Глава семьдесят четвертая. Ярослава

— Я знал, что в тебе преобладают мои гены. Признайся, ты ж и с этим… — заканчивать мужчина не стал, но брезгливое выражение на его лице все сказало без слов. — Связалась с ним только из-за бабок, да? Все вы женщины такие. Одно только на уме. Про любовь поете, а сами уже двумя руками в кошелек залезли.

Я лишь киваю. Потому что нет никакого смысла спорить с человеком, который настолько узко мыслит и живет в каком-то своем придуманном мире без искренности и мотивов, отличных от финансовых. Здесь только и остается, что пожалеть.

— Моя личная жизнь никого не касается. Я не буду ни перед кем оправдываться. Мне просто нужно понять, что именно от меня требуется, — уверенность в моем голосе была настолько сомнительной, что любое неосторожное движение в сторону хотя бы на миллиметр могло привести к краху всего этого спектакля.

Низ живота по-прежнему неприятно тянуло, я ерзала на стуле и иногда морщилась от резких, благо кратковременных, уколов внезапных спазмов. Вода немного помогала, но я все равно чувствовала себя отвратно и кусала похолодевшие губы.

— Будь хорошей девочкой и делай все так, как я говорю. Помоги мне стереть его ублюдскую фамилию, и я отпущу тебя с приятными нулями на счете. Твое предательство станет еще одним ударом.

— За что ты так его ненавидишь? Что Марат тебе сделал?

— Не он, — отрезает резко и тянется к лежащему на столе пистолету. — Его гнилой папаша.

Картинка немного проясняется.

Только вот я все равно не могу уловить смысл этой мести, если отца Марата уже нет на этом свете.

— Но ведь дети за родителей… — начинаю осторожно, но тут же прикусываю себе язык, потому что мужчина резко подрывается с места, огибает стол и больно накручивает мои волосы на кулак.

Тянет и шипит мне в лицо.

— Заткнись, ясно?! Меня не интересует мнение тупой дырки! — у него абсолютно стеклянные глаза.

Пустота. В них нет ничего. Это настолько жутко выглядит, что я ощущаю себя героиней фильма ужасов, на которую напал восставший из могилы монстр без души.

— Не нужно так кричать, пожалуйста. Малышка проснется… — я боялась, что Мире могли сделать больно при таком раскладе, потому что детский плач во все горло никого не сделает спокойнее.

А у нас здесь и так минное поле с потерянной картой безопасных зон.

— Мне плевать. Я избавлюсь от нее, как только она перестанет быть полезной.

И он сказал это с такой интонацией, что у меня не осталось сомнений — беззащитного невинного ребенка легко устранят, когда подойдет время.

— Эй, как там тебя? — это уже было адресовано Владу, который, подозреваю, все это время подслушивал под дверью. — Запри их. И сними еще одно видео с соплячкой, только на этот раз жестче.

— Нет! Нет, нет, не надо её трогать! Возьмите лучше меня, я все скажу, все сделаю… Только не трогайте девочку, она ведь не виновата ни в чем, — я бросилась к Мире, которая уже успела проснуться от этих криков и теперь сонно терла маленькими кулачками глаза, смотря по сторонам поплывшим взглядом.

Она казалась такой крошечной на фоне двух мужчин. Наивной крошечкой, которую несправедливо втянули в войну сильнейших.

От моего резкого рывка разболелся живот. Тупые, иногда пульсирующие ощущения сменились внезапными вспышками, от которых хотелось свернуться клубочком на чем-нибудь мягком. Как же не вовремя это все.

— А мы скоро поедем к маме? — малышка жалась ко мне и так сильно цеплялась пальцами, что запросто могла оставить синяки на коже.

— Твоей мамочке нужен отдых, малыш. Ты ведь тоже не всегда бываешь энергичной, правда? Она просто очень-очень устала, поэтому мы с тобой отправились в приключение, чтобы дать ей возможность набраться сил, — я несла какую-то чушь и гладила жмущуюся ко мне малышку по волосам, пока мужчины в стороне о чем-то переговаривались.

— Что ты там бормочешь? — Влад рванул меня за руку и заставил быстро подняться с дивана.

Мира вцепилась клещом в меня, поэтому мы пошатнулись, когда очутились на полу, едва не упав обратно на мягкое сидение.

— Зачем ты делаешь это? — ожидать от Влада какого-то адекватного не стоило, но я все равно попыталась вытянуть хоть что-то.

— Меня выкинули из клуба так, будто я там никчемным официантом был. Никуда после этого нормально устроиться не мог, долги висели. А все из-за кого, не подскажешь?

— Но ты ведь сам решил, что зарплаты и бонусов тебе недостаточно…

— Все хотят зарабатывать больше. Только вот у мужиков нет возможности хлопать глазами и получать все, поэтому приходится крутиться.

— Но…

— Пошла, — он толкнул меня вперед, поставив своей грубостью точку в нашем разговоре, из которого я в очередной сделала вывод о том, что все решают деньги.

Я сделала шаг и тут же едва не упала на колени из-за электрической волны боли по всему телу. Первые несколько секунд я даже вдох сделать не могла — беспомощно открывала и закрывала рот, прижимала ладонь к животу, словно это могло облегчить мое состояние.

Перед глазами резко темнеет, мне не хватает воздуха, руки дрожат от подскочившей температуры. Мира дергает меня за край кофты, Влад что-то говорит, а я лишь вижу, как двигаются его губы.

Мне будто резко отключили звук и поставили фоном какой-то неразборчивый шум, от которого начинает неприятно стучать в висках. У меня не получается от него избавиться, даже когда малышка начинает что-то пищать и сильнее тянуть меня вниз.

Уловить у меня выходит лишь одну фразу, которая становится якорем в этом расплывчатом омуте.

— У нас гости.