

— Ты сейчас о чем, Оль? — осторожно спросил Лисовский. — Почему Ян должен жениться?

— Ни о чем, — быстро ответила я, понимая, что только что сдала Софью. — Глупость сказала, прости.

— Ольга Дмитриевна! — Александр повысил голос, выпрямившись и гневно уставившись на меня. — Уж не хочешь ли ты сказать, что Ферзь соблазнил Софью?

— Нет, — помотала головой я. — Боюсь, что это Софья была… инициатором.

— Софья. И Рудый. В моем доме?

— Формально это и ее дом тоже.

— Да мне плевать, — заревел он. — Этот гад! Мою дочку! Твою мать, только этого еще не хватало!

— Если ты не знал, то почему на тебе лица не было? — спросила я, не понимая.

— Ах, это… М-да, жениться ему явно не придется. Видишь ли, это Софья наложила «зеркало».

Настала моя очередь без сил опуститься на стул и вытаращить глаза. Рука сама скользнула к горлу, расстегивая пуговичку на воротнике.

— Как Софья? — хрипло прошептала я. — На родного отца? Как посмела?

— На приемного, но это роли не играет. Вот так и посмела. Революционерка хренова. Пришла ко мне, призналась. Говорит, больше не может врать. Она в каком-то там братстве справедливости состоит. Говорит, всё осознала и готова понести наказание по всей строгости закона.

— И какое это наказание? — убито спросила я.

— За покушение на чиновника такого уровня, да еще с ее даром — обнуление личности.

— А если по-другому вопрос поставить? Ну, ради наследства… или вообще по ошибке?

— Оль, их всех возьмут. Всю их компанию глупую. Поверь, у этих идиотов и списки есть, и сдадут ее сразу же. Всех под обнуление пустят. Заговор его величество не простит. И это если маги, а простых — на каторгу. Софья мне всё рассказала, там не один я. Под «зеркало» планировались все двенадцать советников. А самое главное, они покушение на короля готовили.

— Ну и прекрасно, — кивнула я. — Так и рассказывать будешь всем: Софью внедрили в подпольную организацию. Не революционерка, а тайный агент.

Лисовский странно на меня посмотрел и вдруг ухмыльнулся:

— И эту женщину Иволгин отпустил, сочтя неопасной для Орассы? Оль, ты понимаешь, что предлагаешь?

— Саш, Софью надо спасать. Она искренне раскаялась. Каждый человек имеет право на ошибку.

— Оль, она государственная преступница!

— Она ребенок, который к тому же вырос без матери, — запальчиво ответила я. — Да и отец у нее не слишком внимательный. Мало любви ей давал, вот она и подружилась с теми, кто ее слушал и слышал! Она хорошая девочка, добрая, отзывчивая. Просто не с теми людьми связалась.

— Оля, она эгоистичная, ленивая, наглая…

— Она твоя дочь!

— Да не дочь! Племянница. Сестра моя… в общем, от любовника знатного понесла. Ну, чтобы скрыть от людей мы ее в поместье увезли. Софью я к себе забрал, мне всё равно наследник нужен. К тому же жениться я больше не собирался.

— А она знает?

— Нет, конечно. Я ее как родную дочь люблю.

— Насколько сильно любишь?

— Настолько, что Ферзя за яйца возьму и заставлю жениться. Раз уж всё так удачно вышло. И побыстрее ребенка ей заделать, потому что беременную женщину никто допрашивать не будет с магией, это просто запрещено. К тому же Ферзю придется свою жену защищать, иначе вся его карьера полетит к чертям.

От зловещей улыбка Александра я заерзала на стуле. Не позавидуешь Ферзю. И Софье тоже.

— Не смотри на меня так, — мягко попросил он. — Я не зверь. Я бы ее до последнего выгораживал, лгал бы, умолял, подкупал… не знаю… в твой мир бы отправил! Но вот так даже лучше. У нас будут ее показания, останется только найти по описанию этих «братцев». А Софья тем временем поживет в деревне, в глуши.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Что-то царапнуло меня в его словах, я широко раскрыла глаза, прокручивая его фразу… открыла рот, снова закрыла, хватая воздух, как рыба.

— Оль, ну я же менталист, — как-то устало посмотрел на меня Александр. — К тому же привычка у меня есть с прежних времен на всяких важных личностей досье собирать. Разумеется, Иволгин сопротивлялся, но я ему некоторые записи показал, и он тебя с потрохами сдал. И пообещал больше не пугать. Ведь не пугал?

— Погоди, — скрипуче уточнила я. — Ты знал, что я из другого мира?

— Когда мы с тобой на кухне целовались — нет. И когда я пытался тебя умными беседами завлечь — тоже нет. И даже в первую ночь не знал. Поэтому прекрати себе надумывать, как вы, женщины, это любите. Я ухлестывал за своей кухаркой, не за кем-то там загадочным. Ясно?

— Ясно, — недовольно надула губы я, не в силах даже придумать, за что теперь на него обижаться.

Ну правда, он начал осаду тогда, когда понятия не имел, кто я. И потом его отношение не поменялось, за что я ему искренне благодарна.

Он протянул руки, усадил меня к себе на колени, а я, оглушенная новостями, даже не сопротивлялась. Просто прильнула к нему, обвила руками его шею и на пару минут позволила себе и ему расслабиться, целуясь ласково и нежно. Кажется, эта крошечная близость была нужна нам обоим. Потом, конечно, вскочила, засуетилась, хотела даже кричать и махнуть на него тряпкой: чего выдумал, охальник, на кухне мне пуговки на платье расстегивать — а он крепко стиснул меня в объятиях, жадно поцеловал (совсем не так, как раньше) и сбежал, оставив меня растерянную, с глупой улыбкой и колотящимся сердцем.

Поварихи, опасливо на меня косясь, вернулись в кухню. Молча продолжили свою работу, не задавая вопросов. Я была им за это искренне благодарна.

Но это спокойствие продлилось недолго, спустя какое-то время с «белой» части дома раздались крики. Голос льера Лисовского мы узнали сразу. Ян Рудый отвечал ему не менее эмоционально.

— Что там происходит? — дрожащим голосом спросила Беляна, когда в гостиной загрохотало так, будто кто-то перевернул диван.

— Обсуждают свадьбу, — со вздохом пояснила я, понимая, что скрывать что-то бессмысленно, все равно к вечеру все знать будут.

— Вашу? — ахнула Марика, прижимая к груди полотенце.

— Нет, что ты. Софьи и лирра Рудного.