Глава шестьдесят шестая. Марат

— Как ты умудрился так влететь, Марат? — адвокату, наконец, удалось вытащить меня из этого гадюшника.

Когда попадаешь в такие места, особенно начинаешь ценить то, что раньше казалось какой-то обыденностью. Хорошее быстро забывается. Сейчас же элементарная возможность нормально принять душ кажется чуть ли не райским блаженством.

— Расслабился, — пожимаю плечами, а сам думаю, что никогда и не был достаточно циничным для этой ситуации.

Воровать у детей, которым и без того не повезло в жизни. Это же насколько мразью надо быть?

Как-то обычно тема с детскими домами, специализированными центрами для детей с ограниченными возможностями и прочими «особенными» ответвлениями даже у самых отмороженных в моих кругах вызывала нормальное человеческое сострадание.

— Ты ведь понимаешь, что им в любом случае придется кого-нибудь закрыть? Сделай так, чтобы я не зря тебя вытаскивал — найди падаль и сдай закону. А то знаю я тебя, сам начнешь справедливость вершить, — отчитывает так, будто мне двадцать и в голову хреначат одни эмоции.

Я, блядь, и без него знаю, что вместо меня кто-то должен оказаться в клетке. Только теперь у меня появилось гораздо больше путей, которыми можно найти этого отбитого, что у детей захотел отобрать перспективу нормальной жизни.

Был у нас в области один детский дом для отказников, над которыми природа ни за что решила отыграться. Денег, как обычно водится, на финансирование нет, вот и решили привлечь сторонние силы. Я сразу впрягся.

Директор этого центра меня свел с фирмой, с которой они ранее по ремонту сотрудничали. Составили смету, прикинули расходы, чтобы мне не просто широким жестом отвязаться от них, а реально помочь детям, улучшив условия их пребывания в и без того отвратительном месте.

А в итоге все обернулось так, что я деньги вкинул в фирму-пустышку, концов которой просто нет. «Отмыл», в общем, бабки, чтобы уйти от налогов. И не волнует никого, что я сам прилично потерял — директор в отказ, деньги исчезли, юридическое лицо испарилось.

Жопа, если коротко.

— Спасибо, Вадим Давыдыч. Дальше я уже сам, — адвокат только кивнул и махнул водителю, чтобы тот его машину ближе подогнал. Он вообще человек понятливый: не лезет, куда не просят.

Первым делом все же домой, к моему Ангелу.

Малышка с радостным визгом прыгает мне на шею, едва я переступаю порог дома. Я пытаюсь увернуться от её поцелуев, потому что вообще-то грязный и пахнет от меня далеко не цветами, но Ярослава настойчиво обхватывает моё лицо своими теплыми ладошками и не отпускает, пока я не запечатываю глубокий поцелуй на её губах.

— Наконец-то тебя отпустили… — выдыхает, старается улыбаться, но я-то чувствую, что у неё голос сквозит болью, а глаза, вопреки моему предупреждению, всё же опухшие и красноватые в уголках.

— Два дня, малышка…

— Почти три! — возмущенно, сильнее обхватывая меня ногами, пока я вместе с ней на руках иду в сторону ванной. — Три дня без возможности тебя обнять.

Теоретически, адвокат мог организовать нам короткую встречу, но я просто не хотел, чтобы моя солнечная девочка пачкала себя.

— Скучала, значит? — ухмыляюсь, тяну зубами её нижнюю губу и удобнее перехватываю под попкой, потому что малышка начала съезжать в опасную близость к члену. А нам бы хоть до душа пойти без мелких слишком любопытных свидетелей.

И она показывает, насколько скучала. Я не помню, чтобы Куколка хоть раз так яростно избавляла меня от одежды, так отчаянно прижималась ближе и целовала по собственному желанию. Так умоляюще выстанывала моё имя, цепляясь за плечи пальчиками до боли.

Хорошо, что брат её был слишком занят какими-то мультиками и не стремился выбраться из отведенной ему комнаты.

Из душа девочку я выпроваживаю звонким шлепком по её аппетитной заднице, потому что мне надо подумать. Она не слишком сопротивляется — тянется губами к моей щеке, шепчет что-то о мясе по новому рецепту и заворачивает в полотенце все свои прелести, чтобы лишний раз не дразнить мой голодный взгляд.

— Я пообещала твоей сестре забрать Миру с занятий вечером и приютить у нас на ночь, так что сегодня и завтра в нашем распоряжении целых два ребенка… Они неплохо ладят, проблем не будет. Я уже говорила, как люблю современные возможности занять детей без участия взрослых?..

Честно говоря, я отключился сразу после «у нас». Хоть какой-то плюс нашелся в моем аресте — малышка, подозреваю, перебралась в мой дом с вещами и все эти ночи коротала в нашей постели.

Под ногами крутился котяра, Ангел металась между холодильником и столом, сгружая с полок для меня вообще всё съестное, что могла найти в холодильнике, а я наблюдал за всем этим и осознавал, что все было не зря.

Наши с ней отношения начались с моего эгоизма, а закончились Куколкой, искренне светящейся, в домашних шортиках на моих коленях и осознанием, что я сдохну ради неё, если потребуется.

— Почему ты так смотришь на меня? — малышка ерзает, обнимает меня за шею и укладывает голову на плечо. Носом трется о ключицу, запах мой втягивает, думая, что я не замечаю.

— Как? — спрашиваю, продолжив гулять ладонями по её телу.

— Будто я самое ценное, что у тебя есть, — выпаливает на одном дыхании, а потом прячется от меня.

— А если я это и чувствую? Совсем с тобой раскис, несет в какую-то романтическую хрень, — посмеиваюсь, ловлю пальцами её щёки и опять целую. Никогда не надоест.

Я почему-то сейчас стойко ощущаю, что даже думать о других не буду. Просто банально не надо.

— Женщинам, знаешь ли, нравится, когда их мужчины говорят всякую ванильную чушь, даже если это не совсем правда.

— Правда. В твоём случае — правда.

Я придумаю несколько вариаций этой «ванильной» чуши, чтобы радовать мою девочку и видеть неподдельное счастье в её глазах.

До вечера я торчу за бумагами, проверяю всё до каждой точки. Ангел просит меня остаться с её братом, который как раз уснул, когда я предлагаю подвезти её до центра. Сам бы сгонял за племяхой, да Ярославе что-то в отделе кадров заодно подписать требуется.

— Нет, я не поеду с твоим водителем, который натаскан следить за каждым моим движением. Я уже вызвала такси, а тебе, мой суровый мужчина, придется привыкнуть. Не хочу, чтобы меня контролировали постоянно.

— Ты уверена? Помнишь, что я все еще сильнее? — выгибаю брови, когда эта нахалка прижимает палец к моим губам.

— Да-да. Ты будешь рычать, накажешь меня и всё такое. Не скучай, — а вот за этот дразнящий воздушный поцелуй точно отшлепаю.

Малышка не возвращается через час.

На звонки не отвечает, я накидываю еще полчаса на пробки и оправдываю гудки в трубке вместо её голоса беззвучным режимом.

Через два часа я уже прошу знакомого пробить её номер, завожу тачку и вдавливаю педаль газа, тут же сбавляя скорость, когда в зеркале заднего вида отражается сонный мальчуган с планшетом в руках.

И никак не удается задавить внутреннее ощущение страха за жизнь двух женщин моего мира.