ГЛАВА 42

Применённое заклятье не было необратимым.

Зрение полностью вернулось ко мне через четыре часа. За это время меня, по приказу Цезариона, старательно «приводили в порядок» его служанки.

Искупали в воде, которая здорово разила хлоркой, а потом натерли каким-то противным склизким маслом, которое разило не хуже.

– До чего чудесные золотистые волосы, и длинные какие, – приговаривали служанки, расчесывая меня. – Как раз такие любит Его Кесарьство!

Интересно, а эти женщины знают, что еще любит их обожаемое Кесарьство? Например, мучить и убивать беззащитных девушек!

И, кажется, мне теперь уготовлена судьба одной из них…

Но гораздо больше своей собственной жизни меня волновало, что сейчас происходит со Злыднем и господином Костином. Меракс велел с ними не церемониться. Зная кесаря, это плохо. Очень плохо.

Оставалась лишь крошечная надежда, что Риган успеет нас спасти. Но дворецкий сам сказал, что дракон далеко и не сможет вернуться в столицу быстро.

А вдруг Меракс уже узнал, что наследник Сайфера выжил и готовится восстать против него? Риган говорил мне, что в восстании одним из важных моментов является эффект неожиданности. И дракон, и его соратники делали на это ставку.

Но если кесарь обо всем узнает заранее, никакого эффекта неожиданности не будет!

Сейчас все зависит от Злыдня. Мой фамильяр посвящен во все мои тайны. Я уверена в персе – он будет молчать. Но этот самый заклинатель зверей, про которого сказал Цезарион…

Вдруг он сделает котику больно?

От страха, неизвестности и беспокойства я буквально сходила с ума. Но все-таки призывала себя держаться и надеяться на лучшее. Если впаду в отчаянье, будет только хуже.

Риган придет за мной! Он спасет меня!

Или это не добрая сказочка из телевизора со счастливым концом и он не успеет…

По местной моде мои волосы заплели в несколько длинных кос и уложили на голове в прическу.

Относительно одежды дело обстояло гораздо хуже.

– Я это не надену! – воскликнула, едва передо мной раскрыли сундук.

Внутри лежал розовый полупрозрачный халат с широкими рукавами, обшитыми перьями. Пошлое и безвкусное одеяние, ясно дающее понять, что Меракс собирается со мной делать.

А мне казалось, хуже быть не может.

Оказывается, может. И еще как.

– Будешь упрямится – наденем его на тебя силком! – грубо сказала самая пожилая из служанок, с крючковатым носом и колючим взглядом. – Ты должна благодарить мировое древо за внимание, оказанное тебе Его Кесарьством. Многие об этом мечтают, а ты удостоилась! – Сейчас обращусь в дракона – на него эта тряпка не налезет! Спалю ее к чертовой матери. Туда ей и дорога!

– Не обратишься, – хмыкнула старуха и указала на мою шею.

Я притронулась и ощутила под пальцами гладкую поверхность ошейника из какого-то эластичного материала с розовым отливом. Он был тонким, но прочным.

Черт побери, а я ведь даже не знаю, когда его на меня надели! Скорее всего, это было, когда меня, обнаженную, перетаскивали в купальни. Тогда я ничего не видела и была почти без сознания.

Попыталась найти замок, но нащупала только большое металлическое кольцо посредине.

– Что это за хрень?

– Средство сделать твою драконицу более сговорчивой. Теперь ты готова предстать перед Его Кесарьством. И горе тебе, если посмеешь огорчить его!

Комната Меракса Цезариона располагалась на самом верху Стальной Башни. Его Кесарьство жил прямо как Фиона из «Шрека». Хотя, не в моем бедственном положении сейчас было вспоминать веселые мультики из старого мира.

Даже не знаю, почему кесарь назвал свою комнату комнатой – на самом деле это были целые покои, состоящие из анфилады комнат и большой открытой галереи. Все здесь было очень роскошно и раздражало глаз – пышные багровые драпировки, позолоченная мебель, мраморные полы с вкраплениями драгоценной мозаики, огромные букеты кроваво-красных роз, источающие слишком сладкий, тяжелый аромат.

Его Кесарьство ожидал меня на балконе. Он сидел, развалившись на троне, и лениво любовался окрестностями.

Это был более удобный и мягкий вариант трона, напоминающий небольшой диванчик.

Перед Мераксом стоял невысокий золотой столик с живописно уложенными фруктами, сладостями и замысловатыми бутылками с напитками.

Дрогнув, я углядела за его спиной низкий одр, укрытый красным шелковым покрывалом. Неподалеку стояла мраморная купель, наполненная водой.

Все указывало на то, что кесарь собрался приятно провести время.

Приятно в его понимании.

Но явно не в моем.

– Мое любимое место для отдыха, – сказал Меракс, наливая вино в хрустальный бокал, инкрустированный рубинами.

На мгновение мне показалось, что напиток вспыхнул зеленым. Но это было лишь преломление лучей заходящего солнца.

Кесарь чуть шевельнул бокал, наблюдая, как напиток оседает на стенках.

– «Слезы жреца» – так называется это вино. Двести пятьдесят лет выдержки, благородный темно-рубиновый цвет. Вкус должен быть необыкновенным, бархатистым, маслянистым, с нотами ежевики и черной смородины. Но прежде мы кое-что проверим… Подойди.

Приблизившись, я увидела на столике маленький золотойподнос на котором лежало противное нечто, напоминающее козью какашку.

– Жабий камень – ты его, конечно, узнала, – проследил за моим взглядом Цезарион. – Знаешь, с недавних пор я не доверяю некоторым личностям, поэтому его для меня с помощью темной практики проверил жрец. Положи в бокал.

– Боитесь, что вино отравлено? – усмехнулась я, выполняя его приказ.

Хотя прикасаться к камню было в высшей степени противно.

– Слишком многие желают моей смерти.

– Вы не задумывались, что это неспроста?

– Такова судьба всех великих кесарей.

– От скромности вы не умрете.

Специальными золотыми щипчиками Меракс вынул камень из бокала и бросил обратно на поднос. С виду он совершенно не изменился.

Меракс удовлетворенно кивнул и пригубил вино.

– Ты только посмотри, какое чистое небо… – смакуя вкус, проговорил кесарь. – Навсегда чистое, ведь я знаю, что ни одна крылатая чешуйчатая тварь не появится в нем. Как же нам назвать этот цвет? Ультрамариновый? Индиговый? Знаешь, в детстве моей главной мечтой было расправить крылья и улететь в закат. Забавная детская мечта, не так ли? А что, пришлая, в твоем мире такое же красивое небо?

Я поперхнулась и нервно сглотнула, теребя перья на своем дурацком халате. Последнее предложение Меракса мне не понравилось. Вообще.

– Не понимаю, о чем вы.

– Это неправильный ответ.

Он знал! Узнал о том, что я попаданка!

Это был удар.

Цезарион вытянул руку с растопыренными пальцами и сжал их в кулак.

Ошейник на мне сдавил горло. Я подавилась воздухом и схватилась за его края, пытаясь оттянуть, но безуспешно. Это было жуткое ощущение удушья. Просто отвратительное! Нестерпимое.

– В моем мире небо еще красивее, кесарь! – с трудом прохрипела я. – Откуда ты узнал?

Только это был не главный вопрос. Главный состоял в том, что еще ему известно.

– Заклинатель зверей получит большую награду.

Цезарион снова взмахнул рукой, и воздух передо мной загустел, свиваясь в картину. Я увидела несчастного Злыдня, прикованного к камню, а рядом с ним нечесаного седого мужика с видом полнейшего головореза. На голове Злыдня была надета металлическая шапочка, к которой был прикреплен провод, ведущий к большому стеклянному сосуду. В этом сосуде, как в телевизоре то и дело мелькали видения из жизни кота. Там был мой мир – высотные дома, магазины, машины! А потом я увидела себя в джинсах и свитере! Мы с Сонькой сидели в кафе и болтали. Но вот эта картинка сменилась на совсем недавние события. Камера… я в желтом платье… мой побег… Риган… Я и Риган, поцелуй…

Рядом сидел какой-то хмырь, который быстро записывал все, что показывалось в сосуде.

Ну Злыдень, ну подлец! Я ж ему строго-настрого запретила за нами подглядывать!

– Вам за такое котья матерь бошки поотрывает, уши обгрызет, внутренности вытащит и на заборе развесит! – шипел перс на мучителей.

– Да сделай уже что-нибудь, нет сил эту шерсть слушать, – простонал мужик, который писал.

– Нельзя ему боль причинять, иначе не покажет больше ничего. Выуживание воспоминаний – процесс тонкий, – наставительно сказал Заклинатель зверей.

На этом видение будто кто-то выключил. Хотя известно кто – Меракс Цезарион.

– Почему ты сразу не сказала мне, что настоящая Сьюзен Салосская осталась в твоем мире и обманом надела на тебя Сердце Дракона?

– Потому что тогда ты бы сразу отрубил мне голову, чтобы его заполучить, – просто сказала я. – Вот только… Зачем тебе артефакт, который обращает человека в дракона? Ведь ты их ненавидишь!

– Кто сказал тебе это, иномирянка? – Меракс подался вперед и вытянул руки.

Я почувствовала, как порыв ветра поднимает меня в воздух. Этому невозможно было сопротивляться. В следующий миг меня перенесло через перила. Под моими ногами оказалась пропасть.

Внизу, во дворе, передвигались крошечные люди размером с муравьев.

Я бы не испугалась высоты, будь в обличии драконицы. Будь у меня крылья. Но человеческое тело накрыла паника.

– Драконы бывают разные, – проговорил Меракс, повелевая моим парением. – Огненные, как ты. Снежные, как Сайфер. Или, например, водные, как его сын Риган. Что так смотришь, Лиля? Так ведь тебя зовут в твоем мире? Лиля. Забавное имя. Я увидел достаточно, чтобы понять, что знаменитый профессор Академии ЯДа Риган Шакс – на самом деле дракон и сын Сайфера. Водный дракон, как я понял. Ну а я… Я обладаю стихией воздуха. Самая бесполезная способность, как по мне.

– Ты… Ты – дракон? – прошептала я. – Но как такое может быть? Почему тогда ты…

– Да, я дракон, который всю жизнь скрывает свою природу. Знаешь, в чем моя трагедия, иномирянка Лилия?

Меркас махнул рукой, и меня перенесло обратно на балкон. Упав на пол, я принялась хватать ртом воздух. Но все равно казалось, что его слишком мало. Так оно по-настоящему и было – проклятый ошейник не давал забыть о себе.

– Не знаю.

– В том, что я не могу обращаться в настоящего дракона. Да, я частично владею стихией воздуха, но этого недостаточно. Сколько раз я не пытался инициироваться, но каждый – тщетно. Знаешь ли ты это чувство, иномирянка, когда ты хочешь кончить и освободиться, перевоплотиться… Но не можешь. Я питал большие надежды на Сердце Дракона, что оно поможет мне в этом. Очень большие надежды. Но ты забрала его, перевоплотилась сама, а затем отдала наследнику Сайфера…

Я нахмурилась, соображая.

Риган говорил, что инициация дракона – это секс или убийство. Кажется, Цезарион решил это воплотить!

– Все те пропавшие девушки… Убийство которых повесили на Геллу Кромвел. Ты убивал их не просто, потому что тебе нравился сам процесс, а потому что пытался обратиться?

– Я пытался много-много раз, – ответил Меракс. Его светло-голубые глаза смотрели прямо на меня. – С самой юности, когда у всей стаи получилось, а у меня нет. Меня называли прокаженным. Но вскоре они горько пожалели о своих жестоких словах. Стаи не стало. Они отравились водой из озера – представляешь, какая трагедия. Кто-то запустил в него гюрз, которые отравили воду. В тот день не стало молодого дракона-изгоя Мераксиора. Зато в тот день родился человек, будущий кесарь Меракс Цезарион. Но эта чешуйчатая порода. Ее же не вытравить, ты сама теперь понимаешь.

– Зачем ты рассказываешь мне все это? – поморщилась я.

– Чтобы ты поняла, иномирянка – я не чудовище, которым ты меня представляешь. Впрочем, о твоем мире мы поговорим чуть позже. Чтоб ты понимала – он весьма заинтересовал меня. Но сейчас…

Цезарион окинул меня взглядом с ног до головы.

– У меня никогда не было драконицы. К тому же, она пришлая, из другого мира… Я думал, ты обычная проходимка и разбойница. Но ты оказалась другой. Не такой, как все. Чужой в этом мире. Точно так же, как я был чужим для своей стаи. Ты избрала наследника Сайфера, но, по незнанию, поторопилась с выбором.

– Риган убьет тебя. Ты отплатишь за все зло, что сделал ему!

– Я уже предпринял необходимые меры, Лиля. Восстание будет задушено в зародыше, мятежники казнены. А академии придется искать нового профессора по ядам. Профессиональные драконоубийцы, которые встретятся с ним совсем скоро, знают свое дело.

Внутри меня похолодело. Неужели все кончено? Все…

– Ты никогда не станешь драконом, Цезарион. Ты недостоин!

– Стану. Благодаря тебе.

– Не понимаю.

– А тебе и не нужно ничего понимать. Просто подчинись. Стань моей!

– Не получится. Я никогда не предам Ригана.

Меракс приблизился и схватил меня за запястья. В его голубые глаза страшно было смотреть. В них пышным цветом расцветала одержимость.

Теперь, когда я знала историю Меракса, его, наверное, можно было пожалеть. Или хотя бы понять.

Но у меня кесарь вызывал лишь отвращение. О чем я ему и сказала.

Меракс Цезарион был не из тех, кто спокойно принимает отказы. Он со всего размаху швырнул меня на постель.

Ошейник подавлял мою волю, но я все равно отталкивала кесаря, как могла. От него сладко пахло вином и дорогими маслами, втертыми в волосы, но он был такой чужой и оттого вдвойне отвратительный после Ригана.

Драконица внутри ревела и металась, как в клетке – она требовала своего дракона и только его. А наглого проходимца, покусившегося на святое, принадлежащее только ее истинному, ей хотелось перекусить пополам и сжечь!

– Я все равно получу то, чего желаю, – со стиснутыми зубами прошипел кесарь. – Покорись – прими меня. Иначе горько пожалеешь о своей строптивости, иномирянка.

В тот момент я поняла, что не зря на меня надели этот дурацкий халат. Ведь он раскрывался так легко, стоило только за шелковый пояс потянуть. Что Меракс и сделал.

Тогда меня охватило настоящее отчаянье и ощущение безнадежности, будто все кончено.

Наверное, все и впрямь было кончено…