Глава семьдесят третья. Ярослава

Влад тут же отпускает малышку, которая на всей скорости врезается в меня. Она обхватывает меня ручками за шею и утыкается в плечо, Миру до сих пор бьет дрожь, слезы продолжают течь — я чувствую, как моя кожа становится влажной от соленых кристальных капель, падающих с её щёк.

— Ты что с ними сделал? Я же просил не усердствовать. Не хочу быстро заканчивать игру.

— Ничего такого, я клянусь. Просто припугнул, а девчонка оказалась слишком впечатлительной. Чуть в обморок не грохнулась, ударилась, наверное, вот и ноет. А мелочь с ней за компанию, — Влад оправдывается враньем, а мне хочется посадить его на электрический стул, который будет бить его током каждый раз, когда из его рта вылетает очередная чушь.

— Приведи её наверх. Хочу поговорить с дочерью.

Мы опять остаемся втроем. Влад, почти успокоившаяся Мира и я, теперь уже на прямых ногах с малышкой на руках.

— Слышала? Умойся, — поднимает бутылку с нашими запасами воды и протягивает мне. — Я тебя и пальцем не тронул, ясно?

Киваю, потому что ничего другого не остается.

Я пытаюсь осторожно отцепить Миру от себя, иначе Влад просто зверски вырвет её из моих рук, но кроха снова начинает всхлипывать и прячется от моего взгляда.

— Я пойду с ней. Она будет тихой, обещаю. Ты ведь не хочешь, чтобы она снова начала рыдать и бесить тебя? Кажется, Мира вообще сейчас уснет, — она действительно начинает размеренно сопеть мне в шею, а хватка её ладошек становится не такой сильной.

Мои поглаживания по спине действуют на неё словно колыбельная.

— У меня другой приказ. Оставь её здесь, — Влад стоит на своём.

— Истерика. Детский вой, сопли, слюни. Тебе оно надо? — продавливаю почти шантажом, и он соглашается провести меня наверх с ребенком на руках.

Смотрю на мужчину, которого считала отцом, и не понимаю, как могла быть настолько наивной дурой. Мне так не хотелось быть одной, что я поверила словам первого встречного.

— Устрой ребенка пока на диване. Она, как я успел заметить, уснула? — киваю и аккуратно перекладываю Миру, натянув ей на ноги тяжелый, слегка запылившийся плед.

Влада сдуло в первую же секунду, так что лишних ушей в гостиной нет.

— Зачем все это? — задаю вопрос в лоб, тихо отодвигаю стул и тянусь к стакану с водой, чтобы чем-то занять руки. Они дрожат как на утро после отменной пьянки.

— Тебе просто немного не повезло, доченька, — он кривит губы, а я дергаюсь, будто мне залепили пощечину. — Связалась не с тем мужиком. За все приходится платить, — смеется, я вглядываюсь в его лицо и замечаю в глазах безумие.

Безумие больного человека.

Вынуждена признать, что у него отлично вышло скрывать его за маской.

— Ты, правда, мой отец?

— К сожалению.

Несколько минут гнетущей тишины, когда каждый из нас думает о своем.

Я всю жизнь хотела узнать своего отца, а сейчас готова отдать последнюю копейку, лишь бы его никогда не было рядом.

Заботливые и любящие родители не направляют пистолет на своих детей.

— Я лично притащил твою мамашу на аборт, потому что мне не нужны были выблядки на стороне, у меня наклевывалась выгодная партия, заплатил врачу хорошие деньги, но ей удалось как-то уговорить его соврать. Не знал, что она всё-таки родила. Сбежала тогда из города, цацки только мне вернула все. А я и взял, передарил потом очередной шлюхе. Сначала невинность из себя строят, а как золотишко увидят — сразу ноги в пляс. Всегда любил таких девок пользовать…

— Замолчи! — срываюсь с места, выплескиваю воду ему в лицо. — Не смей так говорить о моей матери! Она была самой лучшей, понятно?!

— Сядь. Твоя мать мертва, а ты пока еще можешь дышать. Пока.

От этого тона мурашки. Страх. Животный ужас.

От голоса Влада мне не было настолько страшно, потому что я была уверена — он никогда не сможет убить человека. Слишком слизняк для этого.

А сейчас я понимаю, что мне лучше замолчать и вести себя очень тихо.

— Что ты хочешь от меня?

— Хочу предложить тебе право выбора. Предай Марата, присоединись к моей игре. Я дам тебе деньги после, много денег, помогу уехать из города, но ты должна подчиниться мне. У тебя есть брат, думай о нем. Сможешь обеспечить ему достойную жизнь.

Я пристально смотрю на него. Читаю каждое движение, каждую вспышку во взгляде.

Не отпустит. Не оставит в свидетелях. Готов уничтожить даже свою родную дочь, лишь бы довести какую-то больную игру до конца.

Его предложение — всего лишь ловушка. Крючок, на который я должна повестись, чтобы он мог сделать Марату больнее.

Почему он так его ненавидит? Где их дороги пересеклись?

— Рассказывай, — опускаюсь обратно на стул. Тянусь к прозрачному графину с водой и наливаю новый стакан. — Только всё, без секретов. Я хочу понимать, во что ввязываюсь. (3303c)

Со стороны я могу показаться холодной сукой, которая решила переметнуться на сторону победителя, но я хочу лишь потянуть время.

Я хочу дать Марату чуть больше времени, чтобы он смог отыскать нас с малышкой.

Потому что я верю. Он сможет.