ГЛАВА 31

Я открыла глаза и поморщилась.

Чертов племянничек Цезариона! Не зря говорят – яблоко от яблони недалеко падает.

Какое-то темное, тесное и пыльное место. Склеп, что ли?

Нет, не склеп.

Склад. Нетрудно догадаться, где я оказалась. Голден притащил меня во флигель и запер.

Хоть, когда с Костином разговаривала, я и не заглядывала внутрь, но сомнений никаких не оставалось.

Вокруг вырисовывались контуры различных предметов. В основном, испорченных, поломанных или побитых.

Когда-то они блистали роскошью и красотой, а сейчас были свалены в беспорядочную кучу: резной комод без боковой стенки, секретер с поломанными ножками, некогда роскошный диван, у которого была содрана почти вся обивка.

Некоторые вещи были накрыты чехлами, но они настолько пропитались пылью, что были уже бесполезны.

Ради интереса я открыла какой-то сундук и обнаружила там ворох розоватой ткани, пропитанной пылью.

Ну и как теперь мне отсюда убираться?

Заметив мое отсутствие, Бабетта еще, чего доброго, меня уволит! С ворчливой гномки станется.

Я пробралась к двери и подергала. Бесполезно.

– Эй, кто-нибудь!

С той стороны царила полная тишина.

Я повернулась, чтобы подойти к окну и вздрогнула от неожиданности.

Да и от страха, конечно, тоже.

На диване сидела знакомая женщина в черном.

Обстановка внутри флигеля неуловимо поменялась. Температура упала градусов на пятнадцать. Повеяло могильной жутью.

– Что вам нужно? – стараясь сохранять спокойствие, спросила я.

Женщина в черной вуали поднялась и пошла на меня.

Ее движения были угловатыми, резкими и пугающими. Хуже того, по мере ее приближения, я смогла различить, что ее лицо обезображено.

Это была та самая ведьма, бывшая хозяйка особняка. И намерения ее были отнюдь не дружелюбными.

Девушек молодых убивала, говорите?!

Может, она и меня теперь убить хочет и, например, занять мое тело…

Жуткое приведение оказалось совсем близко. А я в ужасе застыла столбом.

Рука в черной кружевной перчатке потянулась к моей шее.

Сейчас придушит нафиг! Или горло вспорет!

Цепочка с Сердцем Дракона сама собой выпросталась у меня из-под платья. Камень застыл в воздухе. Она крепко сжала его в кулаке.

На мгновение мне показалось, что она хочет помочь мне и снять его.

Но от ее прикосновения сердце вспыхнуло ярко-алым и цепочка обожгла мне шею.

Я вскрикнула, дернулась и упала. Когда поднялась, женщины в черном рядом не было. Скорее всего, это ненадолго. Надо выбираться!

На окне были решетки, но я все равно попыталась расчистить к нему проход, отбрасывая хлам в угол.

И тут вдруг поняла, что держу в руках картину.

На ней была изображена женщина в роскошном розовом платье из искрящейся ткани. Левая половина портрета, а так же та часть, где находилось лицо, была кем-то безжалостно выжжена.

Сама не знаю, почему, но этот портрет я не отбросила, а аккуратно поставила к стене.

Все оказалось напрасно – на окне стояла толстая железная решетка, запертая на замок.

Вдруг я почувствовала – это оно. Женщина в черном сейчас вернется. Возможно, вернётся для того, чтобы меня убить. Или сделать что-то похуже.

Я подбежала к двери, зовя на помощь.

И тут… Сердце Дракона вспыхнуло, предвещая возвращение ведьмы. Этот жар передался мне.

Металлическая ручка двери под моей рукой вскипела и расплавилась вместе с замком и толстым куском дерева.

Путь на свободу был открыт! Я выскочила из флигеля, не оглядываясь, как будто за мной гнались черти.

Вообще-то, так на самом деле оно и было!

Это не сон, и не бред.

Злобная ведьма, загубившая десятки невинных душ, теперь положила глаз на меня.

И я сильно сомневаюсь, что ее цели добрые, хорошие и светлые.

К тому же, Сердце Дракона, кажется, как-то в этом замешано.

Я должна, нет, обязана поговорить с братом господина Костина. Человеку, который работал в особняке, есть, что рассказать.

Внезапно прямо с ближайшего дерева на меня обрушился белый ураган.

Я еле-еле успела поймать тяжеленного Злыдня на руки.

– Жива и здорова! Слава котьей матери! – мяукнул перс. – Когда ты отключилась, я это почувствовал и подумал все – капут котенку. Цезарион нашел тебя и заграбастал.

– В этом действительно виноват Цезарион, только не Меракс, а Голден, – фыркнула я. – И вообще, тебе-то какое до меня дело? Ты ж собрался разорвать нашу фамильяриную связь.

– Я соврал, – отведя разноцветные глаза в сторону, смущенно проговорил Злыдень. – Нету никакого ритуала разрыва. И ничего я не искал. Вернее, искал, но другое. Что для дела надо.

– Пушистый ты засранец! – обрадовалась я и закружила перса в воздухе под его недовольное мявканье и кислую мину.

Вскоре я уже разворачивала принесенный Злыднем грязно-желтый оборванный листок газеты. Он страшно вонял рыбой и был таким замасленным, что расплывшиеся буквы читались с трудом.

– На помойке, что ли, нашел?

– Если тебе что-то не нравится, можешь выкинуть его, глупая людинка!

– Ладно-ладно, мне все очень нравится.

Обрывок оказался аж тридцатипятилетней давности. Там был кусочек статьи о том, что доблестные стражи Меракса Цезариона, наконец-то, отыскали ведьму, которая похищала и убивала девушек. И предали ее справедливому царскому суду. На рисунке к статье была изображена жуткая женщина со злобным лицом. У нее были длинные клыки, и вообще она действительно как будто источала злобу даже с этого жалкого клочка, который я держала в руках.

– Ее звали Гелла Кромвел. И, кажется, она возродилась из мертвых и ей что-то от меня надо. Например, Сердце Дракона.

– Думаешь, она про него знает? – насупился Злыдень.

– Похоже на то, – я с содроганием вспомнила недавнюю встречу с женщиной в черном. – Сорок лет назад, надо же… Получается, Меракс Цезарион тогда уже правил?

– Почти ровно год, как покончил с Сайфером и взошел на престол.

– Хорошо же он сохранился для своего возраста.

– Меня бы на твоем месте волновал бы не внешний вид кесаря, а совсем другие вещи.

– Какие?

– Чтобы меня покормить, например! Ты обещала гамбургер.

– Вряд ли в ближайшее время у меня будет время им заняться, – покачала головой я, завидев Бабетту.

Гномка была жутко недовольна тем, что я так надолго покинула свой пост, поэтому пришлось бежать на кухню.

Вечером же на подготовительных курсах у нас состоялось занятие по ядам, которое вел Риган Шакс.

В центре аудитории стояло что-то, по форме и размерам похожее на шкаф. Этот предмет был накрыт зеленой шелковистой тканью.

Проректор восседал за преподавательским столом, рассматривая бумаги, и ни на кого не обращал внимания.

Сейчас он выглядел очень строго и отстраненно. Но я… Я помнила его с мокрым обнаженным торсом. Помнила, как будто это было наяву.

Рик обрадовался, но я, наоборот, опечалилась. После откровенного совместного купания в озере каждая встреча с проректором давалась мне с трудом.

В последнее время этот статный красавец и так не шел из моих мыслей и снов. А столкновения с ним в реальности только усугубляли ситуацию. Я чувствовала, что влюбляюсь и злилась на себя, потому что ничего не могла с собой поделать.

Я ощущала его взгляды на себе. В них было что-то особенное. Что-то, заставляющее все внутри пылать, а кулон на шее – нагреваться.

Он выделял меня, был заинтересован мной.

Самое ужасное, что это его внимание не оставляло меня равнодушной.

Эх, Лиля, Лиля, Риган Шакс тебя черти кем считает, а ты вся дрожишь, вспоминая его прикосновения в воде…

– Профессор, а сегодня мы будем варить яд?

Аликса Дарби кокетливо стрельнула глазками в сторону проректора. Занятия Ригана были единственными, на которых она не сидела с надутым видом, а демонстрировала живейший интерес к предмету. Хотя дочку жреца явно больше интересовал преподаватель.

Как, впрочем, и всю женскую половину аудитории. За исключением, пожалуй, Мелоди.

– Ты пойдешь на гулянку завтра вечером? – огорошил меня вдруг Рик, не сводя глаз с девочки с косичками.

– Впервые слышу.

– Собираются все наши, с вечерней школы. Хотя, адепты тоже будут.

– Даже и не знаю, до гулянок ли мне сейчас…

– Проблемы с Голденом? Я этому наглому племяшу Цезарионскому по голове настучу, чтоб к тебе не лез.

Я поспешила заверить друга, что все в порядке. Не хватало ему еще нажить врага в лице племянника кесаря. После инцидента с флигелем гаденыш вел себя как ни в чем не бывало. Будто он не имеет к этому никакого отношения и является самым что ни наесть прилежным адептом в академии.

Может, ждал, что я буду на него жаловаться? Так это напрасно – я не собиралась тратить на это время.

– Ну, так что с вечеринкой, Лил?

– Особо настроения, если честно, нет.

– У меня к тебе просьба… Мелоди тоже не собирается идти. Мне кажется, она стесняется. Не могла бы ты уговорить ее? И пойти вместе с ней, чтобы поддержать?

Теперь все понятно. У Рика любовный интерес. Не могла же я отказать другу, который спас меня от смердящей?

– Лили Вирен! – внезапно на всю аудиторию прогремел голос проректора. – Что я сейчас сказал?

Тьфу ты, Риган Шакс заметил, что мы разболтались с другом и, конечно, захотел привлечь к этому внимание. На мгновение у меня даже промелькнула мысль, что Шакс ревнует меня к Рику.

Но такого же просто не может быть.

Или может?

– Встаньте, когда разговариваете с преподавателем. Я вас внимательно слушаю, Вирен.

Я поднялась, бесстрашно глядя в синие глаза Ригана Шакса.

– Вы сказали, что все есть яд, и все есть лекарство, профессор.

– Будьте добры, разъясните смысл этих слов.

– Смысл этих слов достаточно прост, – спокойно продолжила я. – Иными словами и то и другое определяет доза. Самый простой пример – змеиный яд. От укуса змеи можно умереть. Но так же из змеиного яда делают целебные мази и притирки.

Что, подловить меня хотел, гад? А вот тебе!

– Ваша внимательность достойна восхищения, – с сарказмом проговорил Риган. – Будем надеяться, она не оставит вас при выполнении практического задания.

И он сдернул зеленую ткань с предмета, который был в центре комнаты и до тех пор не особо привлекал внимания аудитории. Зато сейчас ого-го как привлек!

Многие ахнули.

Это была клетка из светящихся зеленых лучей. Прямо в ней на полу сидел юноша, почти подросток. У него были нежные, тонкие черты лица и длинные шелковистые волосы цвета льна.

Одет парень был в синие рейтузы до колен и кружевную рубашку.

– Зачем вы издеваетесь надо мной? – воскликнул он со слезой в голосе. – Отпустите!

По рядам пронесся испуганный шепот.

– Этот мальчишка – смердящий, – без тени жалости в голосе сказал Риган. – Не обращайте внимания на его жалобный вид. Как мы знаем, смердящие обладают изощренным умом и великолепным даром убеждения. Ваша задача на сегодня – изготовить яд, который отравит его насмерть. Того из вас, кто смешает наиболее эффектное зелье, ждет награда. Все необходимое найдете в шкафу. Можете подходить ближе, чтоб изучить его и определить, какой яд в этом случае будет наиболее эффективен. В голографической клетке он безопасен – его смрад вас не достигнет. Приступайте.

Юноша закричал, забился о прутья решетки.

Мне стало не по себе. Пусть это смердящий, но задание показалось слишком бесчеловечным.

Остальные деловито принялись за работу. Некоторые подошли к ловушке, чтоб получше рассмотреть юношу. Иные, например, Рик, сразу ринулись к большому шкафу-клетке, наполненному разными бутылочками, пузырьками, травами и прочими ингредиентами.

– Вам нужно особое приглашение, госпожа Вирен?

Риган оказался прямо рядом с моим столом. Холодные синие глаза смотрели с презрением.

– Но он же человек…

– Это смердящий. Он в любом случае подлежит уничтожению. Он вдохнул смрад и стал таким же смердящим. Его уже не спасти. Зато он может отнять еще много жизней.

– И все-таки, это жестоко, – заупрямилась я.

– Не желаете выполнять задание? – вкрадчиво поинтересовался Риган, приблизившись. – Могу прямо сейчас написать заявление об исключении вас со вступительных курсов. Без права возобновления обучения и сдачи экзамена.

– Не имеете право. Я плачу за курсы!

– Уж поверь мне, я имею право на все. Стоит мне только захотеть, и ты вылетишь не только с курсов, но и из кухни тоже.

Проректор ухмыльнулся.

Так ладно, Лиля, спокойно. Эта сволочь не заслуживает того, чтобы я так зачарованно смотрела в его красивое аристократическое лицо и яркие синие глаза.

К тому же… Ведь со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Нельзя привлекать внимания, нельзя упрямиться и спорить. Это просто глупо. Опасно. Вон многие на нас уже косятся, особенно Аликса и Голден.

Эти двое, кстати, спелись – уселись за один стол и в процессе изготовления яда мило беседовали между собой.

Еле сдерживаясь, я подошла к полке со стеклянными чашами. Их уже разобрали. Осталась только одна – выщербленная, с огромным сколом.

Ну и прекрасно! Я взяла ущербную чашу, а так же положила на поднос ягоды голубики, лимон, пряные травы и стевию в качестве подсластителя.

Самый безобидный и приятный набор!

Из всего этого я быстренько наварила в своей чаше ароматный черничный компот.

Покосилась на соседей.

Рик приготовил какой-то серый порошок. У Аликсы в чаше был замешан ядовито-оранжевый раствор вроде Юпи. Голден с отвращением смотрел на свою чашу, в которой весело булькала грязно-коричневая жижа.

И лишь у одной Мелоди яд получился прозрачным, как вода.

Риган наблюдал за действиями учеников курса с откровенным сарказмом. После чего начал вызывать ребят по одному опробовать их яды.

Напрасно я боялась душераздирающих мук смердящего. Склянки с ядами, которые ребята по очереди в него бросали, не причиняли парню в клетке никакого вреда.

Единственным, у кого получилось нанести смердящему урон, оказался Рик. Когда его сосуд разбился в клетке, из него вырвался пурпурный дым, от которого парень в клетке закашлялся.

Но и только.

И все это под ядовитые комментарии Ригана, который наблюдал за этим, скрестив руки на груди.

Кстати, сам смердящий перестал строить из себя невинную овечку и радостно ухмылялся при каждой неудаче. В какой-то момент он повернулся боком, и я явственно увидела, что его карие глаза блеснули бутылочным стеклом.

Я, так же, как и все, кинула скляночку со своим компотом в смерда, но она отскочила и закатилась в угол клетки.

– Промазала, – оскалился смердящий.

Что ж, я и не думала, что мой компот его отравит. И цели такой не ставила.

Но презрительный взгляд Ригана говорил об обратном. Что он и не ожидал от меня ничего большего.

Не больно и хотелось!

– Что ж, кажется, наш смердящий друг решил, что он останется в живых, – медленно проговорил проректор, приблизившись к клетке. – Наивно. И самонадеянно.

В руках Ригана возник небольшой сосуд с жидкостью изумрудного цвета. Она выглядела очень красиво – внутри переливались золотистые искры. Если бы не одно но.

Я сразу поняла, что в пузырке смертельный яд. Настоящий яд, а не те слабенькие отвары, которые попытались намешать абитуриенты.

– Профессор Шакс изготовил собственное зелье, – восхищенно прошептал мне Рик. – Сейчас мы увидим, как работает настоящий профессионал!

Лицо проректора стало жестким. И очень хладнокровным. Синие глаза жестоко блеснули. Как будто ему доставлял удовольствие акт убийства, который должен был сейчас свершиться у всех на глазах.

Все вокруг притихли.

В том числе и я. Это, конечно, смердящий, но…

Это же самая настоящая казнь!

Смердящий парень с испугом отступал назад. Но деваться ему было некуда – позади горели фиолетовым прутья клетки.

Юноша упал, отползая назад на своей пятой точке.

И вдруг он наткнулся рукой на запечатанный графинчик с моим компотом… Как раз в этот угол склянка и отлетела.

– Стойте! – закричал смердящий. – Подождите, умоляю!

Вдруг он распечатал пробку на моем пузырьке и опрокинул его в себя. Выпил черничный компот весь, до капли!

Риган нахмурился, а все вокруг недоуменно переглянулись.

И тут со смердящим парнем в клетке начали происходить странные метаморфозы. Его мелко-мелко затрясло, а затем вырвало ядовито-зеленой жижей.

– Она! – страшным голосом закричал смердящий, глядя прямо на меня. – Это она!

Выглядел он жутко – трясущийся, бледный, как смерть.

В следующую секунду парень упал замертво и больше уже не шевелился.

Взгляды всех присутствующих скрестились на мне. На меня смотрели чуть ли не с ужасом.

Я и сама тряслась.

Неужели парень умер, просто выпив моего компота?

– Занятие окончено, – злобным голосом рявкнул проректор. – Проваливайте отсюда! Все, кроме Лили Вирен.

Учащиеся курсов поспешили повиноваться. Клетку убрали, а тело смердящего унесли люди в зеленой форме. Перед этим Риган Шакс переговорил с каким-то важным начальником солдатского корпуса, который тоже прибыл сюда.

О господи! Кажется, меня сейчас раскроют!

Но, вопреки самым плохим ожиданиям, меня не схватили солдаты Цезариона и не повели на допрос.

Вместо этого мы остались с проректором в аудитории одни.

Шакс поднял пустую склянку, которая выпала из руки смердящего и тщательно рассмотрел остатки внутри графина.

Так что, кажется, допрос сейчас все-таки будет. И даже с пристрастием.

– Ты… – прошипел Риган, надвигаясь на меня. – Как ты это сделала?

Синие глаза буравили меня, точно лазеры.

– Я не хотела! Никакого яда не собиралась делать изначально. Это просто компот. Черничный компот с травами. Я не хотела его убивать.

– Разве ты не поняла? Ты его не убила.

– В смысле? Я думала, он отравился и умер!

– Ты дала ему антидот.

– Что?

– Ты, наоборот, излечила его от смрада, – проректор наступал на меня, отрезая всякий путь к отступлению. – Обычно, зараженные смрадом обречены. Это первый случай в истории, когда смердящий смог очиститься. Многие зельевары, в том числе и я, бились над изготовлением антидота от смрада. Поздравляю, Лилиана Вирен. У тебя это получилось. А сейчас ты расскажешь мне, как.

От речи проректора у меня чуть глаза на лоб не полезли. А внутри разгоралось пламя, несмотря на то, с какой яростью проректор на меня смотрел.

– То есть, этот парень, он жив?

– Прекрати строить из себя дурочку.

Риган схватил меня за запястье и рывком приблизил к себе.

– Довольно секретов. Ты расскажешь, кто ты такая и как тебе удалось изготовить антидот.

– Это была случайность. Просто так вышло, что комбинация совпала. Такое бывает – многие ищут, ищут что-то. А потом кто-то берет и находит по воле случая…

Я отвернулась, избегая смотреть в синие глаза проректора, которые притягивали меня, как магнитом.

Внезапно мужчина наклонился и вдохнул запах с моей шеи.

– А еще ты скажешь, почему так божественно пахнешь. Почему я теряю голову, стоит лишь взглянуть на тебя. Это было твоим заданием от Меркаса Цезариона? Соблазнить меня? Лишить рассудка от желания? Ты воспользовалась приворотом? Почему тогда ни один антидот, который я принимал, не действует? Говори! Говори, демон бы тебя побрал!

Проректор впился в мою шею, покрывая ее бешеными поцелуями. Подхватил за бедра и усадил на парту. А я откинулась назад, сгорая в этом пламени. Изо всех сил стиснула его плечо в стильном черном камзоле и вдруг почувствовала, что с моей рукой что-то не так.

Ногти! Вместо моих коротеньких аккуратных ногтей у меня откуда-то появились рубиновые когтищи, как будто я только что сделала маникюр.

Риган на мгновение оторвался и посмотрел мне в глаза.

– Зрачки, – заметил он. – Твои зрачки стали вертикальными. Я вижу в них огонь.

Мама дорогая! Что со мной происходит?

– Не понимаю, о чем… – слабо заикнулась я.

И тут мужчина заметил висящую на моей шее цепочку. Кулон с Сердцем Дракона был надежно скрыт у меня в корсаже, между грудей, чтоб никто не видел.

Его рука скользнула по моей груди, сжала полушария, а затем Риган взялся за цепочку и потянула.

И тогда Сердце Дракона выплыло на свет божий.

Вот только оно уже не было холодным черным камнем, каким мне его вручила Соня. Прожилки раскрылись и теперь камень стал огненно красным. Он пульсировал и пылал.

Как, впрочем, и я!

– Не может быть, – хрипло проговорил Риган. – Этого просто не может быть...

Я тяжело дышала, глядя на мужчину.

– Откуда это у тебя? Кто-нибудь еще видел?

– Кесарь Меракс Цезарион.

Проректор убрал руки и отшатнулся от меня, как от прокаженной. Серьезно, он реально отошел на несколько шагов, как будто брезговал.

Лицо Ригана стало непроницаемым.

– Нам нужно поговорить. Не здесь. Не сейчас. Завтра я жду тебя у себя. И даже не вздумай за это время попытаться бежать, Лили. Я найду тебя. Из-под земли достану.

Ну вот, кажется, в полку тех, кто кровно во мне заинтересован, прибыло. Кесарь Меракс Цезарион, верховный жрец Базилик Дарби, теперь вот проректор…

Дурацкое Сердце Дракона! Испортило мне всю жизнь!

Когда-то я сниму его с себя и брошу в жерло какого-нибудь местного вулкана. Как кольцо всевластия.

Узнав, кто я такая, Риган, скорее всего, сдаст меня кесарю.

Лучший выход – все-таки пытаться бежать.