Глава сорок четвертая. Ярослава

Это я?

Правда?

В потрёпанном платье, со спутанными волосами и спермой между ног. С дурацкой улыбкой на губах, которые всё время хочется кусать.

Марат буквально выбил из моей головы все мысли.

Я знаю, что завтра меня накроет новым тревожным приступом — я буду грызть ногти и, возможно, метаться бесцельно из стороны в сторону, стараясь придумать новый вариант, обрывая номер клиентской службы банка.

Но это будет завтра.

А сейчас я могу побыть просто девушкой, которую хотят. Одного раза, если судить, по оттопырившимся брюкам в нужном месте, Марату было недостаточно.

Лезу в сумку за салфетками, пальцы нащупывают прямоугольную визитку. Её мне дал мужчина, чьи руки не позволили мне встретиться с полом, когда у меня перед глазами завертелась карусель.

Он предложил мне услуги личного водителя, поохал после моих слов об уже имеющемся спутнике на этот вечер и дал мне свой номер, наказав звонить, если мне понадобится любая помощь. На мой удивленный взгляд мужчина пожал плечами и сказал, что всегда готов выручить красивую девушку.

Польстило.

Это было мило, если учитывать, что я оказалась похожа на бледный труп.

Мне так и не удалось взять себя в руки — Марат всё же заметил моё состояние.

Я не хотела говорить ему про Тёмку, потому что между нами всё было слишком шатко.

Боялась.

Боялась услышать смех в ответ. Боялась его равнодушия. Боялась, что он припомнит мне недавний перевод и скажет, что я недостаточно качественно раздвигаю ноги для его повторения. Не пара тысяч всё-таки.

Дома — мне до боли страшно, что я уже называю это место домом — Марат сразу относит меня в спальню и не слишком аккуратно опускает на постель. Отходит на несколько шагов, окидывает моё тело жадным взглядом и начинает медленно расстёгивать рубашку, перед этим бросив галстук рядом со мной.

Я примерно представляю, для чего именно.

— Раздвинь ноги. Хочу тебя видеть.

На мне нет белья, так что мужчине сразу открывается вид на влажное горячее местечко между моих бёдер, потому что мне очень хочется быть послушной для него.

Потому что я безапелляционно подчиняюсь любому приказу.

Особенно когда его голос пропитан хриплыми нотами возбуждения.

— Потрогай себя. Коснись пальцами, как это делал я в машине.

Сумасшествие.

Подушечки скользят по чувствительной плоти, я ощущаю смазку под ними, растираю её по коже, а после подношу пальцы к своим губам и под тяжелым мужским взглядом обвожу языком фаланги, заливаясь диким смущением под одобрительное рычание мужчины.

— Оставим на тебе платье в этот раз. Не уверен, правда, что оно доживет до утра.

Не доживет.

Ткань уже безнадежно испорчена пятнами. Я это ещё в машине почувствовала, когда приходилось плотнее сжимать ноги.

Марат переворачивает меня на живот, подкладывает подушку под бёдра и оказывается сверху, сразу сжимая ладонями обнаженные ягодицы до лёгкой тягуче-сладкой боли.

Шлёпает. А потом еще раз, сильнее, вырвав из меня новый стон, когда кожа вспыхивает сотнями жалящих иголочек.

— Руки, — рычит нетерпеливо, наматывая галстук для удобства, когда я завожу руки за спину, впечатав запястья друг в друга.

От позвоночника в тело ударяет новая волна жара, когда Марат оборачивает галстук вокруг моих рук и затягивает так, что без посторонней помощи освободиться будет невозможно.

— Попалась, девочка, — наклоняется, мажет губами по уху, вталкивает большой палец мне в рот, вновь возбуждённым членом прижимаясь к ягодицам, толкаясь ближе, заставляя меня прочувствовать каждый сантиметр его внушительной твёрдости. — Такая нежная, красивая, разгоряченная… Тебе идёт быть подо мной, Куколка.

Всхлипываю, потому что этот шёпот пробирает изнутри. Марат усмехается на мои мурашки, прижимает подушечку большого пальца к моему языку и высвобождает член, тут же скользнув им между ягодиц, упираясь в тугое колечко мышц.

Не уверена, что прямо сейчас смогу ответить ему «нет», если он захочет попробовать меня так.

Мужчина делает толчок бёдрами, член проскальзывает выше, но я всё равно вздрагиваю и утыкаюсь в постель, царапая собственные ладони.

На миг показалось, что он возьмет меня без всякой подготовки.

— Расслабься, малыш. Не сегодня, — его забавляют мои реакции. Ягодицы вновь вспыхивают от новой порции шлепков. Марат заставляет меня сильнее выставить задницу, я упираюсь коленями в постель и прижимаюсь к ней грудью, глотая воздух частыми вдохами, когда его пальцы мучительно медленно скользят внутрь моего тела.

— Пожалуйста… — мне нужно больше. Я хочу не просто пальцы.

Хочу его обжигающее дыхание на моей шее, хочу жёсткий, даже грубый толчок до предела и стальную хватку до синяков.

— Немного поиграю с твоим телом, девочка. Придётся потерпеть, — хнычу в ответ, а он, я уверена, улыбается своей хитрой мимикой, вновь осторожно вгоняя в меня пару пальцев.

Издевается. Мучает. Изводит меня нежными касаниями, хотя нам обоим необходимо другое.

Я, кажется, больше не мечтаю о неторопливых прикосновениях, долгих поцелуях и ласковых словах. Мне до боли внизу живота нужен его внутренний зверь.

Безжалостный. Бескомпромиссный. Пугающий на первых порах своей резкостью, но дарящий такое невероятное наслаждение, что парочка — зачеркнуто, парочка десятков — отметин на следующий день будут непрерывно гореть воспоминаниями до мокрого белья.

— Разведи немного ноги, прогнись сильнее для меня. Такой вид… — тянет удовлетворенно, когда я моментально делаю всё в точности его приказам, гладит меня между ног и прижимается членом к влажным складочкам, сильнее обычного ударяя по ягодице ладонью, когда я сама толкаюсь ему навстречу в желании почувствовать эту восхитительную наполненность.

Рано.

Слишком рано.

Я еще могу что-то соображать, а значит Марат продолжит свои сладкие пытки.

Он трахает меня пальцами. Вбивает их внутрь одновременно с круговыми движениями на клиторе и поцелуями-укусами на ягодицах. Мне остается лишь сильнее сжиматься внутри и глушить всхлипы подушкой, когда на мою очередную просьбу Марат сильнее сжимает зубами кожу, а потом притягивает меня к себе, прижав спиной к его груди, и шепчет на ухо невообразимые пошлости, запретив мне кончать.

Это, правда, становится сумасшедшей пыткой, когда я балансирую на грани, больше не могу себя контролировать и заношу ногу над пропастью, тут же ощущая исчезновение пальцев снизу. Марат каждый раз специально обрывает мою долгожданную негу и переводит руки на грудь, пощипывая и выкручивая соски.

— Нельзя.

Как же мне хочется отомстить ему такими же издевательствами!

Пальцы в моих волосах, тянут в сторону, чтобы я открыла горло его губам, зубам и языку, пока свободная ладонь скользит по животу ниже, накрывает выбритый лобок и кончики пальцев вновь начинают кружить по чувствительному пульсирующему комочку нервов.

Хочу, хочу, хочу…

Кажется, я шепчу это между стонами, которые с каждым новым витком возбуждения становятся громче.

Марат толкает меня в сильнейший оглушающий водоворот, когда я перехожу на вскрики и извиваюсь так, что ему приходится силой удерживать меня на месте.

Он толкает меня вперед, ладонью между лопаток прижимает к постели и переходит пальцами к какому-то совершенно запредельному темпу, когда дыхание через раз, а глаза зажмурены до золотистых звёздочек в ослепляющей темноте.

Его пальцы внутри нажимают на особенно чувствительное место, меня выгибает сладкими судорогами по всему телу до прокушенной в порыве наслаждения нижней губы и лунных следов на ладонях от того, что я слишком сильно сжимала их.

Слишком.

Прямо сейчас всё становится слишком.

Новый уровень наступает, когда Марат одним сильным толчком резко меняет пальцы на член, запечатав мои губы требовательным поцелуем.

В сказке чудовище оборачивается прекрасным принцем и дарит своей избраннице целый замок, а в реальности я хочу лишь эту кровать и безграничную власть зверя над моим давно сдавшимся телом.