Глава тридцать пятая. Ярослава

Котёнка я нашла на заднем дворе — в кустах что-то подозрительно шевелилось, и я не смогла пройти мимо панорамной двери.

Он был настолько крошечным, что у меня руки тряслись, когда эта пушистая мордочка вертелась на моих ладонях по дороге в дом. Еле удалось усмирить его двумя пальцами, стараясь нечаянно не придавить хрупкие косточки замерзшего животного.

В итоге котенок был отогрет, вымыт мужским гелем для душа и накормлен. А потом я и сама не заметила, как уснула под монотонное мурчание маленького трактора, позволяя ему слюнявить и щекотать усами мой палец.

— Мяу. Мяу, мя-яу, — звуки пробивались сквозь моё сознание. Мне совершенно не хотелось открывать глаза, но котенок требовал внимания и, кажется, ещё немного еды.

— Пойдём-ка отсюда, блохастый. Нечего тебе тут делать.

Я разобрала голос Марата и была вынуждена резко проснуться, выдернув котенка из его рук. Прижала пушистый комочек к груди и отползла в угол дивана между спинкой и подлокотником под слегка нахмуренный взгляд тёмных пронзительных глаз.

Показалось, что мой найдёныш сейчас опять окажется на улице.

Не позволю.

— Что с тобой? — мужчина протянул ладонь в нашу сторону, а я сильнее вжалась в мягкость позади.

— Ты хотел его выкинуть, — честно призналась, начав чесать пальцем чувствительное кошачье место за ухом.

Мрр…

— Нет. Всего лишь хотел отнести его в другое место, чтобы он не мешал тебе спать, — Марат недовольно поджал губы и поднялся во весь рост, смерив меня будто разочарованным взглядом. — Ты действительно так обо мне думаешь, Куколка?

Я растерялась.

Смотрела в его глаза и видела в них какую-то необъяснимую тоску, заставившую моё сердце сделать болезненный кульбит внутри грудной клетки.

— Прости, — извинения были искренними. — Мне просто показалось…

— Что я ублюдок, который может выкинуть умирать беззащитное существо? — он хмыкнул и провел рукой по волосам, слегка взъерошив те. — Я, может, и сволочь, малышка, но всё-таки не настолько.

— Я не это хотела сказать…

— Пустое, — оборвал меня жёстко. — Мне показалось, или ты что-то приготовила?

— Там мясо в духовке. Ещё салат в холодильнике и яблочный пирог, который немного подгорел.

Марат посмотрел на меня так, словно я разделала рыбу фугу, попробовала её и не отравилась смертельным веществом, которое остается на кусочках при неправильной обработке.

— Если ты будешь и дальше так стараться, сможешь обеспечить себя неплохим бизнесом после того, как надоешь мне.

Вообще-то мне просто было нечем заняться. И ещё немного хотелось сделать для Марата что-нибудь приятное после утра, которое мы разделили на двоих.

А сейчас я с превеликим удовольствием выбросила бы всё в мусорное ведро, не оставив ему жалкого кусочка.

— В следующий раз я подсыплю цианид и буду наблюдать за твоей медленной смертью.

— Из твоих рук, Ангелочек, я съем даже его, — улыбнулся и всё же забрал котенка из моих рук. — Слышал, приятель? У нас очень кровожадная хозяйка.

Я густо покраснела и завернулась в плед, чтобы лишний раз не светить голыми ногами перед мужчиной. Хотела было подняться с дивана, но нечаянно наткнулась на ворох дизайнерских пакетов, что врассыпную застилали пол возле моей импровизированной постели.

— Они для тебя, — Марат заметил моё смятение и проследил за взглядом. — Где-то в одном из них должны быть джинсы, но я бы предпочел увидеть на тебе что-нибудь из «Éclat».

Это название было напечатано на большинстве пакетов, так что меня мгновенно пронзили подначивающие волны искренне-детского любопытства.

Вот только содержимое абсолютно точно не предназначалось детям.

Скорее уверенной в себе женщине с идеальным телом, которая точно знает себе цену и даже в простой день носит такие вот комплекты. Просто потому, что она может и хочет себе это позволить.

— Я их не надену, — выпалила на одном дыхании, в странное противоречие своим словам продолжив гладить подушечками невероятной красоты кружево.

Я не была строгим консерватором в хлопковых трусах в горошек. У меня были красивые комплекты для души. Но это…

Целое состояние, которое страшно просто держать в руках.

Один комплект я могла оставить себе, но здесь были десятки.

— Могу сделать это сам, — я тут же убрала белье на место и нашла среди всех вещей обычные зауженные джинсы, с которыми в руках отправилась в соседнюю комнату. — Это подарок, девочка. Можешь хоть сжечь всё на заднем дворе — мне не принципиально. Напиши, что именно потребуется твоему блохастому. Мой человек привезет сегодня.

Спустя минут десять мы сидели на кухне: Марат ужинал, а я увлечённо составляла список необходимых покупок, то и дело задумчиво отправляя конец ручки в рот.

В какой-то момент я настолько задумалась, что не заметила приближение мужчины к высокому барному стулу.

Марат прижался к моей спине, выдернул изо рта ручку и скользнул подушечкой большого пальца к губам, оттянув слегка нижнюю.

— Дразнишь меня, Куколка? — выдохнул хрипло в шею и обжигающе заклеймил кожу.

Он заключил меня в капкан своих рук, забравшись ладонью под рубашку, сдавливая пальцы второй на горле. Заставил откинуть голову, поглаживая кожу за ушком медленными нежными движениями, от которых у меня мурашки побежали по всему телу, а внизу живота стало тягуче тяжело.

Так, что пришлось сжать ноги.

— Ты говорил, что мы съездим за моими вещами, — на самом деле, для этой фразы мне приходится собрать все свои силы, потому что самообладание уже пакует свои вещи и машет мне ладонью на прощание.

— Позже. Мне нравится твоя беззащитность, — обводит мочку языком. — Нравится, что на тебе мой запах. Нравится видеть тебя в своих вещах. Можешь забрать себе все чёртовы рубашки и ходить только в них.

— Марат…

— Внимательно тебя слушаю, — пальцы выкручивают сосок, с моих губ вновь срывается его имя.

Оно тонет в протяжном стоне, когда влажный язык в очередной раз прижимается к шее, а настойчивые пальцы пробираются за пояс прямо в трусики.

— Список, малыш. Не отвлекайся.

Я притягиваю к себе ручку и пытаюсь записать следующую позицию, но вместо этого на бумаге появляется дрожащая кривая. Марат растягивает меня снизу и вынуждает мычать в его губы, когда пальцы слишком резко толкаются внутрь.

Ток под кожей.

От каждого его касания он концентрируется в тех местах, где скользят мужские руки и губы, а я сломанной подчинившейся марионеткой бьюсь в его объятиях и позволяю ломать меня в его обычной манере брать своё без каких-либо разрешений.

— Непослушание заводит, ты знаешь? Тем слаще потом слушать мольбы скорее поиметь тебя.

Этот его тон хищника, который хочет сорваться с цепи, накаляет меня до самых предельных температур атмосферы.

Душу выворачивает.

Забирается в каждую клеточку, заставляя её гореть адским пламенем невероятного возбуждения.

— Сообщением отправишь. У меня конференция.

Дважды.

Дважды за день он не завершил начатое, оставляя меня жадно хватать воздух губами, даря напоследок чувственное касание губ к моей щеке.

Дважды я хотела вновь ощутить его внутри.

Слабая Кукла.