Глава двадцатая. Марат

Импульсивность.

В памяти до сих пор сидят случаи из молодости, когда я в проблемы влезал из-за этой черты характера. С возрастом старался искоренить в себе это дерьмо, но вышло не до конца. Иногда прорывается сквозь осознанность и портит мне жизнь.

Так и вчера случилось. Телефон всмятку, новый не удалось ночью достать, отложил на утро. Забрать получилось около двенадцати, раньше глаза разлепить не смог из-за того, что вернулся поздно. Я, честно говоря, особо и не волновался, зависимости не имеется, но вот Дарьке, судя по её взволнованному голосу, несколько седых волос обеспечил.

Пришлось все дела переносить и в ресторан её после салона сотовой связи гнать на предельной скорости.

— Марат! Наконец-то! Что у тебя с телефоном было? Всё утро звонила, слушала голос автоответчика. Я себе места не нахожу… Устроили мне погром, спугнули постоянных гостей, накрутили меня. Смотри… — ладони вперед протягивает, а у меня в глазах рябить начинает от их дрожи.

К себе сестрёнку притягиваю, по спине глажу, пока её колотить не перестает.

— Успокойся. Запрись в своём кабинете, я всё улажу. Вкратце ситуацию я понял, позже подробности мне нарисуешь.

На закупках Дарька попалась. Доверила этот вопрос третьим лицам и пролетела. По бумагам один поставщик, а по факту имя компании в отчётах нарисованное. Продукты левые, суммы в документах из воздуха взяты. Кто же станет разбираться в непричастности собственника? Всё сейчас на сестру полетит, несмотря на то, что на деньги кидали именно её.

Последствия банкета, который у неё заказан был, в виде многочисленных обращений в больницы — то ещё веселье. Так и вскрылось.

— Он занят…

— А там им что надо? У тебя же документация в другом месте хранится. Сама говорил, что кабинет — личное пространство для передышек.

— Там твой друг с главным по комиссии, единственное помещение без хаоса вокруг, я им и предложила. Он совершенно случайно заглянул после того, как всё началось. Пообедать хотел. Увидел всё это, предложил свою помощь… Я растерялась, ты не отвечал на мои звонки… — начинает что-то быстро лепетать в своё оправдание, а я к сути возвращаюсь.

— Какой ещё друг?

— Мы его в «Радуге» тогда встретили. Помнишь? Когда втроём с Мирой сидели.

С «другом» Алиев сильно преувеличил. Когда-то были, не спорю. Только вот давно уже всё в землю зарыто.

— Ладно, посиди за каким-нибудь столиком. Выпей кофе с коньяком, последнего можно от души налить. Я тебя потом сам домой отвезу, — кивает в ответ, волосы нервно приглаживает. На губы взгляд опускаю — искусаны все. Не помешает Дарьке дома с племяшкой отсидеться несколько дней.

Пусть кулинарит своё несъедобное месиво, а я за это время постараюсь замять конфликт.

В дверях едва лбами не сталкиваемся с незнакомым мужиком примерно моего роста. По роже его довольной понимаю, что счастье ему сегодня привалило отнюдь не малое. Сколько месячных зарплат, интересно, ему Алиев пообещал за решение всех проблем?

— Какие нынче запросы у местных структур? Номер счёта для возврата мне пришли. Лучше сегодня, не люблю в должниках ходить.

— Я помогал красивой женщине по доброте душевной, а не тебе. Никакого долга нет, — скалится, дразнит меня намёками на свои намерения в сторону Дарьки.

Цирковое шоу от Алиева, а у меня персональный билет на лучшее место. Клоун.

— Ты даже дышать в сторону моей семьи не смей. Если старые обиды решил на сестре выместить — думать забудь, — моментом с языка срывается. Сказанное осознаю, лишь заметив удивление в глазах бывшего друга.

— Сестре? Я думал, это ба…женщина, — исправляется под моим взглядом. — Твоя. Ну, не скрою, побесить хотел тебя через неё — не более. А тут такая информация вскрывается. Подробности будут?

— Нет, — бросаю резко, но стул для себя отодвигаю. Всё равно рассказать придётся, раз уж начал. Не у меня выпытает, так Дарьку достанет своими расспросами.

— Да ладно, Марат. Я умру от любопытства. Насколько мне помнится: у твоего отца был один ребёнок, который сейчас сидит передо мной.

— Никому.

— Никому, — подтверждает старую клятву. С тех времен, когда близкими друзьями были.

— Как выяснилось, дети могут рождаться и вне законных браков, — усмехаюсь, откинувшись на спинку стула. — Ходил отец на сторону. Любовница вытрясла из него крупную сумму за аборт и молчание, но со сроками промахнулась — поздно было делать. Признаться побоялась, родила и отказалась от девочки. Я сам о Дарьке узнал пару лет назад, она в другом городе жила. Сюда перевез, ресторан открыл, так спокойнее. Особо не распространялся, как ты успел заметить — только матери через некоторое время признался, но они обоюдно решили не знакомиться. Надежда была, что передумают, но… Теперь уже и говорить об этом не стоит.

Всё правдой было. Единственный человек после матери, которому я все факты выложил. Почти все — не стал особенно в историю сестры углубляться, совсем лишним было бы.

— Как узнал?

— Подруга женщины той на меня вышла. Мамаша Дарьки на последней стадии рака душу хотела облегчить, письмо накатала, слёзно умоляла девочку найти. Два с лишним десятка лет жила спокойно и о судьбе родного ребёнка не беспокоилась, а перед смертью проняло. Поняла, видать, что натворила.

Как можно ребёнка своего вот так бросить — для меня до сих пор загадка. Женщина та умерла через несколько дней после того, как подруга её со мной связалась. Не успела на дочь посмотреть. Жизнь наказала.

— Её удочерили? — Эмин напрягся, кулаки сжал.

Неужели настолько проникся?

— Детский дом.

Кулак тяжелый в стол врезается.

И я его прекрасно понимаю.