Глава двадцать первая. Марат

Мне самому до безумия жаль Дарьку. Она особенно не делилась со мной подробностями жизни до совершеннолетия, но я примерно могу представить условия, в которых маленькой брошенной девочке пришлось существовать.

Ни единого родного человека рядом.

Это, действительно, страшно.

Только, с другой стороны, я рад тому, что ей не довелось познакомиться с кулаками нашего отца.

— Так куда тебе бабки перекинуть? — разрушаю повисшую тишину, решив довести дело до конца.

— Клининг лучше вызови, я не бедствую. Считай, что я заплатил твоей сестре за услугу. Мне от неё кое-что понадобится. Расслабься, всё в рамках приличий, — ещё немного и у кого-то проредился бы зубной ряд. — Мне нужно, чтобы она поговорила с одним парнем. Ему семь, на твою сестру он претендовать не будет, можешь не переживать, — вопросительно вскидываю брови, потому что парой расплывчатых фраз Алиев не обойдётся. Особенно если ему нужна помощь моей сестры. — У меня встреча через полчаса, ехать пора. Посидим как-нибудь, старое-доброе вспомним, о новом друг другу расскажем.

— Посмотрим.

Странная штука — время. Никогда не знаешь, куда его извилистая дорожка повернет.

— Ты сделал то, что я просил? — Эмин вспоминает наш прошлый разговор.

— Пока нет. В ближайшие дни.

— Какого дьявола ты тянешь? — из кабинета в зал вышли, где Дарька уже шваброй орудовала.

Тапочки пушистые между столами мелькают, как заводная крутится по помещению, всё и сразу стараясь на места вернуть. Просьба старшего брата, конечно, мимо ушей — велел же сидеть спокойно и нервы успокаивать.

— Не твоё дело, — почти рычу, потому что лавина наружу прорывается.

Не мог я просто взять и зайти в кабинет отца. Блок стоит. После его смерти мать просила в бумагах разобраться, но ей хватило одного взгляда в мои глаза. Помню, кивнула понимающе и сказала, что я в любое время смогу это сделать, если у меня желание появится.

До сих пор его не было, но теперь это стало необходимым делом — наступлю себе на горло и открою эту чёртову дверь. Перешагну порог трёх десятков квадратных метров, в пределах которых я однажды чудом избежал смерти.

Мне тогда лет четырнадцать было. После школы домой вернулся, а у матери синяк новый на лице зреть начинает. У меня в глазах рябь, полыхает всё — по лестнице рванул быстро на второй этаж, в кабинет к отцу залетел с твёрдым намерением за всё ему ответить, а в итоге получил сам.

Он меня в сторону от себя оттолкнул, я затылком налетел на угол стола дубового и тут же на пол рухнул. В ушах шумело, встать не мог, всё вокруг кружилось. Пальцами к затылку, их кровью жжёт. Прилично я так пролежал, мать вокруг суетилась в истерике, умоляя отца скорую вызвать.

В больничке сказали: набери я чуть больший разгон при падении — всё. Закончился бы.

Зрение потом долго восстанавливалось: вблизи единым пятном буквы сливались, очки даже какое-то время таскал в школу, потому что невозможно было в учебниках что-то разглядеть.

— Красавица, проблем у тебя, считай, больше нет. Лишь пару кадров сменить придётся, но в такое место очередь из желающих выстроится, как только вакансии откроешь. Я бы и сам пошёл к такой начальнице, но, увы, слишком занят всякой мелочью, — Алиев обаяние своё включил, когда с сестрой разговор затеял, а Дарька и рада.

Мелочью он занят, ага. Прибедняется в своей обычной манере.

— Исчезни уже, вшивый рыцарь. Созвонимся, когда я в бумажках поковыряюсь, — деньги я ему верну в любом случае, а про остальное уже решать не мне.

Каменный век давно прошёл — сестрёнку в пещере не спрячешь. А Эмин осознаёт, что хозяйство я ему в случае чего отстрелю без капли наркоза. На полном серьёзе и со всем присущим мне садизмом.

— Спасибо Вам за помощь, очень меня выручили, — Алиев пытается ответить что-то вроде «я всегда к твоим услугам, красотка», но я раньше выталкиваю его за дверь и щёлкаю замком. — Марат! — сестренка взвизгивает и пытается мне за спину заглянуть — я ею полностью стекло в двери закрываю — но у Дарьки никак не выходит сдвинуть меня с места.

Руки на груди скрещивает, дуется, ещё немного и пар недовольства из ушей пойдёт.

— Сестрёнка, перестань хмуриться. Морщины появятся раньше времени, на косметологов тратиться придётся, — она на это лишь сопит возмущенно и кулаком мне под нос тычет, смех вызывая.

— Ну и пусть появляются. Мне с твоими собственническими замашками всё равно не светит мужчину найти. Боюсь представить, как ты Мирку в подростковом возрасте опекать станешь. Между прочим, у неё уже жених есть в садике.

— Не страшно. Что там в ухаживаниях? Лишняя порция печенья на полдник от поклонника или охраняемое место в песочнице? Пусть играются, — улыбаюсь, мысленно согласившись со словами сестрёнки.

Трудно племяшке придётся с таким дядькой.

За это время Эмин выход находит. В окно панорамное стучит, а я Дарию поймать не успеваю, когда она в сторону дёргается. Сестра фотографирует визитку с его номером телефона, а я по шее собственной ребром ладони провожу, предупреждая Алиева еще раз о возможных последствиях.

Уже дома Даря клятвенно обещает мне пару дней не появляться в ресторане, после чего я со спокойной душой стараюсь быстрее расквитаться со всеми запланированными делами. Машину на задний двор коттеджа загоняю почти под ночь.

Напряжение, за день скопившееся, в железо выплёскиваю и лишь перед сном о Кукле вспоминаю. Странно, что директор не проявился до сих пор — новый взнос мужик должен до договоренности получить после отчёта.

Экран телефона вспыхивает, оповещение из программы слежения за периметром. Камеры движение рядом с забором засекли.

Картинку на экран вывожу, но в такой темноте за окном могу лишь приблизительный силуэт разглядеть. Если глаза не подводят — женщина вырисовывается.

Дарька в гости решила заглянуть?

Поздно уже для таких визитов. Она с малышнёй, должно быть, возится.

Одна из бывших?

Так те давно на местах сытных примерных жён из себя изображают, о прошлом стараясь не распространяться.

Все, на самом деле, всё знают, но делают вид, что очередная краля богатого папика в лучшие свои годы крючком вязала, а не дорожки белые снюхивала, заливая мерзость эту шампанским коллекционным.

Иногда меня удивляла их выносливость: прыгали с тусовки на тусовку семь дней в неделю тридцать суток в месяц. Если на него тридцать один выпадал — выходной получался. Если нет — коктейли сами собой не выпьются. На износ отрабатывали.

Дверь на себя, очевидно, дёргаю раньше, чем гостья ночная постучать успевает, потому что первое, на что я взглядом натыкаюсь — ладонь хрупкая со сжатыми в кулак пальцами. В воздухе зависла на несколько секунд.

Что ж, с намерением быстро выпроводить чужака с моей территории я погорячился.

Такая неожиданность мне нравится.