Эпилог
Ярослава
Несколько недель упорных тренировок, специальная диета, набег на магазины эротического белья — это еще не все жертвы, на которые мне пришлось пойти, чтобы удивить моего скупого на эмоции мужчину.
— Ты уверена, что твой муж после этого пинком не выкинет меня на улицу? — Оксана помогает мне с корсетом в просторной гримерной, пока я в голове считаю повороты и еще раз прогоняю сложную связку движений.
— Уверена. Если что, я просто на него обижусь и перестану разговаривать, пока ты не вернешься на заслуженную должность.
Всегда работает. Я могу больше ничего не менять в нашем привычном распорядке — продолжать готовить завтраки, садиться на переднее сидение, целовать Марата в щеку перед выходом из машины на работу — мое молчание действует на него уничтожающе.
Даже если я через какое-то время понимаю, что была не права, первым мириться приходит все равно Марат, потому что я банально не успеваю. Он и суток выдержать не может, когда я молчу.
— До сих пор не могу поверить, что все твои рассказы — правда. На работе он такой… В общем, лучше его лишний раз не трогать, не подходить ближе, чем на два метра, и дышать куда-нибудь в сторону, — подруга затягивает последний бант и забавно хлопает в ладоши, удовлетворенная своей работой.
— Это ты еще с Макаром его не видела, когда они наедине. Вот там образ циничного злого мерзавца рушится до самого основания, — улыбаюсь своему отражению, вспомнив сегодняшнее утро, когда Марат уносил сына из нашей постели, чтобы я могла еще поспать.
В особо буйные ночи он иногда засыпает между нами, а я отключаюсь следом, рассматривая двух моих мужчин с одинаковыми родинками чуть выше правого кончика брови.
Беременность была сложная. Марат из-за этого отстранил меня от всех дел и сделал так, чтобы я не контактировала с полицией по поводу всей произошедшей тогда истории.
Первое время я не набирала вес, а теряла его. Марат злился, возил меня к лучшим врачам, рычал, когда я отказывалась от еды, потому что в желудке ничего не задерживалось, а горло уже саднило от частых ванных набегов. Ближе к третьему триместру все пришло в норму, вес выровнялся и был почти идеальным, как по табличке, а щеки снова начали отдавать приятным розовым, сменившим болезненную непроглядную серость.
Рожать мне никто не дал, было плановое кесарево, но я даже обрадовалась — кто из будущих мамочек не лазил на форумы и не читал всякие страшные штуки о беременности, адских мучениях во время родов и будущих бессонных ночах? Второе меня особенно пугало.
— Ни за что не поверю, — Оксана внезапно щелкает меня кисточкой по носу, добавляя еще немного пудры на кожу, а я пытаюсь не чихнуть.
— Я как-нибудь запишу и покажу тебе видео. На людях-то Марат пытается быть строгим папочкой.
— Ты такая красивая, Ярка. Сразишь его в самое сердце. Еще раз. Так, я сейчас вытащу твоего муженька вниз, а потом включу тебе музыку и сразу же исчезну. Мое старушечье сердце не выдержит всех ваших непотребств.
Оксана теперь администратор в клубе, где мы обе когда-то танцевали.
— Нашлась старушка, — фыркаю и поправляю волосы.
Очень хочу, чтобы сегодня все было идеально.
По Марату очень сильно ударила новость о том, что его отец был ему неродным. В этом и заключалось внезапное изменение в поведении его отца — тот просто узнал, что оказался обманут любимой женщиной.
Мама моего мужчины, как оказалось, встречалась сразу с двумя и никак не могла выбрать. Уж не знаю, как ей это удавалось, но они не знали друг о друге до самого конца — настоящий отец Марата уехал в другую страну и негативно отнесся к новости о будущем ребенке. После этого она и решила жить во лжи.
А потом все вскрылось. Наследник оказался чужой крови, предательство убило все светлые чувства и породило на свет монстра, который наказывал жену и ребенка. Других детей Наиль уже не мог иметь к этому времени, так что ради своей репутации среди друзей решил оставить семью при себе, вымещая на ней всю злобу.
Обо всем Марату рассказал отец его друга, который был в курсе всей ситуации. Рассказал потому, что мой мужчина боялся превратиться в своего отца. Марат считал, что вспышку агрессии могли спровоцировать какие-то психические отклонения, а генетика — штука сильная.
Мы тогда проговорили всю ночь. Он очень злился на свою мать, загонял весь вечер себя тренажерами и даже на эмоциях попытался задеть меня, обвинив женский пол во всех смертных грехах. Я пропустила все мимо ушей и просто обняла моего до упрямства сильного мужчину, потому что в его глазах стояла пелена почти невыносимой боли маленького мальчика.
Каждому человеку хотя бы иногда нужны объятия и возможность сбросить свою броню.
— Закроешь черный выход, хорошо? У Марата есть запасные ключи. Не хочу, чтобы кто-то притащился сюда, когда мы будем… Ну, ты понимаешь.
Оксана кивает и подмигивает мне, а потом еще раз повторяет мой план, основа которого заключается в том, что я хочу отвлечь моего мужа. Он еще не знает, что нашу малышню приютила на сегодня его сестра, и у молодых родителей впереди целая ночь для, как сказала моя подруга, всяких непотребств.
И одно из них вот-вот начнется. Лишь бы не запутаться в ленточках большого банта, которым украшена верхняя часть моей попы.
Три — два — один.
— Какого хе…
Мне кажется, Марат в этот момент прикусил язык.
Мои движения плавные. Легкие поглаживания собственного тела, покачивания бедер, игриво закушенная нижняя губа. Томительное волнение, чистая сексуальность в приглушенном свете под музыку, волны которой пропитаны тягучим желанием.
Я два вечера практически под лупой изучала свою музыкальную коллекцию, чтобы попасть в десятку.
— Ангел?
Демон.
С маленькими рожками в распущенных волосах и в кроваво-красном бюстье. На высоченных шпильках и с алыми губами, которые уже нестерпимо горят от предвкушения жадных поцелуев.
Марат улыбается.
Хищно.
Занимает место на диванчике прямо напротив сцены, перед этим захватив из бара бутылку виски. Он расслабляется, откинувшись на спинку, и сверлит меня настолько голодным взглядом, что я мгновенно вспыхиваю и сжимаю бедра, потому что низ живота окутывает горячими узлами похоти.
— Станцуешь для меня, Куколка?
Мой мужчина включается в эту игру, точно повторив фразу, после которой случился наш дикий первый раз. Когда я царапала диван и выгибалась сильнее, а он вколачивался в меня сзади, наматывая на кулак мои волосы.
Главный вопрос на сегодня в том, кто сдастся первым.
Несколько раз я сбиваюсь с нужного ритма, потому что ловлю пристальный мужской взгляд, которым меня уже раздели и поимели во всех позах.
Осторожно спрыгиваю на пол, крадусь к Марату с кошачьей грацией и забираюсь сверху на его бедра. Он пока не трогает меня, лишь жжет взглядом, который скользит от приподнятой косточками груди к шее, а затем уже к глазам.
Мне хочется почувствовать его руки, хочется забыться в головокружительных поцелуях, но вместо этого я лишь склоняюсь так, чтобы делить одно дыхание на двоих, и соблазняю Марата своим телом, которое при каждом движении дразнит его касаниями, до ощущения которых остается несколько жалких миллиметров пустоты.
— Моя девочка решила немного поиграть? Ты ведь понимаешь, что в конечном итоге все будет по-моему? — все это низким вибрирующим голосом, пробирающим до мурашек на коже.
— Это мы еще посмотрим, — я почти касаюсь его губ своими. Почти.
Хочу отстраниться, но Марат сжимает мою шею и больше не позволяет его дразнить.
Он даже не дает привыкнуть к его напору, сразу подчиняя мой рот чередой поцелуев-укусов, от которых я лишь сильнее ерзаю сверху на нем и не могу сдержать стонов, которые стирают последние крупицы его самоконтроля.
Второй рукой Марат очерчивает мою талию, спускается ниже, подушечками пальцев оставляя след на полоске обнаженной кожи между трусиками и корсетом, а после до боли впивается в бедро и вжимает в свою грудь, одновременно с этим царапая зубами шею до первой отметины.
Их будет еще очень много этой ночью.
— Хочешь еще что-то сказать, малышка? — горячим шепотом на ухо, скользит языком по впадинке на шее и все-таки ловит мои запястья, заводя руки за спину, сжав их одной своей ладонью.
Я почти голая на его коленях, Марат в рубашке с ослабленным галстуком, и почему-то в данный момент этот контраст заводит меня до всхлипов и немых просьб в глазах перейти на уровень выше.
А желательно перепрыгнуть сразу несколько, туда, где я чувствую его внутри и задыхаюсь от жесткого, местами даже болезненного напора его хищных инстинктов.
— Или все-таки будешь послушной?
Я активно киваю головой, соглашаясь с ним, а Марат растягивает губы в усмешке и отпускает мои руки, чтобы тут же подхватить меня ладонями под ягодицы и прижать спиной к ближайшей стене.
Обхватываю его ногами, так удобнее нам обоим, и зарываюсь пальцами в волосы, когда он клеймит слегка выступающую над корсетом грудь своими губами.
— Тише, моя нетерпеливая. Послушные девочки так себя не ведут, — он смотрит в мои глаза, пока я пытаюсь расправиться с ремнем на его брюках.
Меня бросает и в жар, и в холод. Пальцы дрожат от нетерпения, и я слишком долго вожусь ими между нашими телами, пока Марат продолжает мучить меня долгими клеймящими поцелуями, которые словно не из этой реальности.
Все вокруг размыто, я вижу лишь его глаза и отражение бешеного желания в них.
Марат становится напористей. Прикосновения — ярче, напор его рук — грубее. Нас уносит в этот вихрь сумасшествия, выкручивает изнутри желанием содрать все друг с друга.
Я резко выдыхаю, когда Марат резко вклинивает ладонь между моих бедер. Давит на чувствительную плоть, отодвигает белье в сторону и толкает внутрь сразу два пальца, вокруг которых я тут же сжимаюсь и откидываю голову назад, упираясь затылком в стену и кусая нижнюю губу, потому что становится невозможно терпеть этот зарождающийся взрыв.
— С кем дети?
Черт, умеет же так не вовремя.
— С… Твоей… Сестрой… — мои стоны в перерывах между словами и его одобрение в виде движений пальцев глубже и резче.
— До утра?
— Д-даа… Марат, пожалуйста…
Мы оба на грани и не можем больше ждать. В следующую секунду я слышу треск собственного белья, а после задыхаюсь от быстрого жесткого толчка на всю длину.
— Я собираюсь трахать тебя до рассвета, Ангел, — рычит мне в губы и вновь толкается бедрами вперед, заглушая поцелуем мой вскрик. — Вряд ли ты сможешь ходить завтра.
— Еще… Я хочу еще.
Даже не подозревала, насколько я в действительности соскучилась по этой стороне Марата, когда он сжимает меня до боли в своих руках, потому что от контроля не остается даже чертовой песчинки.
Следующее движение еще глубже. Мои ногти в его спине, я даже не помню, когда успела стащить с Марата рубашку. Все в моем теле дрожит от напряжения, перед глазами разноцветные пятна, в которых едино одно — глаза мужчины, что стал моим миром однажды.
— Давай, девочка. Кончай. Сожми мой член внутри себя так сильно, как только сможешь.
Мой первый оргазм за эту ночь накатывает стремительно, когда Марат уводит пальцы к клитору и надавливает на пульсирующий комок нервов в такт острым глубоким рывкам, которые с каждым разом ударяют сильнее в мое тело.
После этого мой мужчина доводит меня до пика еще раз, когда я оказываюсь лицом к стене, а его ладони гуляют по всем чувствительным местам.
К рассвету я не могу без помощи стоять на ногах, не то что ходить.
Мы лежим на диване в кабинете на втором этаже, я прижимаюсь к его боку и играю легкими движениями пальцев по груди, а потом кладу ладонь на то место, где могу ощутить биение сердца. Марат зеркалит мое движение, и мы оба чувствуем, что они стучат в унисон.
Тук-тук.