Глава 18

Отель «Жемчуг», расположившийся прямо на побережье, как брат-близнец походил на знаменитую сочинскую «Жемчужину». Агафонов жил и там, и там. Вот только более молодой и современный «Жемчуг» привлекал больше. Своей инфраструктурой и вышколенным персоналом. Да и знакомство с Архипом Василиди, единоличным владельцем «Жемчуга», превращало отдых в райскую сказку. Вот и сейчас, нахально заруливая на парковку отеля, Агафонов привычно отмахнулся от сурового на вид охранника и, скорчив надменную гримасу, заявил:

— Я — гость Архипа Пантелеевича!

Охранник кивнул, пропуская черный крузак на ВИП-парковку, и что-то пробурчал в переговорное устройство.

— Вас ждут? — серьезно осведомился он.

— Конечно, — самодовольно усмехнулся Михаил, явно не рассчитывая встречаться с Василиди.

«Скорее всего, Архип куда-то уехал на праздники, — мысленно скривился Михаил. — На той же Поляне катается или на Мальдивах пузо греет», — хмыкнул он про себя, деловито входя в здание. Егор и Зак остались в машине, дабы не привлекать внимания. И весь расчет Агафонова сводился к быстрому броску к пляжной зоне.

«Мне только Еву забрать и уехать», — тяжело вздохнул он про себя и, пройдя через крутящиеся двери и рамку, обалдел. Около входа, в потертых джинсах и белой рубашке, стоял улыбающийся Архип и весело протягивал руку.

— Привет, Мишаня! — добродушно провозгласил он. — А я думаю, кто это ко мне приехал? Ты отдохнуть или по делу? Заранее бы позвонил, а то все люксы заняты… — сокрушенно добавил он. — Один, правда, освободится в течение часа…

Агафонов радостно потерся щеками с хозяином гостиницы и пробурчал, сморщив нос:

— Я по делу, Архип. Моя невеста тут с подружками встречается. Хочу забрать. Вроде как у бассейна сидят…

— Ева Макарова? — хмыкнул Василиди. — Да, они у бассейна. Камилла эта и моя Яна, — кивнул он и заржал во все горло. — Так, выходит, Мишаня, мы с тобой теперь вроде как родственники?

— А то! — довольно пробасил Агафонов, в душе не ведая, кто такая Яна, и считая за благо согласиться, стремясь как можно быстрее увидеть Еву. Он чувствовал, как его накрывает гнетущая паника.

«Из-за Евы? — мысленно уточнил он у самого себя. — Или из-за Егора, ждущего в машине? Наверное, из-за сына», — решил Агафонов и тут же осведомился у Василиди:

— Слушай, Архип, у меня там в машине пацан с собакой остался. Мне бы Еву забрать… Может, проводишь к бассейну?

— А почему с собой не взял? — удивился Василиди, и на холеном аристократическом лице проявилось явное недоумение.

— Так с собаками вроде нельзя, — неуверенно пробурчал Михаил и даже подбородок потер от нерешительности.

— Нельзя, — кивнул Архип. — Но ты же мой гость, а со мной все можно. Хоть жирафа привози или бегемота.

— У меня и так смесь кабана и медведя, — хмыкнул Агафонов и, позвонив Егору, велел: — Вместе с Заком иди сюда, сынок.

А потом с удовольствием наблюдал, как маленький мальчик и большой пес бегут ему навстречу.

— Классная собака, — рассмеялся Василиди. — Что за порода? — и, махнув рукой, повел гостей к бассейну. Агафонов тяжело сглотнул невесть откуда появившийся ком в горле. Тревога не проходила, а, наоборот, усилилась. И пройдя через холл гостиницы, нарядно украшенный к Новому году, процессия вышла во внутренний двор. И только теперь Агафонов понял, почему так сильно колотится сердце, и почему так неспокойно на душе.

Даже беглого взгляда хватило, чтобы заметить напряженную обстановку у бассейна. Высокий, до боли знакомый мужик и трое девушек громко выясняли отношения. Слишком враждебно и эмоционально.

«Дема, сыщик гребаный», — ухнул про себя Агафонов и прибавил шагу, заметив, как Ромка, изловчившись, схватил Камиллу и потянул прочь. Но Ева с Яной не дали ему уйти, пытаясь отбить подругу. Только у них мало что получалось.

«Против Демы не каждый мужик справится», — успел подумать Михаил, когда на Демьяновского, как по команде, прыгнули две воинственные девицы и попытались освободить третью.

— Твою мать, — в один голос взвыли Михаил и Василиди и на всех скоростях помчались к бассейну. Агафонов с ужасом наблюдал, как Дема, нимало нецеремонясь, оттолкнул в сторону рыжую девчонку, и она упала. Сделал небольшой выпад вправо, пытаясь сбросить Еву, вцепившуюся, будто клещ, в шею противника. Демьяновскому удалось наконец освободиться от надоедливой девчонки и снова скрутить попытавшуюся удрать Камиллу. Он направился прочь из гостиницы, волоча за собой брыкающуюся Милку. И уже считал себя победителем, когда Ева догнала подружку и ее похитителя и, подпрыгнув, ударила кулаком в челюсть. От неожиданности Ромка выпустил пленницу и подсек воинственную амазонку, но не смог удержать Камиллу. Та вырвалась и отскочила в сторону, намереваясь прийти на помощь Еве. Демьяновский уже собрался ее поймать, но тут подступила вторая красотка. Рыжая фигуристая Яна. Ромка, не глядя, махнул кулаком. И девчонка, получив удар в грудь, грузно осела и закашлялась. Даже издалека Агафонов заметил Ромкино лицо, искаженное злобой. Увидел, как тот хватает за шиворот Еву и, вытирая ладонью кровь с лица, тянет девчонку к бассейну. Ева яростно вырывалась. Но справиться с Демой не могла. Слишком неравные были силы. А зная бешеный нрав Демьяновского, Агафонов предпочел не рисковать.

— Зак, Ева в беде. Фас! — рыкнул он, совершенно точно понимая, что не успеет вовремя на помощь. Каждая минута на счету, или даже секунда. Что еще придет в голову разъяренному Деме? Пес торпедой рванул вперед и, вцепившись зубами в щиколотку, опрокинул на землю врага. Тот, взвыв от боли, ослабил хватку. Ева оттолкнула противника прочь, а Зак, поставив обе лапы на Демину грудь, победоносно посмотрел на хозяина. Агафонов, глянув на Еву, потирающую запястье, потом осмотрелся по сторонам, заметив Камиллу, застывшую статуей неподалеку.

— Милка, уходи! — прокричала Ева, морщась от боли и наблюдая, как огромная черная собака утробно рычит на врага и скалит зубы.

— Зак, — расплакалась Ева, потирая ушибленные голову и запястье. — Зак, ты успел…

Она тяжело поднялась и тут же угодила в объятия Агафонова.

— Как ты? — прорычал он.

— Рука болит, — поморщилась Ева. — Я приземлилась неудачно.

Он с презрением глянул на своего бывшего друга, враз потерявшего человеческий облик, и нехотя позвал пса: — Фу, Зак. Иди сюда.

— Ты натравил на меня свою собаку? — изумился Демьяновский, вставая. — Ага, ты?! На меня?

— Да пошел ты, — огрызнулся Агафонов. — Проваливай, пока я лично не врезал, — пробурчал он, склоняясь над Евой и осматривая враз опухшую кисть. — Это тебе моим кольцом прилетело, Дема! — поморщился он и добавил довольно: — Хорошо воевала, девочка. Ты у меня — боец!

— Что значит — проваливай? — холодно бросил Василиди. — Человек незаконно проник на частную территорию. Устроил дебош. Попытался похитить гостью, нанес увечья моей жене и ее подруге. Что стоите? Вызывайте полицию, — велел он только сейчас прибежавшей охране. — А этого пока заприте где-нибудь.

Василиди повертел головой, стараясь на глаз определить место, достойное для временного содержания Демы, заметил какого-то мужика в рубахе и войлочной шапке и осведомился грозно:

— Семеныч, у тебя в парилках есть кто-нибудь?

— Только ушли люди, — устало бросил красномордый банщик.

— Запри его до приезда ментов, — приказал Архип, презрительно посмотрев на пытающегося вырваться Демьяновского.

— Почему же ты меня предал? — сокрушался тот, бешеным взглядом пожирая Агафонова. — Мы же с первого класса вместе, Мих… Из-за какой-то девки натравил на меня собаку… Из-за телки, защищающей воровку… Это же банда, Мих, как ты не понимаешь… И тебя обворуют…

— Я сейчас, — пробурчал Агафонов, усаживая в шезлонг Еву, и в полшага оказался рядом с Демьяновским. — Она не кто-то, а моя невеста! А ты ударил ее. И хочешь, чтобы я поддержал тебя?

— Ну, я же не знал, что это твоя… ну, твоя…

— Нельзя поднимать руку на женщину, кто бы она ни была, — сокрушенно заметил Агафонов. — Моя, чужая… Ты ж не мужик, Рома, — скривился он. — Ты такое дерьмо. Редкостное.

— Конечно, — поморщился Демьяновский. — Я к тебе со всей душой. Дом, шампанское. Даже елку попросил украсить. А ты? Ты на меня, своего друга, собаку натравил. Из-за какой-то мокрощелки, размахивающей кулаками, переметнулся на сторону воровки! Вон, мне лицо порезала…

— Закрой пасть, придурок, — прорычал Агафонов и даже сам не заметил, как инстинктивно сжимаются пальцы. Как когда-то в детстве, привычно ударил в живот. Один раз, и сам скривился от боли, понимая, что сегодня потерял друга.

— Прощай, Дема, — пробурчал негромко, наблюдая, как, морщась, отворачивается Ромка.

Два простых, ничего не значащих слова разделили жизнь на до и после.

«Был друг — и не стало, — хмуро подумал Агафонов. — Или это произошло в тот момент, когда я отдал приказ своей собаке. Когда, невзирая на годы дружбы, безоговорочно принял сторону любимой. Даже если она не права. Сто раз не права!»

Он вернулся к Еве и внимательно всмотрелся в бледное лицо.

— Можешь встать? — прошептал он, надеясь, что вот сейчас они тихонечко дойдут до машины и поедут к себе.

— Голова немного кружится, — вздохнула Ева. — Я полежу чуть-чуть, ладно?

— Конечно, — растерянно кивнул Михаил и уселся рядом. — У вас обезболивающее где купить можно? — поинтересовался он у Василиди, осматривающего Янкину щиколотку.

— Около стойки размещения есть аптека, — пробурчал он.

— Сынок, сбегай за нимесилом, — попросил Агафонов, вручая Егору карту оплаты. Почувствовал, как вплотную к его ноге мостится мускулистый собачий бок.

— Зак, — протянул он, потрепав пса за холку. — Какой же ты молодец!

— Я вот что подумала, — пробормотала Яна, сморщив от боли красивое личико. — Новая концепция отеля. Мы разрешим гостям отеля (повтор, может, написать нашим гостям?) брать с собой на отдых любимцев. Естественно, за дополнительную плату.

— Ну, — протянул Василиди, усмехнувшись. — Разве что с коэффициентом два, дорогая…

— Конечно, — кивнула Яна. — Я уже и слоган придумала — «С любимыми не расставайтесь!».

— Удачно я женился, — фыркнул Архип.

— А Зака назначим почетным гостем. Разрешим ему останавливаться в нашем отеле, когда пожелает. Люкс с террасой переименуем в апартаменты Зака, — затараторила она. Агафонов весело усмехнулся, подозревая в глубине души, что у жены Архипа болевой шок. — А сопровождающие Зака могут остановиться вместе с ним. Там условия позволяют…

— Ага, — ехидно бросил Василиди. — Три комнаты и терраса. Кстати, номер вот-вот должен освободиться, — заметил он. — Оставайтесь у нас. Миша, Ева…

— Как решит Зак, — фыркнул Агафонов и добавил обеспокоенно: — Твои бойцы Ромку в горячей парилке заперли? У него сердце не очень… Может, отпустим его и обойдемся без полиции? Пусть штраф заплатит и валит… Кроме Евы и Яны никто не пострадал, но, если бы они не прыгали на здорового мужика, тоже остались бы целы.

— Да, — кивнул Василиди. — Сейчас распоряжусь. Только, Яна, — он строго глянул на жену. — Камиллы тут тоже быть не должно. Если человек настроен так воинственно, значит, деньги действительно пропали, — пробурчал он. — А нам с тобой важна безукоризненная репутация «Жемчуга». Этот красавец пустит слух, что в отеле воровской притон…

— Хорошо, — кивнула Яна. — Ей здесь все равно оставаться нельзя. Мать передаст паспорт, и она уедет.

— Нет, — строго бросил Василиди. — Завтра. Пусть возвращается домой, берет свой паспорт и летит куда хочет.

— Разумно, — пробурчал Агафонов, в глубине души жалея, что из-за какой-то темной истории поссорился с Ромкой.

«Всю жизнь дружили», — вздохнул он про себя и изумленно уставился на бывшего друга, что под охраной тащился мимо. Влажные брюки облепляли ноги, рубашка прилипла к груди, а черное пальто, накинутое на руку, казалось скомканным тряпьем.

— Послушай, Агафонов, — зло пробурчал Дема. — Я передумал тебе продавать дом.

— Да я и не куплю, Ром, — криво усмехнулся Михаил. — Долги верни. Там уже все сроки прошли.

— А если кину? — недобро хмыкнул Демьяновский. — Ты же теперь по другую сторону баррикад.

— Не обеднею, — поморщился Михаил. — Но в арбитраж обращусь. Ну, или еще куда-нибудь…

— Ты! — гневно прокаркал Дема и решительно направился к выходу.

— Как он вообще понял, что Камилла здесь? — вздохнула Ева. — Она же сидела тише воды…

— Карточки, — скривила полные губы Яна. — Ты же ее предупредила, а она не поверила. Решила, что ты придумала.

— Больше мне делать нечего, — возмущенно отмахнулась Ева. — Что у Милки с головой приключилось? — раздраженно пробурчала она и неожиданно охнула. — А куда запропастился Егор? Что-то его долго нет, Миша?

— Надеюсь, Демьяновский не взял его в заложники, — рыкнул Агафонов и понесся в отель, краем глаза заметив, что за ним следом несутся Ева и Зак.

— Мы — команда, — хмыкнул себе под нос Агафонов и, увидев сына, сидевшего на лавке с пакетиком нимесила в руках, опустился рядом. Поникшие плечики и расстроенная мордашка говорили сами за себя, удаляющаяся под конвоем гордая фигура Демьяновского — тоже.

— Что он тебе сказал? — требовательно поинтересовался Агафонов, обнимая сына.

— Что ты — предатель, пап, — всхлипнул Егор. — Что ты предал его и мою маму…

«Вот же сука! — мысленно рыкнул Агафонов. — Тварь поганая… нашел, на ком отыграться!» — он внимательно посмотрел на сына, перевел взгляд на запыхавшуюся Еву и Зака и пробурчал недовольно:

— Это он от злости, сынок. Я тебя никогда не предам, — воскликнул горячечно. — Тебя тоже, — притянул Еву к себе и усадил рядом. И ты, Зак, тоже член нашей семьи…

Агафонов задумался, напряженно подбирая слова, когда, ласково огладив Егора по голове, в разговор вступила Ева.

— А ты сам как думаешь? — как взрослого спросила она. — Этот гад мог меня утопить в бассейне, если бы не Зак. А кто ему отдал команду? — она воззрилась на Агафонова заплаканными глазами и пробормотала чуть слышно: — Спасибо, что выбрал меня… а не этого парнокопытного.

— Да я и не выбирал. Тебя я люблю…

Он не успел договорить, как Ева, плача, бросилась ему на шею.

— Ты с ним с первого класса дружишь, а со мной только недавно познакомился, — прорыдала она, уткнувшись Михаилу лицом в грудь.

— Ева, — раздался рядом требовательный голос. — Ваш номер на тринадцатом этаже. Бери свою семью и отправляйся рыдать туда, — весело заявила Яна. — А то наши постояльцы решат, что кто-то умер и мы наняли профессиональную плакальщицу…

— Нужно позвонить моим, — прошептала Ева, поднимаясь в лифте. — Пусть заберут наши вещи из этого дурацкого дома… Пусть там сам Демьяновский сидит, как сыч, — хмыкнула она. — У кого-то из местных есть ключи? — поинтересовалась серьезно. — Правда, Миша, я не хочу даже возвращаться туда.

— И я! — порывисто вскрикнул Егор. — И кататься на лыжах тоже не хочу!

— Значит, остаемся здесь, — рассмеялся Агафонов. — Купальник и плавки внизу купим. Я видел магазинчик.

— А мы правда сможем жить все вместе? — настороженно поинтересовался Егор, выходя из лифта. — Ну, как одна семья.

— Конечно, — кивнул Агафонов. — Мы и есть семья. И постараемся не разлучаться, — пробубнил он, заходя в просторный и светлый номер, откуда открывался потрясающий вид на море. Большое красное солнце одним боком уже плескалосьв волнах, расцвечивая на водной глади золотую дорожку. Недалеко от берега сновали чайки, видимо, кто-то кормил их хлебом, какие-то корабли торопились побыстрее вернуться в порт.

— Красота! — восхищенно воскликнул Егор, выбегая на террасу. Агафонов уже шагнул за ним, но вовремя заметил, как Ева осторожно баюкает ушибленную левую руку.

— Покажи, — велел он, возвращаясь, и, когда она убрала ладошку, увидел расползающийся отек и опухоль. — Срочно в травмпункт, — проревел он, желая снова повстречаться с Демьяновским и открутить ему голову.

Море, чайки, закат тут же потеряли свою привлекательность, а все мысли обратились к Еве.

— Наверное, перелом, — прошептала она, трогая одутловатые пальцы. На здоровой руке блеснуло, играя гранями, помолвочное колечко.

— Если б я знал, какая ты боевая, — хмыкнул Агафонов, хмуро кивая на кольцо, — я бы тебе кастет подарил. С бриллиантиками!

— Дуська у нас смелая, — затараторил Егор, вбежав в комнату. — Знаешь, папа, Илья и Никита ее всяким приемчикам обучили. Будешь себя плохо вести, она и тебя поколотит! Как дядю Рому…

— Боже мой, — притворно вздохнул Агафонов. — Моя нежная красавица-невеста побила самого Демьяновского, грозу нашей пятнадцатой школы… На ком я женюсь, святые угодники! — воздел он руки к небу.

— Обычно я не дерусь, — как ежик, фыркнула Ева. — Но у меня два старших брата. Поневоле нужно держать ухо востро, — смущенно улыбнулась она.

— Уже нет, — пробормотал Агафонов, обнимая ее и целуя в висок. — У тебя есть я, помнишь? — слегка касаясь губами ее щеки, прошептал он.