Глава 22
Пройдя через рамку в зал отлетов, Агафонов невзначай приметил здоровенного лысого мужика. Косая сажень в плечах, косуха и берцы. Михаил сразу узнал его и даже взвыл тихонечко. Хоть темные «авиаторы» и закрывали пол-лица, узнать старого рокера Влада Хоука не составило труда. Тот в окружении охраны стоял около входа в бизнес-центр и, казалось, кого-то ждал.
— Интересно, приглашенная звезда тоже летит в Израиль? — хмыкнул Михаил, когда Ева прошла рамку и забрала с транспортера сумочку.
— Где? — охнула она и, встретившись взглядом с Хоуком, как ни в чем не бывало потрусила навстречу к знаменитости. Агафонову ничего не оставалось, как двинуть следом.
— Камилла уже здесь? — услышал он, подходя поближе.
— Да, — хмуро кивнул Влад. — Рад, что ты приехала проститься. Хоть повидал тебя…
— Можно подумать, давно не виделись, — пробурчала Ева и, повернувшись к Агафонову, взяла под руку. — Мы вместе, Владислав Иванович…
— Проходите, — хищно улыбнулся он и хмурым взглядом окинул Агафонова.
— Я не понял, — прошипел он, входя в небольшой коридор. — Твоя подружка летит бизнес-классом? А на дверях у нее Влад Хоук? Что происходит, Ева?
— Ничего, — отмахнулась она. — Влад — Милкин дядя. Тоже приехал проводить. Наверняка отец попросил присмотреть. Между собой ее родители не разговаривают уже лет десять…
— А-а, — протянул Агафонов. — А почему она сразу к нему не обратилась? Странно как-то…
— Наверное, в городе не было, — пожала плечами Ева. — Влад же все время на гастролях, — пробормотала она и со всего маху кинулась к Камилле, одинокой мокрой мышью сидевшей около огромного панорамного окна.
— Милочка моя, — всхлипнула Ева. — Как же мы тут без тебя.
— Я ненадолго уезжаю, — прошептала та. — Папа сказал, что все очень быстро уладит…
— Почему ты ему сразу не позвонила? — вздохнула Ева. — Может, стоило привлечь его и разобраться в ситуации…
— Мама не любит, когда я с ним общаюсь, ты же знаешь. Но пока я была в Сочи, люди Романа дважды к нам приходили. Запугивали ее. Она позвонила Владу, а тот сразу же связался с отцом. Теперь все стоят на ушах. Мама лежит с приступом гипертонии и вовсю клянет мужиков…
— Обычное дело, — сквозь слезы улыбнулась Ева. — Все старо как мир.
— Я с папой долго не выдержу. Максимум месяц. Зная его характер…
— И твой тоже, — закивала Ева и погладила подружку по руке. — Все обойдется, — улыбнулась она, и Агафонову показалось, что на душе стало легче.
«Ну не станет такой добрый и эмоциональный человек, как Ева, обманывать! Меньше слушай Нину», — мысленно поморщился он и, усевшись напротив, принялся исподволь разглядывать невесту, трогательно и нежно прощавшуюся с подружкой. Минут через пять к ним присоединилась Яна. И Агафонов в который раз подивился, как две таких ярких красавицы выбрали себе в подруги неказистую незаметную мышку.
«Ты лучше скажи, как Дема, любитель гламурок с накачанными губами и сиськами, умудрился связаться с такой нелепой курицей, — про себя хмыкнул Агафонов, мысленно отмечая короткие брючки и странные поношенные ботиночки, и такую же облезлую куртку. — Если девица приходится Хоуку родной племянницей, потратил бы штуку-другую баксов и купил бы ей мало-мальски приличный прикид», — подумал он. Постепенно мысли перетекли на работу. Агафонов вспомнил, что так и не посмотрел сегодня проект нового бизнес-центра. Не почитал заключение экономистов.
«Сколько ж мне бабла потребуется? — мысленно почесал он репу. — Смогу я вытянуть такой проект без Кармигодяна или придется брать его в партнеры? — хмыкнул он про себя и с интонацией Этуша воскликнул: — Сам нэ хочу! Да!»
За своими думками он не расслышал, как объявили о посадке. Камилла засобиралась, замешкалась. Неуклюже чмокнула в щеку Еву, а следом Яну. Метнулась на долю секунды в объятия Влада и, подхватив небольшой рюкзачок с болтающейся сбоку обезьяной, поплелась к выходу. Агафонов заметил, как из соседних кресел поднялись два крепких парня, пожали руки Хоуку и двинули следом за Камиллой.
«Охрана, блин, — мысленно охнул Агафонов. — Вот тебе и бедная девочка, Дема, — проворчал он про себя. — Не суйся к ней, бро, — предупредил он и даже решил позвонить бестолковому другу, но на время отбросил эту затею. — Нужно узнать точно, кто у сиротки папа. А лучше, пусть Демьяновский разбирается сам. Втянул Егора, блин», — криво усмехнулся Агафонов и, как только Ева повернулась к нему, предложил:
— Тут хорошая кафешка на втором этаже. Не желаешь попить кофейку?
— С удовольствием, — улыбнулась Ева. — Что-то день нервный сегодня.
— Тогда пойдем, — радостно возвестил Агафонов, беря невесту под руку.
— А ты, Яна? — поинтересовалась отрывисто Ева. И не успел Михаил подумать, что только Яны ему сейчас и не хватало, как грациозная рыжуля мотнула гладко зачесанной головой.
— Не могу, Дусик. Дел полно. А завтра уже назад ехать… Архип ждет…
— Вот и разбежались твои подружки, — усмехнулся Агафонов, усевшись в кафе и сделав заказ. Они выбрали столик около широкого панорамного окна и лениво наблюдали, как по взлетному полю спешат автобусы, доставляя пассажиров к самолетам.
— Интересно, какой Милкин, — вздохнула Ева. — Никак не определишь…
— Почему? — хохотнул Агафонов. — Нужно проследить, куда сейчас подъедут скорая, пожарная и полиция. Тут не ошибешься, — радостно возвестил он и взял ее руки в свои. — Хорошо, хоть без драки обошлось, — заметил ласково. — Ладно в отеле у Василиди, но, если бы ты начала драться в аэропорту, мне бы пришлось выручать тебя из кутузки…
— Ничего не случилось, — весело отмахнулась Ева. — Твой Демьяновский прошляпил Милку и остался в дураках!
— Главное, найти настоящего вора, — пробурчал Агафонов и хотел было добавить, что их с Евой это уже не касается, как кто-то подошел к столику.
— Не помешаю, — скорее возвестил, чем поинтересовался Влад Хоук, придвигая стул и садясь во главе стола.
— Нет, Владислав Иванович, — пискнула Ева.
— Милочка сказала, что ты замуж выходишь, — печально заметил он. И Агафонову тут же захотелось начистить морду этому старому пердуну, невзирая на его размеры и бешеный нрав.
— Да, — коротко бросила Ева. — Мы с Мишей женимся в конце января, — доложила она.
Хоук кивнул, вероятно, знал заранее.
— Жаль, что Нэлка не дожила до такого праздника, — горестно пробурчал он и, криво усмехнувшись, добавил: — Меня ты, конечно, не приглашаешь, маленькая…
— Нет, — категорически отрезала Ева. — И ты знаешь причину.
— Конечно, — кивнул он. — Я не претендую, — заметил негромко и задумчиво уставился в одну точку.
«Почему бы и нет? — мысленно поинтересовался Агафонов. — Вот тебе и знаменитость на свадьбе. Даже приплачивать не придется».
— Ты мать давно навещала? — внезапно спросил Хоук и, не дожидаясь ответа, сообщил: — Мы с сеструхой недели за две перед Новым годом ездили. К ней девчонки из нашего класса притащились. Ритка с Ольгой. Долго сидели, а потом решили Нэлку навестить, — смаргивая слезу, покивал лысой башкой Влад. — Мне позвонили и поехали.
— Так вот откуда столько цветов, — печально улыбнулась Ева. — Мы с Никитой заезжали. Вы, наверное, весь рынок скупили.
— Ага, — кивнул тот и мутными глазами уставился на Агафонова. — Береги ее, понял? — рыкнул Хоук и пробурчал, обращаясь только к Еве: — Счастья тебе, девочка! Если что-то нужно, звони, — предупредил он и, резко поднявшись, шагнул к выходу. Агафонов глянул вслед. Огромный мужчина пересек небольшой зал и быстро направился вниз, не обращая внимания на охрану поджидавшую у стеклянных дверей кафешки.
— Странный тип, — пробурчал Михаил. — Зачем подходил? Что хотел?
— Мне бы на воздух, Миш, — прошептала Ева и даже руку к горлу приложила. — Меня всегда тошнит, как его вижу, — тихо призналась она.
— Не объяснишь, что происходит? — напрягся Агафонов и, подавая Еве пальто, сделал знак официантке. — Простите, мы передумали, — улыбнулся он самой формальной из своих улыбок.
А выйдя из здания, взял невесту за руку. Повел в рощу, расположенную с другой стороны дороги. Ева молча брела по утоптанной тропинке. Не обращала внимания на начавшийся снег, не заметила ветви деревьев, покрытые инеем. Размышляла о чем-то своем, и даже постороннему человеку становилось понятно, что она встревожена и подавлена.
— Почему ты так расстроилась? — осторожно поинтересовался Агафонов, считая встречу с Хоуком неприятной, но не самым страшным событием в мире. — Мужик своеобразный, конечно, но он вроде тебя ничем не обидел, — тихо заметил он, прижимая ее к себе и убирая с лица любимой снежинки.
— Я его терпеть не могу, — прошептала она, и Агафонов внезапно осознал, что впервые со дня знакомства его легкая и веселая Ева плохо отозвалась о ком-то.
— А он, наверное, понятия не имеет, — улыбнулся Михаил, нежно целуя Еву в глаза, полные слез, в лоб и щеки. Его губы ласково и невесомо пробежали по ее лицу. Ева, чувствуя теплое дыхание Агафонова, прижалась к нему сильнее, бесцельно водя рукой по плечу. Смахивая талые кристаллики снега моментально ставшими мокрыми пальцами. Ее голова покоилась у него на груди, на той самой белой сорочке от Бриони, через которую отлично слышалось биение Агафоновского сердца.
«Вот так бы стоять… ничего не говорить… — подумала она и тут же отругала себя. — Тебе хорошо, Макарова, — мысленно хмыкнула Ева. — На тебе свитер и кашемировое пальто, а Миша в одной куртке и тонкой рубашке».
Додумать она не успела. Агафонов, ласково приподняв ее подбородок, накрыл ее губы своими. И когда его язык вторгся ей в рот, она забыла о нахлынувших горестях, раз и навсегда пообещав себе больше никогда не расстраиваться из-за прошлого.
— Расскажешь, что происходит? — с улыбкой поинтересовался Агафонов, всем своим видом показывая, что готов послужить жилеткой. — У меня и носовой платок имеется, — невзначай бросил он и даже показал небольшой квадратик из белоснежного батиста. — Можешь реветь не стесняясь, — добавил с легкой усмешкой. — Я вытру все твои слезы.
Евдокия кивнула, но снова молча зарылась у него на груди.
— Может, домой поедем, Ева? — тихо предложил он. — Я найду способ тебя утешить…
— Нет, — мотнула она головой. — Если рассказывать, то только не дома, — в сердцах бросила она и снова замолчала, будто что-то обдумывая.
— Ева, — пару минут спустя, не вытерпев, позвал Агафонов. — У меня нет желания превращаться в сугроб. Пойдем-ка в машину, девочка.
— Нет, — вздохнула она, словно решившись. — Я все равно должна тебе это рассказать. Мы женимся… И не хочу, чтобы ты узнал какие-то сплетни от всяких доброхотов. Наверняка найдутся такие.
— Мы можем поговорить и в машине, — осторожно заметил он, мысленно ругая себя последними словами, что сам привел ее в эту распроклятую рощу.
«Как только ума хватило, — ухнул и неожиданно огляделся вокруг свежим взглядом. — Жаль, что тут ничего построить нельзя. Место отличное, — хмыкнул он про себя. — Но если нежилое помещение, то можно. Торговый центр, например», — внезапно подумал он и внимательно посмотрел на Еву.
— Ты решила играть в молчанку, — нахмурился Агафонов. — Я тебя сейчас возьму в охапку, как на парковке, и донесу до машины. Так что начинай излагать, девочка…
— Влад… он — старый мамин друг, — пробормотала она. — Они…
— Я так понял, что были знакомы со школы, — осторожно вставил Агафонов, желая Хоуку провалиться под землю или лучше в оркестровую яму.
— Да, — кивнула Ева. — Милкина мама и Влад — двойняшки. Они не похожи совершенно, но родились с разницей в десять минут. И с первого класса дружили с моей мамой.
— Ну и хорошо, — не понимая, почему встреча с давним другом семьи так подействовала на Еву, пробормотал Агафонов.
— Они учились в одном классе, дружили… И Влад… Ну в общем, он — первая мамина любовь. И, как оказалось, единственная, — тяжело сглотнула она. — Всем вокруг жизнь перепортили. Папе, нам, тете Гале! — вскрикнула Ева как раненая.
— Не хочешь, не рассказывай, — предупредил Агафонов. — Мне наплевать по большому счету, кого любила твоя мать и по ком до сих пор страдает Влад Хоук. Положить с прибором, Ева! Если тебе больно говорить, то просто забудь. Это не твоя история, девочка…
— Не моя, — печально качнула она головой и направилась обратно к машине. — Но когда-нибудь найдется человек с черной душой, кто пожелает тебе открыть глаза на нашу семью. Поэтому я и хочу, чтобы ты знал все от меня! Знал, как я ненавижу измены! Ненавижу их на собственной шкуре! Это вранье, двуличие, когда один из супругов предает второго! Ежедневно! И час за часом в своих мыслях! Я прощу тебе все, Мишенька. Даже если ты вдруг обанкротишься и нам придется жить от зарплаты до зарплаты. Если ты заболеешь, я стану бороться и выцарапаю тебя из лап болячки. Я поеду с тобой на край света и не пожалуюсь на условия. Но только не изменяй мне, не предавай меня, слышишь?
— Ева, — добродушно воскликнул Агафонов. — Ну что с тобой приключилось, а? У меня дела идут в гору, грех жаловаться. Я вроде ни на какие болезни не жалуюсь и регулярно прохожу обследование. Уезжать на ПМЖ ни с тобой, ни без тебя никуда не собираюсь. И сам категорически против измен. Слышишь? Что тебя так взволновало, любимая? Ну дружила твоя мать с этим Владом. Ну любила его. Нам-то что?
— Они были любовниками, — выдохнула Ева. — С десятого класса, и собирались пожениться. Но поссорились. Влад уехал поступать в Москву, а мама встретила папу и вышла за него замуж. Влад закончил какой-то институт, сколотил группу и стал знаменитым. Мама родила нас и хорошо жила с папой. При всяком удобном случае говорила, как нас и отца любит. А потом у Камиллы умер дедушка. Влад приехал на похороны. И все закрутилось по новой. Только никто вокруг не догадывался. Влад вернулся в город, и, оказывается, они с мамой строили уже какие-то планы. Папа сквозь пальцы смотрел на всю эту возню, а сам встречался с Алиной. Почему никто из них не подал на развод, я не знаю… И многое мне известно по обрывкам разговоров, намекам… Никто же не обращает внимания на маленькую девочку, правда? Играет кто-то в куклы, ну и пусть играет…
— Она брала тебя с собой? — ужаснулся Агафонов и, обняв Еву за плечи, притянул к себе.
— Нет, — слабо улыбнулась она. — Мама оставляла меня играть с Камиллой. Но тетя Галя и бабушка Валя обсуждали мою маму и Влада. А мы с Милкой играли рядом и все слышали. Многое я не понимала тогда. Но запомнила все. И поверь, у меня было время восстановить эти разговоры в памяти. Я люблю ее до сих пор. Ее невозможно не любить. Но если бы папа повел себя по-другому, если бы мама думала и о нас, ее детях, жизнь сложилась бы иначе и она была бы жива.
— Ну сама подумай, — ласково протянул Агафонов, — как ее сложная жизнь повлияла бы на твою? — поинтересовался он, тщательно подбирая слова.
— Она нервничала из-за этого Влада. Никак не могла выбрать, с кем остаться. Папа бы ей нас не отдал. Да и Хоуку трое чужих детей не приснились бы в ночь глухую. Не тот он человек, чтобы с ним можно было б построить семью. А пока мама думала, Влад закрутил роман с какой-то малолеткой и попался на этом. Был страшный скандал. Бабушка Валя, его мать, и тетя Галя вопили в голос. Потом мы с мамой вернулись домой, она приготовила обед. Отругала братьев за бардак в комнате, легла на диван и умерла. Папа сказал, что сосуд лопнул.
— Ева, — прошептал Агафонов. — Я клянусь тебе, любовь моя, — заглянул он ей в лицо и взял ее руки в свои. — У тебя не будет поводов для волнений. Гулять я точно не собираюсь. Ты тоже… Значит, проблема измены нам не грозит…
— Наверное, — тяжело вздохнула она. — Знаешь, дети алкоголиков обычно не пьют. Вот и я на примере родителей боюсь измен. Страшно боюсь.
— Как мне еще убедить тебя? — рыкнул он, прижимая ее к стволу дерева. — Как заставить поверить мне? Как доказать, что я не верблюд и не Рома Демьяновский…
— Я люблю тебя, — прошептала Ева, обвивая обеими руками его шею. — Верю тебе безоговорочно, Миша.
— То-то же, — пробурчал он, снова целуя ее. — Никому тебя не отдам… Пойдем обратно, девочка, — улыбнулся он, беря ее за руку. Я замерз как собака…
Лениво переговариваясь дорогой, они тихо брели к машине. Ева чувствовала, как старые боль и обида уходят прочь. Растворяются в тепле Агафоновских рук, в его страстных и горячих поцелуях.
«У нас с Мишей своя жизнь, — подумала Ева, — и нечего оглядываться на родителей. Нет причин быть несчастными, если они не смогли стать счастливыми. Мы вместе, и это главное. Мы любим друг друга, и это навсегда».
Ева будто бы со стороны наблюдала, как Агафонов, крепко сжав ее руку в своей, переходит дорогу. Важный и сосредоточенный. Она чувствовала, как ее обволакивает спокойствие и тихая радость.
«Ты только мой, Мишечка», — вздохнула она про себя, ощущая небывалый прилив нежности к этому строгому и взрослому мужчине, и уже хотела поделиться с Агафоновым своими мыслями, когда он остановился посреди тротуара, обвел растерянным взглядом пустую площадку около входа в аэропорт и негодующе прогудел:
— Ептиль, гребаный сарай, а где моя машина?