Глава 23
— Вон твой сарай, — толкнула Агафонова в бок Ева. — Как ты мог забыть, что на парковке поставил?
— Да я хотел зарулить на тротуар, прямо к входу, — облегченно вздохнул Михаил, направляясь к любимой тачке. — А потом вспомнил, что у меня же есть пропуск. Лично начальником аэропорта выдан… Вот и воспользовался, а в памяти отложилось…
— Старичок, — хихикнула Ева. — Вот придет к тебе Альцгеймер, придется тебя везде за собой водить. На маникюр, по магазинам…
— Что? — изумился Агафонов. — Куда?
— Я в интернете читала про пожилую пару. Дедушка всегда сопровождал свою жену на маникюр или стрижку. И бабулька как-то поделилась, что везде берет его с собой. Иначе он потеряется. У него Альцгеймер, и он ничегошеньки не помнит. Как по мне, так это самая лучшая история любви, Миша.
— А мне кажется, я никогда не слышал более искреннего и нежного признания, — улыбнулся Агафонов, прижимая Еву к груди. — С тобой, девочка, я согласен жить до глубокой старости, — прошептал он. — Но все-таки хотел бы обойтись без Альцгеймера и Паркинсона.
Склонив друг к другу головы, они рассмеялись. Агафонов, чмокнув Еву в нос, предложил:
— Поедем домой, а? Пока сейчас в центр вернемся через все пробки, придется уже за Егором ехать…
— Меня так уволят, — притворно вздохнула Ева.
— Не надейся, — весело хмыкнул Агафонов и тут же разочарованно заметил: — Я забыл! Пообещал твоему отцу бригаду штукатуров прислать.
— Сильно стена лопнула? — озадаченно поинтересовалась Ева. — Здание вроде новое…
— Да, как раньше говорили, с такими трещинами нужно к гинекологам обращаться, а не к строителям, — фыркнул Михаил, выезжая с парковки и одновременно звоня кому-то из прорабов.
«Слава богу, объяснились, — мысленно усмехнулся он, покончив с делами. — А то Нина наша — ни слова лжи! Одна ересь… Все перевернет вверх дном и даже мертвого убедит в своей правоте. Коза, блин, — выругался он про себя, прибавив парочку ласковых для бывшей. — Ну ты и сам-то хорош, — ощерился он. — Веришь всяким идиоткам, да еще потом мучаешься от тоски. Любишь Еву — вот и верь ей одной», — велел сам себе Агафонов и на красном сигнале светофора огладил округлую коленку, обтянутую офисными черными брючками.
— Сейчас домой завалимся, — довольно предложил он, хитро поглядывая на сидящую рядом женщину, — можем вместе ванну принять, чтобы согреться. И сразу в кроватку, да? — легкомысленно заметил Михаил и, когда Ева радостно кивнула, почувствовал, как счастье волной разливается по груди. — А потом я съезжу за Егором, — вздохнул он, понимая, что не хочет оставить сына даже на одну ночь у Нины.
Он уже свернул на трассу, ведущую прямо к дому, когда ему позвонил Кислицын.
— Тут это… — попытался он подобрать слова. — У меня есть кое-какая версия, кто стоит за письмами и подделкой вашей подписи, Михаил Александрович.
— Рассказывай, — грозно велел Агафонов и почувствовал, как портится настроение.
«Нужно было не брать трубку, — в сердцах подумал он. — Какого хрена…»
— Я не могу, — пробормотал Кислицын. — Мне бы подъехать к вам, поговорить с глазу на глаз…
— А до завтра наш разговор отложить нельзя? — хмуро осведомился Агафонов. — Я, конечно, заинтересован в поимке и автора подложных писем, и туалетного поэта. Но не то чтобы горело, Николаич. Есть ли смысл через весь город ко мне ехать?
— Да, Михаил Александрович, — пробубнил он. — Я боюсь, завтра уже поздно будет. Ну и вам нужно время подумать…
— Даже так? — криво усмехнулся Агафонов, тормозя около дома. Он покосился на часы и пробурчал недовольно: — Сейчас без пятнадцати три. Вот часам к четырем и подгребай, лады?
— Объект номер один? — уточнил Кислицын.
— Он самый, — хмыкнул Агафонов и, отложив телефон в сторону, повернулся к Еве. — У нас с тобой на все про все один час, малыш, — печально улыбнулся он. — Потом за каким-то лядом Кислицын припрется.
— Значит, трахаемся в душе, — деланно вздохнула Ева и закатила глаза.
— Самый классный вариант, — весело бросил Агафонов. — Три в одном, Ева! Согреемся после прогулки. Займемся любовью и сразу искупаемся. Или наоборот. Чур, очередность действий выбираешь ты!
— Заметано? — подмигнула она и, выскочив из машины на расчищенную дорожку, понеслась к дому. Но Агафонову вдруг захотелось поймать ее. Перебросить через плечо и, будто пленницу викинга, внести в дом. Ему хватило и пары шагов, чтобы догнать невесту и ловким движением закинуть себе на спину. И сразу по хребтине заколотили маленькие кулачки. И Зак, выбежавший навстречу, зарычал, не поняв, а потом залаял и заскакал вокруг Агафонова и Евы, как придурашливый щенок.
— Отпусти, — весело запричитала Ева, стукая его по заднице. — Отпусти, Миша!
— Яволь, моя госпожа, — выдохнул Агафонов, ставя невесту посреди коридора.
— А я думала, ты меня так в душ отнести хочешь, — фыркнула она, стягивая с ног угги, и прокричала на бегу: — Кто последний, тот и лузер!
Агафонов рассмеялся, давая ей фору. И пока Ева, первой заскочив в санузел, включала воду и доставала с полки полотенца, Михаил насыпал корма собаке и почесал за ушами.
— Какой же ты молодец, Зак. Умный пес, — прошептал он, потрепав любимца за холку. А когда шагнул в ванную, услышал странный мотивчик.
— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью! — неслось из душевой. Михаил вступил под горячие и мягкие струи, лившиеся будто бы с потолка. Обнял Евдокию, танцующую словно под дождем, и прижал к себе. Провел ладонью по мокрой груди и, тут же приподняв Еву за бедра, прислонил ее к стене.
— Ох, — вздохнула она, обвивая его торс ногами. Потерлась грудью и, обхватив руками за шею, полезла целоваться.
— Я уже не могу, — прошептала она с придыханием и заерзала в его руках, полностью вбирая в себя «малыша». — Я даже никогда не думала, как же это классно заниматься любовью… — выдохнула она и дальше уже не смогла вымолвить ни слова. Только застонала, когда пальцы Агафонова огладили внутреннюю сторону бедра, а язык на правах завоевателя вторгся в полуоткрытый рот…
Они вывалились из ванной, когда часы показывали без пяти четыре, а сотовый Агафонова разрывался от трелей.
— Твою мать, — рыкнул он, наскоро натягивая тренировочные штаны и майку. — Кислицын уже приехал! Ты выйдешь?
— Нет, — замотала головой Ева. — Лучше поваляюсь, — заявила она, голышом плюхаясь в кровать и натягивая одеяло по самый подбородок.
— Хорошо, — кивнул Агафонов и помчался открывать дверь Кислицыну, уже минут пять как томившемуся около калитки.
Тот осторожно прошел мимо сердитого Зака.
— Все нормально, Зак, — предостерег пса Агафонов. — Это наш гость, — заметил строго.
— Гляди-ка, все понимает, — восхитился Кислицын и, войдя в прихожую, остановился нерешительно.
— Пойдем на кухню, — махнул рукой Михаил и осведомился радушно: — Чаю хочешь? У нас со вчера пироженки остались…
— Нет, — застеснялся вдруг Кислицын. — Я же по делу, — бросил он на ходу и, повесив куртку рядом с пальто Евы, заторопился вслед за хозяином. Агафонов с любопытством глянул на тонкую папочку в руках начбеза и проворчал незлобиво:
— Давай, не томи, Николаич!
Тот быстро открыл застежку и выудил на свет божий одинокий листочек.
— Вот вроде брат-близнец наших писем, — пробурчал он. — Даже будто роспись твоя, Саныч, с такими же завитушками.
— А ты, блин, графолог, — недовольно поморщился Михаил и непонимающе уставился на некое гарантийное письмо, оповещающее главного врача клиники нервных болезней Макарова Вадима Ильича о том, что полный идиот Агафонов непременно оплатит лечение бывшей жены. В размере…
«Гребаные порося, — мысленно ругнулся Михаил. — А ты, придурок, гадал, кого Нина развела на деньги! Тебя поимели, а ты и не заметил», — рыкнул он про себя и, еле сдерживаясь, решил уточнить.
— По этому письму выплаты проводились?
— Да, — кивнул Кислицын. — Я ж как нашел. Подумал, что раз вот так с ходу прислали Еве, то наверняка использовали эту схему раньше. А для чего могли использовать? Только для вывода денег. Вот и полез в программу и принялся искать всякие сомнительные суммы.
— Много нашел? — поморщился Агафонов, прекрасно понимая, кто стоит за этим письмом.
«Ладно Нина! — мысленно вздохнул он. — Но и Надька-то в курсе! А ей я доверял…»
— Надежда Сергеевна знает о твоих изысканиях? — поинтересовался он небрежно. — Ничего не заподозрила?
— Знает, — весело махнул рукой Кислицын. — Мы же с ней вместе искали! Сам бы я ни в жисть не раскопал, — гордо заметил он. По всему выходило, что искала лично Надежда Сергеевна в присутствии начбеза.
— Странно, что ж это она не приехала, — скривился Агафонов. — Стыдно на глаза показаться?
— Надя к сестре рванула, — пробубнил Кислицын. — Сказала, что по-свойски разберется. Она, как и вы, впервые письмо это видела. Мы документы кадровые подняли. Надежда Сергеевна с вами в командировке была. Вы в Москву на какую-то выставку ездили…
— Да помню я! — процедил Михаил. — Ты лучше скажи, как письмо в офис попало?
— Понятия не имею, — развел руками Кислицын. — Если сейчас Надежда прижмет сестру как следует, то та сама, наверное, расскажет.
«Нина? Расскажет? Ну-ну», — мысленно усмехнулся Агафонов, а вслух сказал:
— Спасибо, Николаич, что сразу сообщил. Я разберусь! — и напустив на себя занятой вид, протянул руку Кислицыну. Эту манеру Агафонов давно перенял у чиновников. Нужно вовремя дать понять человеку, что ему пора. А то так ничего не успеть за досужими разговорами. Когда Михаил вернулся в дом, Ева уже вышла на кухню. Черный спортивный костюм по последней моде прятал от жадных взглядов все формы и изгибы…
— Сними этот балахон, — прошептал Агафонов. — Иначе я его сам с тебя стащу…
— Что это? — проигнорировав его просьбу кивнула она на письмо, так и оставшееся лежать на столе. — Кислицын выявил, кто автор?
— Тонечка, — негодующе скривился Михаил. — Убил бы…
— Помни о моем племяннике, — проворчала Ева и, пожав плечами, воскликнула: — Это то письмо, из-за которого были проблемы с оплатой? Она его подделала? Зачем?
— Вот сейчас и узнаем, — пробурчал Михаил и, недолго раздумывая, позвонил бывшей жене.
— Нина, — рявкнул в трубку и тут же услышал лепет с придыханием.
— Мишенька, — проворковала Антонина. — Илечка к тебе Егорку повез. Я так благодарна тебе и Дусечке…
— Ты ей зачем письма отправляла от моего имени? — грозно поинтересовался Агафонов и, слушая заверения бывшей жены, что она хотела как лучше, полез в холодильник. Выудив кусочек сыра, оставшийся после завтрака, быстро засунул его в рот. Лениво прожевал, пока Нина пыталась объясниться.
— Я на такси ехала мимо, — причитала она. — И увидела, как Дусечка входит в твой офис. Поняла, куда она устроилась на работу. Но нам всем хотелось, чтобы Евдокия влилась в семейный бизнес… Вот я и решила… Простое желание помочь… — расплакалась она.
— Ладно, я понял, — скривился Агафонов. — Ты у нас просто сподвижница добрых дел, Антонина Сергеевна, — хмыкнул он недобро. — Ладно, пока, — бросил отрывисто, жадно наблюдая, как Ева накрывает стол к ужину.
— Подожди, Миша, — жалобно всхлипнула Нина. — Пожалуйста…
— Ну что еще? — недовольно пробурчал Агафонов.
— Надя сказала, что тебе про первое письмо уже доложили, — пролепетала она. — Я тебя очень прошу, не говори об этом Илье. Он не поймет…
— Да и я не пойму, Нин! — еле сдерживаясь, рыкнул Михаил. — У меня даже в башке не укладывается… — тяжело вздохнул он.
— Вот и не надо такую светлую голову забивать всякой ерундой, — хмыкнула Нина. — Я тебе деньги выплачу. Материнский капитал за второго получу и тебе долг отдам, — тут же заверила она. — Только, пожалуйста, не поднимай шум. Умоляю…
Агафонов покосился на Еву, явно прислушивающуюся к разговору.
— Моя жена уже в курсе, — рыкнул он и, поймав ее удивленный взгляд, приложил палец к губам.
«Молчи!»
— Я только не понял, зачем тебе это понадобилось, схемотехник хренов, — пробурчал он негромко.
— А как бы я, по-твоему, с Ильей познакомилась! — вскрикнула она. — Я прочла его интервью в журнале. Увидела фотографию и поняла, что хочу именно этого мужчину. Умного, доброго, интеллигентного! Вот и пришлось пойти в клинику и записаться на прием, — вздохнула Нина. — Только Илья не терпит никакой лжи. И мы поссоримся, — снова всхлипнула она. — Пожалуйста, промолчи! И Дусе скажи…
— Нина, — остановил ее Агафонов. — Мне ничего возвращать не нужно. Я же как-то прожил без этих денег и не обанкротился, — усмехнулся он. — Перестань нервничать. Просто считай это моим вкладом. Инвестированием в твое счастье, — улыбнулся он и добавил более мягко: — Договорились?
Ева во все глаза смотрела на будущего мужа. Естественно, она сразу поняла, что произошло. И опасалась скандала. Она точно знала, какая последует реакция. Как оскорбится Илья… И как разгневается отец.
«Мишка так красиво все разрулил, такие правильные слова сказал», — всхлипнула Ева и, поставив разогреваться в духовку жаркое, приготовленное домработницей, кинулась на шею Агафонову.
— Ты такой молодец, Миша, — расплакалась она. — Я так тебя люблю!
— О господи боже мой, — пробурчал Агафонов, целуя ее в висок. — Главное, разобрались, — вздохнул он и заметил с напускной серьезностью: — Перестань реветь, Евдокия!
— Хорошо, не буду, — шмыгнула носом она и расплакалась как маленькая.
Утешая Еву, Агафонов отчетливо понял, что за эту вот девчонку готов убить. Любого, кто способен ей навредить.
«Дема — стервец, — мысленно рыкнул он. — Только одна Евина рука стоит, чтобы разуть тебя до трусов. Оставить ни с чем. Сука. Мало того, что на жену мою с кулаками полез, так еще и сыну гадостей наговорил, — ощерился Агафонов и самому себе напомнил, что пришло время вернуть обратно все займы, выданные Демьяновскому. — С Нинкой я воевать не стану. Все-таки мать Егора, — мстительно фыркнул он, — а Рома Демьяновский самоустранился из списка друзей», — мысленно хмыкнул он, оглаживая Еву по голове, потом по груди и ягодицам.
— Ну-ну, девочка, — прохрипел он, прижимая ее к себе и совершенно забывая о бывшей жене и Деме. — Давай вернемся в спальню, — сипло предложил он и тут же поморщился. — Егор сейчас приедет… — протянул с досадой. — Ты не жалеешь, что мой сын живет с нами? — поинтересовался Агафонов, через силу отпуская Еву. — Так бы сейчас завалились в койку…
— И ходили бы голодными и нечесаными, — весело хмыкнула Ева и, вывернувшись из загребущих лап Михаила, поставила на стол еще одну тарелку. — Давай Илью пригласим к столу. Заодно Тонечка немножко успокоится, — заговорщицки предложила она.
— Разумный шаг, — весело хмыкнул Агафонов. — Неизвестно, сколько времени твой брат выдержит мою бывшую, но я уже уважаю его за смелость и бойцовский характер, — рассмеялся Михаил. — А раз мы с тобой загадали вместе жить до глубокой старости, — улыбнулся он, — значит, и твоих родственников мне терпеть до самой смерти, — фыркнул он и тут же получил полотенцем по плечу. — Ну и нам с ним отношения как-то нужно наладить… Все-таки твой старший бро! — поспешно исправился Агафонов и, шагнув к Еве, снова притянул ее к себе. Он довольно уткнулся носом ей в темечко и даже на секунду зажмурился от переполнявшего его счастья. И сам удивился, когда в башке неожиданно зажглась красная лампочка.
«Осторожно, Мишаня! Не облажайся! Не потеряй ее! — Агафонов мотнул головой, словно прогоняя охватившее его наваждение. — Ну что может случиться? — поинтересовался он сам у себя. — Ева прямо заявила, что не простит только измену. А учитывая, что я ближайшие пятьдесят лет налево не собираюсь, все остальное мы сможем решить! Ева хоть и молодая девчонка, но очень разумная, — подумал он, целуя невесту в висок, потом в шею и как можно крепче прижимая ее к себе. — Ерунда все», — мысленно отмахнулся Агафонов, даже не подозревая, что граната с выдернутой чекой уже упала неподалеку и вот-вот взорвется.