Глава семьдесят вторая. Ярослава

— Это что, кровь?

Влад отлетает от меня со скоростью света. Я больше не чувствую его пальцев на коже. Не чувствую тошнотворного дыхания рядом с моим лицом. Вес его тела исчезает, и я могу отползти к стене со все еще связанными за спиной руками.

Так и приходится сидеть в углу с затравленным взглядом и спущенными до колен джинсами.

Я не понимаю, о чем он говорит, так что приходится сфокусировать взгляд на этом подонке. На его пальцах, которые несколько секунд назад были во мне, и правда виднеются следы крови.

— У девушек бывают месячные. Ты не знал? — только вот мои должны были прийти на следующей неделе. А еще не было никаких признаков сдвига цикла, так что я совершенно не понимаю, что происходит с моим организмом. Возможно, стресс спровоцировал.

— Какого хера раньше не сказала? Даже здесь умудрилась обломать, — Влад выходит из комнаты на несколько минут, а я пытаюсь содрать скотч с запястий, чтобы хоть одеться, но попытка оборачивается очередным провалом.

Низ живота начинает немного тянуть, но я списываю всё на резкое вторжение насухую сразу трех пальцев. Влад хотел меня подготовить, но явно польстил себе с размером.

Боже, меня только что чуть не взяли силой, а я сопоставляю размеры отростков несостоявшегося насильника.

Это все шок.

Шок и инстинкт самосохранения, который пару минут назад, когда я была придавлена к полу, твердил мне о том, что это можно перетерпеть. Можно забыть, можно сделать вид, что ничего не было. Только есть одно условие.

Выжить.

Иначе не получится.

— Не ори, — заранее приказывает Влад, раскрыв складкой ножик перед моим лицом. Он дергает меня на себя и перерезает скотч на запястьях. — Одевайся. Приведи себя в порядок. У нас еще будет время поболтать, а пока мне надо отснять другую актрису.

Я понимаю, что речь идёт о маленькой Мире.

Ни за что я не позволю ему прикоснуться к малышке. Пусть только попробует что-то ей сделать…

Насколько же глупо все это звучит. На его стороне сила, охранники, оружие. А на моей лишь желание, пусть и невероятных размеров, защитить маленького человечка, которому слишком легко причинить боль.

— Пошли. Никаких побегов. В доме куча мужиков, которые будут рады тебя трахнуть. Пока их держит лишь мой приказ. И они, поверь, не такие брезгливые.

Куда мне бежать?

Если в одиночку еще можно было бы попытаться, то с крохой на руках у меня без единого шанса.

Влад возвращает меня обратно, силой вталкивает в комнату, так что я путаюсь в собственных ногах и едва умудряюсь на них устоять.

Я замечаю его взгляд, нацеленный на малышку, и тут же прячу её за своей спиной. Мира — не моя дочь, но я готова голыми руками задушить любого, кто посмеет сейчас к ней прикоснуться.

— Не глупи, — Влад ухмыляется и угрожает мне своим чертовым ножом. — Я могу позвать помощь, тогда вам обеим будет больно.

— Мне страшно… — девочка начинает хныкать и сильнее цепляется пальчиками за моё бедро. — Я хочу домой…

— Заткнись! — шипит на неё мужчина, который давно стал мне противен. — Вели ей замолчать! Не выношу детских истерик.

— Она боится, ты, придурок. И ты совершенно не помогаешь, когда кричишь на неё, — я завожу руку назад, и Мира тут же вкладывает свою маленькую ладошку в мою. Она дрожит, а у меня сердце разрывается, потому что я не могу её защитить.

— Прикуси свой дерзкий язычок, детка. У тебя и другие отверстия есть, если ты вдруг забыла, — он продолжает напирать, я оттесняю Миру спиной к стене и сжимаю в кулак свободную ладонь.

Я не тешу себя иллюзиями. Мне будет больно. Но я хотя бы попытаюсь. Потому что иначе просто сожру себя изнутри.

— Отойди от нас. Ты уже снял своё видео, достаточно…

— Это не тебе решать, шлюха! — обрывает меня и замахивается для пощечины, но почему-то останавливает руку в паре десятков сантиметров от моей щеки. — Я не собираюсь считаться с мнением какой-то потаскухи. Портить такое милое личико было бы преступлением, но у меня есть и другие варианты, — скалится, а я теряюсь на короткое мгновение, пытаясь уложить его слова в своих мыслях.

Из-за своей заминки я пропускаю удар в живот. Удар, который заставляет меня осесть на колени и выдернуть ладонь из хватки маленькой Миры, чтобы прижать её к животу, потому что второй я упираюсь в пол, едва полностью не теряя равновесие.

Малышка начинает плакать сильнее, я сама всхлипываю, но тут же прикусываю губу, лишив себя промелькнувшего чувства отчаяния.

— Тебе идет молчание, Ярослава, — Влад продолжает давить. Он хватает Миру за руку и тянет на себя. Та упирается изо всех своих сил и цепляется за моё плечо. — Не ной. Не ной, мать твою! — крохе достается легкая затрещина, от которой она всхлипывает и едва не задыхается в рыданиях.

Откуда в человеке столько жестокости? Ладно я, переживу, но перед ним трясется от страха маленький ребенок, а Влад лишь трясет её за руку и криками велит «заткнуть пасть».

Мне плохо. И морально, и физически. Внизу живота зарождаются скручивающие спазмы, которые отдают волнами боли во все тело. Губа, кажется, прокушена до крови, потому что я чувствую металлический привкус во рту, а пара ногтей обломаны от слишком резкого выставления руки вперед во время моего падения на бетон.

— Маленькая дрянь пока побудет отдельно, — Влад словно пытается добить меня. — Подумаешь над своим поведением, извинишься передо мной как следует, и, может, я верну её к тебе.

Он тащит Миру к двери, я часто дышу и пытаюсь подняться, когда откуда-то из темноты до меня долетает знакомый голос.

— Что здесь происходит?

Мамочка, я опять тебя не послушала…

Только теперь меня ждут последствия куда масштабнее испорченных стиральной машинкой кроссовок и высушенного слишком большой температурой духовки пирога.