Глава 8

Я таращилась на румяный хлеб с прожаренными полосками, будто его готовили на решетке гриль, и ветчину с сыром, и прозрачный стакан со сладким чаем на подносе. Не то чтобы я никогда подобной еды не видела, не такой уж разносол. Поразил меня сам факт того, что лощеный хлыщ элитного сорта сам, без чьей либо помощи, приготовил сэндвич и чай для меня. Для грязной оборванки, которая хотела его обокрасть. Роберт Шварц, при всем своем снобизме, заносчивости и эгоистичности, не раздумывая позаботился о какой-то замарашке с улицы, узнав, что она давно не ела. Казалось, от испытываемого стыда мне и кусок в горло не полезет, но виноватый тон Роберта меня убедил, что отказываться не стоит. – Маруси еще нет. Это все, что я умею готовить в отсутствие своего повара. Ешь. Поставив поднос на прикроватный столик, Шварц уселся в кресло у окна, шторы которого не были задернуты. Странноватый и мрачноватый обитатель этого дома на фоне мерцающих звезд выглядел еще более фантастическим, чем при тусклом свете кабинета. Больше Роберт не произнес ни слова, молча наблюдая, как я нерешительно беру сэндвич и с какой жадностью пью обжигающе-горячий чай. Потяжелевший от горячей пищи желудок спровоцировал еще большую усталость. Уже почти утро, и веки потяжелели так, что после каждого моргания их всё тяжелее было разомкнуть. – Спасибо, – искренне поблагодарила я Роберта. – Облопалась, как поросенок в яблоневом саду. Соболиные брови метнулись на лоб, наверное, ему трудно поверить, что одним куском хлеба с колбасой можно утолить голод. Но я всегда мало ем, даже когда нам удается устроить пирушку с ребятами, я не могу съесть больше, чем обычно. – Спокойной ночи, кукла Аня. Завтра поговорим, – неторопливо поднявшись из кресла, Роберт направился к двери. Как завтра? Я не хочу ждать до завтра! – Если ты хочешь секса с неодушевленным предметом, то сейчас самое время! Я от усталости не хочу лишний раз шевелить и пальцем! – в отчаянии залепетала я. Кошмар! Я уже сама уговариваю на секс этого ненормального! Дурдом на скалах приобрел нового пациента. – Извращенка, – деланно изумляясь, хмыкнул Роберт. Ошарашив меня этим званием, Шварц ушел, заперев дверь с обратной стороны. Откинувшись на мягкую подушку, я думала только немного выждать, прежде чем вернуться в кабинет и забрать со стола деньги. Но, очередной раз моргнув, открыла глаза, когда уже солнечные лучи начали просачиваться через шапки гор, растекаясь невероятно нежным рассветом. Живя в городе всего в десятках киллометрах отсюда, я и подумать не могла, что утро в наших краях бывает настолько красивым и красочным. Поднявшись с постели, я невольно улыбнулась новому дню, потягиваясь и приближаясь к окну. Не соврал Роберт – вид на долину из его окна действительно потрясный. “Спускайся завтракать, кукла Аня”, – внезапно раздался голос Шварца из круглой колонки на столике. Черт! Он что следил за мной всю ночь? Снова облачась в свой костюм куклы, я разглядывала каждый угол спальни в попытке найти камеры, но так их и не обнаружила. Перспектива быть героиней домашнего видео для взрослых меня не привлекала. Как-то вчера я не подумала о том, что в этом доме все напичкано техникой, и нет никаких гарантий, что у Роберта не останется компрометирующих меня записей. И эта мысль, и мысли о том, что надо обговорить четкие условия моего освобождения, появились в голове только со свежестью утреннего ветра из разбитого окна. Дом еще не ожил после сна. Осторожно спускаясь на первый этаж, я поняла, что из прислуги еще никого нет. В холле-гостиной находился только Роберт, с утра уже тыкая пальцем в свой планшет. – Где мои деньги? – сразу спросила я, так как, выходя из спальни через кабинет, на столе их не обнаружила. Знаю, звучит очень нагло, но жеманничать мне недосуг. Да и не в моем характере, если честно. Притворство и подхалимство на мое женское вооружение никогда не поступали. Шварц от моего вопроса тоже слегка обалдел. – Ты про те восемь миллионов индонезийских рупий, что вчера стянула из сейфа? Восемь миллионов! Обалдеть! Не то чтобы у меня есть тариф на секс, но зная, что эти деньги помогут малышу Дану, я готова даже дважды побыть игрушкой Шварца. Бонусом, так сказать. – Да, ты обещал, что я заберу их сразу, – твердо решила я играть только на своих условиях. – Ну да, – широко распахнув глаза, таращился на меня Шварц, как на ненормальную. – И на что тебе такие деньжищи? Вчерашняя забота обо мне и то, что он не тронул меня, понимая, насколько я была вчера измучена, говорили о том, что этому толстосуму не чуждо сочувствие. И я решила рассказать ему правду. В конце концов, я ничего не теряю от этого. Если он изначально хотел меня обмануть, то и это его не заставит передумать. – Моему маленькому брату Богдану нужна операция в Израиле, – начала я и, наткнувшись на недоверчивый взгляд хмурого хозяина, замолчала. – Операция стоит меньше пятидесяти тысяч рублей? – с нескрываемым скепсисом спросил Шварц, и теперь настала моя очередь таращиться на него. – Именно столько ты украла из моего сейфа, если конвертировать миллионы рупий в рубли. – Операция стоит больше пятидесяти тысяч… долларов, – ответила я и зажмурила глаза, чтобы сдержать подступающие слезы. Получается, что украла я меньше, чем мы с ребятами потратили. Это полный провал, кукла Аня. Роберт молчал, и я открыла глаза, только когда услышала голос Глеба Георгиевича, который приглашал кого-то в дом. Вот и настал рабочий день. Глеб Георгиевич вошел в холл в компании молодого человека. Не желая обживаться еще кучей свидетелей моего проникновения в дом, я снова застыла куклой. Со всеми я точно спать не буду. Тем более за бумажные миллионы, которые совсем не миллионы. А уж от вошедшей со стороны кухни Маруси точно такой валютой не отделаешься. – Роберт Адамович, к вам Платон Андреевич пожаловал, – зачем-то возвестил Георгиевич, ведь гость уже вошел, и Роберт не слепой. – Доброе утро, Роберт Адамович, Платон Андреевич! А я-то гадаю, почему завтрак на двоих подавать велено! – доброжелательно заулыбалась Маруся. – Чего хмурый такой? Не выспался? – поздоровавшись с Робертом, спросил гость. – Угу. Всю ночь с… куклой играл, – буркнул Шварц, мотнув головой в мою сторону, чем приковал взгляды всех присутствующих ко мне. И если Платон и Георгиевич просто глазели, то эмоциональная Маруся ахнула, вскидывая руки с зажатым в них полотенцем. – Жениться вам надо, Роберт Адамович, – с глубоким переживанием за личную жизнь работодателя всхлипнула кухарка. Только в этот момент Роберт обернулся в мою сторону и понял, что я снова играю роль куклы. – Говорила я Адаму Давидовичу, это ваше увлечение роботами до добра не доведет! – продолжала причитать Маруся, печально покачивая головой. – Около вас столько девушек достойных вертится, а вы, Роберт Адамович, все в куклы играете! – Какие куклы? Аня – живой человек, вы что, ослепли все? – раздраженно рыкнул Роберт, видимо, неприятно стало, что его прислуга отчитывает. – Он сошел с ума! – пуще прежнего всполошилась Маруся, накинувшись на Глеба Георгиевича. – Звони Давидычу, мальчика нужно спасать! Пришедший с Глебом Георгиевичем гость тем временем подошел ко мне ближе, с интересом разглядывая мое лицо. Никаких веснушек и родинок у меня от рождения не было, моя кожа всегда была идеально ровного здорового цвета, но сегодня под глаза легли тени усталости и недосыпа. У Платона были изумительно красивые глаза ярко-зеленого цвета с густыми черными ресницами. Вот на них я и зафиксировала взгляд, глядя как бы сквозь Платона, чтобы мои глаза выглядели бездушными и пустыми. – Не бывает таких красивых девушек от природы. На ней же ни грамма косметики нет, – подлил масла в огонь паникующей Маруси гость. – Да кукла она, андроид чертов! – твердила Маруся, уже готовая вещать на весь мир, что планета в опасности, раз такие качественные экземпляры мужчин, как Роберт, предпочитают сношаться с роботами, а не с женщинами. – Ни приголубить не сможет, ни ухаживать, ни ребенка родить! Баловство все это, Роберт Адамович! За ухмыляющейся моськой Платона я не видела, как реагирует Роберт на причитания Маруси, однако градус его кипения стал понятен, после того как он рявкнул на меня: – Аня, перестань притворяться и познакомься с моими… надзирателями! Расскажи всем, для чего ты здесь! “Ах ты предатель!“ – мгновенно вскипело у меня в груди. Я ведь ему после ночного жора почти доверять начала! Думала, что раз не вышвырнул меня в разбитое окно вслед за вазой, значит, не такой уж и псих! Ну получай тогда! Я, конечно, не Роберт и подготовиться не догадалась, но память у меня отличная! – Я кукла Анита, роботизированный андроид модели “G”, стану девушкой вашей мечты, – подражая голосу “Алисы”, произносила я четко то, что запомнила из презентации. – Со мной ты можешь осуществить все свои тайные сексуальные желания… Полотенце Маруси улетело на пол, глаза чуть не последовали за ним. Женщина в ужасе прижала руки к щекам и принялась издавать нечленораздельный вой. Платон же, наоборот, начал смеяться, как ненормальный. И только у Глеба Георгиевича хватило выдержки увести гостя и Марусю из холла, когда взбешенный Роберт вскочил с кресла и принялся ругаться с “Куклой”. – Так, значит, дрянная кукла Аня? Посмешищем меня выставить решила? – сверкал небесно-голубыми глазами Роберт, нависнув надо мной горой и ухватив за подбородок. – А ты хотел, чтобы все эти люди узнали, что я воровка? – тихо прошипела я в ответ, воспользовавшись тем, что мы снова остались наедине. – Ты слишком преувеличиваешь свою значимость, кукла Аня! Да никому дела нет до того, кто ты такая! – рычал на меня Роберт, отрываясь за свое ущемленное самолюбие. – Кто бы говорил, – съязвила я в ответ. – Это для твоего самомнения в городе места не хватило, раз ты в долине решил гнездиться! В этот момент из дверей кухни снова показался Глеб Георгиевич, и мне пришлось перейти опять на “поставленный” голос: – Да, мне очень понравилась эта ночь. Для Аниты не важен размер полового органа, она гнется в любые стороны. Короткое недоумение в глазах Роберта сменилось тем самым хищным звериным прищуром, которым он пугал меня ночью. Днем, оказывается, он выглядит не менее опасным. – А я ведь почти тебе поверил, предательница! Хотел отпустить после завтрака. Но теперь даже не мечтай! – перешел Роберт на зловещий шепот, чтобы Глеб не смог расслышать его слов, а для него гаркнул: – Глеб Георгиевич, глаз с нее не спускайте! Дав распоряжение следить за мной своему седовласому холопу, Роберт размашистым шагом скрылся из холла в том же направлении, куда ушли Маруся и Платон.