Глава 17
— Ну, папа, ты даешь! — довольно протянул Егор, как только отец усадил его на стул в кухне, проверил, не намочил ли сын ноги, и, увидев мокрые носки, тут же отправил под душ. — Я уже не маленький…
— Перепугался я, сынок, — как на духу признался Агафонов. — Ты хоть понимаешь, что мог встрять? Сильно встрять… А если бы мы, — Агафонов попробовал подобрать слова. «Что мы? Спали? Не годится… Трахались? — Тем более. Принимали душ? — Вместе, ага!» — Если мы с Евой ушли бы кататься, если б Зак дрых в доме, кто бы тебя услышал? — тяжело вздохнул Михаил, провожая сына в ванную и настраивая там воду. — Да еще и снегопад усиливается. Давай, погрейся, а то заболеешь. Халат и носки сейчас принесу. Ну и насчет завтрака сообразим что-нибудь…
Агафонов вернулся в кухню, где Ева уже что-то доставала из холодильника.
— Смотри, тут яйца есть и творог в вакуумной упаковке. Еще я нашла муку и кукурузное масло. Сейчас сырники сделаю, — затараторила она. — А ты позвони Тонечке, она, наверное, уже обнаружила пропажу и волнуется. А ей нельзя…
«Тонечка, твою мать! — мысленно прорычал Агафонов, с ужасом представляя, какой путь проделал его сын. — По шоссе через поселок, потом через Горки-город… Километров семь наберется, — почесал затылок Михаил. — Час-полтора небось шел, плюс под калиткой с полчаса прыгал. Два часа на свежем воздухе не помеха для пацана, — сам себя остановил он и попытался унять злость на бывшую жену. — Только вот двигался Егор вдоль шоссе, и мало ли кто мог воспользоваться беспомощным мальчишкой… Блин, Нина! А ты даже не хватилась! — прорычал он, включая сотовый и не находя ни одного пропущенного вызова. — Спишь еще, красавица», — поморщился он, тыкая пальцем в контакт бывшей жены.
— Егор у меня, — не здороваясь, прорычал он, как только услышал знакомый заспанный голос.
— Как? Почему? — охнула Нина, растерявшись.
— У меня к тебе вопросы, Антонина Сергеевна, — прохрипел Агафонов, еле сдерживаясь. — Почему ребенок остался без присмотра? Где ты была, маманя?
— Ты на меня не дави, — пришла в себя Нина и тут же ринулась в атаку: — Мне после твоей вчерашней выходки плохо было. Только к утру уснула. Я при чем, что твой сын растет таким же невменяемым, как ты сам! — закричала она. — Сейчас же верни его! Слышишь!
— Это не вещь, Нина, — грустно заметил Агафонов. — Егор собрал рюкзак и пришел жить ко мне. Ему рядом с тобой находиться невыносимо. Понимаешь?
— Говори адрес, я сейчас приеду, заберу его! — заголосила она. — И, кстати, как он нашел тебя? Ты ему сам рассказал, где тебя искать! — заполошно вскрикнула она и повторила угрожающе: — Пусть не рассиживается! Говори адрес!
— Нет, — отрезал Агафонов. — Нам и без тебя хорошо. А если у тебя хватит наглости обратиться в полицию, я тебе этого не спущу, Нина. Тогда мы по полной программе разберемся, почему мой сын с риском для жизни добирался до моего дома, и что в это время делала ты. Поняла? А потом я подам в суд, и мы по новой определим место жительства Егора, но уже с учетом его собственного мнения… Поэтому сиди и помалкивай. Наслаждайся своим новым браком. И строй из здорового мужика циркового песика. А к нам не лезь, — предупредил он. — Егор останется жить со мной, Нина. Я сказал.
Бывшая жена от такого напора охнула и, ничего не ответив, нажала на кнопку отбоя. Агафонов покосился на погасший экран.
«Плохой знак, — поморщился он. Воевать с Антониной не хотелось. — Но на этот раз ты меня достала, гадина, — рыкнул он про себя и, вернувшись в кухню, сразу шагнул к Еве, в его старой растянутой майке колдующей над тестом. Привычно обнял и, поцеловав в висок, чуть было не усадил ее на стол, не раздвинул колени, не встал между ног… — Егор! — мысленно оборвал он сам себя. — Теперь хрен займешься любовью».
— Я вам тут мешаю, — проскулило от двери привидение в длинном до пят халате и с мокрой башкой.
— Нет, — улыбнулась мальчику Ева, проворно освобождаясь из тисков Агафоновских рук. — Мы очень рады, что ты добрался к нам живой и невредимый, — весело заметила она и потянулась к пиликавшему телефону.
— Да, Илья, — пробурчала недовольно. — Егор у нас. И тут останется. Если Тонечке сейчас тяжело уследить за сыном, то мы поможем, — совершенно спокойно ввернула она.
«Ну лиса, ну лиса! — восхищенно подумал Агафонов. — Как разговор перевела!»
— Успокой жену, — пресекла Евдокия дальнейшие упреки брата и тихо заметила: — Я не понимаю, в чем проблема, Илья? Егора, что, в детский дом определили или на галеры отправили? — Она ловко перевернула на сковородке подрумяненные сырники и деловито заметила: — Так, слушай внимательно. Тут дом совершенно пустой. Только кухня и спальня меблированы. Поэтому вместе с папой или с Никитой привези нам кровать. Что — какую? На которой спал Егор. Это временно. Где мы сейчас ее купим?
— Не надо! — замахал руками ребенок. — Пусть не приезжают! — испуганно заметил он. — Они хотят тебя избить и увезти Дуську обратно. Я поэтому и пришел, — горестно вздохнул Егор.
— Я не допущу драки, — пробурчал Агафонов. — И вас с Евой никому не отдам, — рыкнул он, обнимая любимую и сына одновременно. — Кровать нам понадобится, а все проблемы решим цивилизованно, — заметил он, ощущая, как в одночасье из завидного холостяка превратился в семейного человека.
«И мне это нравится, мать вашу», — мысленно рыкнул Михаил, а вслух бросил насупленно:
— Мужики пусть койку доставят. А Нине тут делать нечего. Предупреди, Ева!
«Хотя… Кому я втираю? Эта сволочь примчится первой. Захочет посмотреть на мой новый дом, сказать гадость и под любым предлогом забрать Егора. Ну погоди, стерва», — мысленно скривился он, понимая, что за сына придется побороться. И за своими думками о Егоре не учел самого главного. Дурак!
Естественно, никто никакую кровать не привез! Нина с Ильей победоносно вошла в прихожую и объявила:
— Собирайся, Егор! Мне тебя ждать некогда!
— Вот и не жди, — пробубнил мальчик. — Я не хочу с тобой жить. Ты меня не любишь!
— Поздравляю, Агафонов, — пропела Нина. — Теперь ты настраиваешь ребенка против меня.
— Уходите, — отрезала Ева. — В гости вас никто не приглашал. Вместо помощи от вас одни скандалы. Увози жену, Илья, — бросила она жестко. — Мы сами разберемся.
Агафонову хотелось предостеречь, объяснить, что лучше с Ниной не связываться. Не та весовая категория, совершенно не та!
— А ты! — заорала Антонина. — Ты кто такая? Думаешь, он на тебе женится? Ему же тебя специально подобрали! Коллектив уже задолбался его нападки сносить. Вот и приняли на работу девочку для утех! Куклу для босса! А ты и вправду подумала, что он влюбился в тебя, лошадь колченогая?!
Ева застыла как вкопанная, а Агафонов сжал кулаки и еле сдержался, чтобы не ударить бывшую жену. Да и сам поразился собственной злости.
— Пойдем, Антонина, — гневно прохрипел Илья и, дернув жену за руку, распахнул дверь.
— Да ты сама его спроси! — расхохоталась невестка и победно оглядела присутствующих. — Он в курсе событий. Небось поэтому тебя сразу в оборот взял…
— Тоня! — рыкнул Илья и, крепко схватив жену за руку, повел к калитке. — Достаточно! Ты уже все сказала, милая…
— Это правда? — прошептала Ева, полными слез глазами воззрившись на Агафонова. — Она говорит правду?
Михаил поморщился. Еще был шанс увести разговор в сторону, наврать с три короба…
«Но какой в этом толк? — мрачно отмахнулся Агафонов. — Если Ева придет на работу, и ей обязательно кто-то расскажет о злополучном заговоре топов!»
— Да, — скривившись, выдавил он из себя. — Топы мои решили меня отвлечь. Выбрали девушку в моем вкусе. Но ты мне и так очень понравилась, Ева! Я на тебя глаз еще в кондитерской положил… Только не решился подойти познакомиться. Перестань, — он наклонился к ней, собираясь поцеловать. — Давайте доедим и пойдем погуляем. Сегодня из-за снега кататься нельзя.
— Миша, — Евин локоток непривычно встрял между ними. — Я не хочу. Мне очень больно. Возможно, ты и не виноват… Наверное, я дура. Обрадовалась новой работе… Хотя понимала, что что-то не так с этой вакансией… Мне подумать надо, — заявила она, когда Агафонов взял ее за руку. — Отпусти, пожалуйста, — прошептала чуть слышно, силясь не разреветься.
Пришлось демонстративно убрать руку и отойти в сторону. Вернуться к столу. Доесть остывшие сырники, допить холодный кофе.
«Спасибо, Нина, — прорычал про себя Агафонов. — Удружила!» — тяжело вздохнул он и удивленно повернул голову на звук шагов. Ева, полностью одетая и чуть подкрашенная, стояла в прихожей. Натягивала куртку…
— Ты куда? — опешил Агафонов. — Подожди… Давай поговорим… Я тебя умоляю, девочка! Не руби с плеча…
— Нет, — мотнула гладко причесанной головкой Ева. — Я ничего не намерена пока решать, Миш. Съезжу к девчонкам в Сочи. Проветрюсь. А потом поговорим, ладно? — еле сдерживаясь, прошептала она.
— Давай я тебя отвезу, — ошарашенно предложил он, все еще не веря, что Ева уходит. — Ты там погуляешь, а я подожду.
— Нет, — снова покачала башкой она. — Мне нужно побыть одной. Я вернусь, Миша. Потом поговорим. А пока… мне очень больно…
— А как же ты доберешься до Сочи? — вскинулся он, преграждая ей дорогу. — Автобусом поедешь?
— Я вызвала такси, — прошептала Ева. — Уже ждет. Отпусти меня, Миш. Пожалуйста! — будто раненая, пробормотала она. — Я не могу…
Повисла пауза, и Агафонов даже растерялся.
«Что не можешь?! — хотелось заорать ему. — Видеть меня или выйти замуж? Только не это», — мысленно взмолился он, понимая, что при таких обстоятельствах Ева способна разорвать помолвку и вернуть кольцо, сколько бы оно там ни стоило.
— Твою мать, — пробурчал Агафонов, глядя вслед Еве. Ровная спина, гордо поднятая голова.
«Я знаю, малыш, как тебе тяжело, — вздохнул он, заходя обратно в дом. — Только ты вернись ко мне. Пожалуйста, Ева!»
Он прошел в спальню и, рухнув на кровать, закрыл глаза. Поймал себя на мысли, что жизнь остановилась и превратилась в сплошное ожидание. Когда возвратится Ева… И вернется ли она вообще…
Агафонов слышал, как в кухне сын моет посуду и переговаривается с Заком. Сколько времени прошло, как уехала Ева, полчаса или вечность? Он не знал.
«Нужно как-то взять себя в руки, — пронеслось в голове. Агафонов встал с усилием воли и замер на месте. — Что делать? И как вообще жить без Евы?»
Он подошел к окну и, воззрившись на снег, без устали сыпавший за окном, внезапно осознал, что свалял дурака.
— Она на трассе с чужим водителем, — рыкнул он. — Что за машина? А вдруг там резина лысая? А если занесет на скользкой дороге? О чем ты думал, идиот, когда отпускал ее? И главное, какой ж. пой ты думал? — прорычал Агафонов, мысленно давая себе под зад. — Придурок!»
— Папа, — раздался из-за спины голос Егора. — Нам нужно за Дуськой ехать, — решительно заявил сын. — И Зака возьмем с собой.7d423c
Агафонову хотелось поинтересоваться у маленького психолога, на кой ляд тащить в Сочи здоровенного пса, но он лишь кивнул и заметил на ходу:
— Конечно, сынок. Едем! Пять минут на подготовку!
Поспешно выехав на трассу, он понесся по знакомой дороге, молясь лишь об одном.
«Лишь бы с Евой ничего не случилось! А там… никогда не поздно извиниться и еще раз признаться в любви. Прижать к себе любимую женщину и никогда не отпускать. Объяснить ей, мать вашу, что кроме нее нет никого. Одна-единственная на все времена», — мысленно охнул Агафонов и только тут понял, что не знает, куда ехать и где искать своевольную Еву Макарову.
Звонок Агафонова застал ее около бассейна. В огромной чаше плескалась теплая вода, подогретая до двадцати восьми градусов. Взад-вперед по дорожкам сновали люди, а Ева с Янкой и Камиллой сидели в шезлонгах неподалеку и лениво переговаривались. Солнышко припекало, а табло, висевшее напротив, показывало день, час и температуру воды и воздуха.
— Тридцать семь на солнце, — прищурившись, хмыкнула Ева. — Удивительный курорт Сочи. В сорока километрах отсюда мороз, идет снег, и люди катаются на лыжах. А тут плещется море, растут пальмы, и народ разгуливает в одних плавках.
— Можешь тоже искупаться, — улыбнулась Яна. — Мы с Архипом каждое утро плаваем. Камиллу в воду не загонишь. Но вокруг нее и так влажность постоянно высокая!
— Я влипла по самые уши, — всхлипывая, тихо пробурчала Милка. — Мне теперь везде Рома Демьяновский мерещится. Я вон вчера вышла на набережную, показалось, что следят. Пришлось вернуться…
— Паранойя — наше все, — усмехнулась Яна.
— Нет, — покачала головой Камилла. — Папа всегда говорил, что слежку ни с чем не спутаешь, — со знанием дела вздохнула она и тут же провела ладошкой по руке Евы. — Как же хорошо, что ты к нам выбралась!
Ева всмотрелась в жалкую улыбочку Камиллы, перевела взгляд на Янку, лихо закручивающую в узел рыжие пряди, и прошептала довольно:
— Как же я рада, девчонки!
Она ничего не рассказала им про Агафонова. Ни о помолвке, ни о ссоре. Посчитала лишним хвастаться именно сейчас, когда все стало зыбким и ненадежным. Когда сама как дура поверила жене брата и понеслась сломя голову к подружкам. Как маленькая, честное слово!
«Даже если топы сговорились и взяли меня на работу, — хмыкнула она, любуясь голубой гладью бассейна и видневшимися неподалеку пальмами. — Ну и что! Одно дело — интрижка, и совершенно другое — настоящие чувства. Ты же до прихода Нины верила Агафонову, как самой себе! Ты приняла его кольцо, согласилась выйти замуж, — проворчала она, злясь на саму себя и отчетливо вспоминая нетерпение Агафонова. — Малышка, блин, — ругнулась Ева. — Могла бы выяснить все спокойно, как взрослый человек, — мысленно пробурчала она. — Так нет же, хвостом махнула, как та золотая рыбка! — скривилась она, понимая, что нужно позвонить Михаилу и сказать… — Что? Что ты ему скажешь, Ева?» — вздохнула она, пытаясь подобрать слова. Но в сумке тренькнул сотовый, и Ева, увидев, что звонок от Агафонова, весело прочирикала в трубку:
— Да, Миша, да!
— Где ты, девочка? — прохрипел он. — Как нам найти тебя в этом гребаном Сочи?
— Гостиница «Жемчуг», — выдохнула она. — Мы с подружками сидим у бассейна, — пояснила Ева и торопливо поинтересовалась: — А кто это мы, Миш? С кем ты едешь? — уточнила, внезапно испугавшись, что рядом с Агафоновым находится Демьяновский.
— Ну, кто-кто? — весело хохотнул Михаил. — Мы все. Я. Егор. И Зак! Все. Жди. Сейчас приедем, — отрывисто бросил Агафонов. — Я знаю, куда ехать. Минут через пятнадцать будем.
— Кто это? — хором спросили девчонки. — Что за мужик?
— Агафонов, — радостно выдохнула Ева. — Я выхожу за него замуж!
— Что? Когда? А кольцо есть?
— Конечно, — торжественно заявила Ева, доставая из потайного карманчика сумки колечко, уже ставшее ее личным талисманом. Натянула на палец и сунула руку под нос обалдевшим подругам.
— Класс, — прошептала Камилла.
— Сколько карат? — деловито осведомилась Янка, любуясь переливающимися на солнце гранями. — Красота! — выдохнули все разом, засмотревшись на квадратный бриллиант, играющий волшебными бликами. И ни одна из подруг не обратила внимания на мужчину, неспешно направляющегося к бассейну со стороны отеля.
— Попалась, голубушка, — осклабился Демьяновский, встав в тень вечнозеленого раскидистого дерева. Острым взглядом выхватил маленькую фигурку Камиллы, примостившуюся на шезлонге рядом с крупной рыжей девицей. Еще одна, смутно показавшаяся Роме знакомой, сидела напротив. Три головы, склонившись друг к другу, что-то рассматривали или обсуждали.
— Недолго музыка играла, Милочка, — поморщился Роман, направляясь к ничего не подозревающей троице.