Глава 19

Лезвие ножа медленно ползло по коже, очерчивая изгибы её тела – скула, щека, шея, ключица, плечо…

Дыхание сбилось, а сердце трепыхалось и частило.

Влад срезал ткань платья у основания цепочки, и оно упало бы, не будь прижато его телом. Дальше пришла очередь второй.

Он чуть отодвинулся, позволяя атласной ткани соскользнуть вниз, и мягкий мелодичный звон цепей-бретелей подсказал, что оно достигло пола.

Жёсткий хват на шее не ослабевал.

– Чем расплачиваться будешь, куколка? Vae victis!

– Горе побеждённым, – обречённо прошептала она, латынь вбивали в их головы первые два курса медицинского с особым фанатизмом.

Лера смертельно устала от этой игры, области его тьмы довели её до полного исступления. Она уже устала гадать что же ему от неё нужно, у неё не осталось ничего для торга – он по всей видимости считал, что она и так принадлежит ему.

Силы физические, да и душевные были на исходе, но умолять его сжалиться девушка не собиралась – пусть делает, что хочет, она не доставит ему такого удовольствия.

Она подняла на него взор и посмотрела своему страху прямо в глаза.

Он был зол, сосредоточен и собран. Взгляд не сулил ничего хорошего, губы сжаты в плотную линию, желваки на скулах напряжены. Немедленной расправы не последовало, она разозлила его недостаточно.

Он ещё не наигрался.

Девушка устала бороться, силы были явно не равны, и она сдалась – глядя своему страху в глаза она разжала свои ладони на его кисти, мёртвым хватом вцепившейся в её горло, и опустила руки, плетью повисшие вдоль тела.

Она рискнула, и проиграла.

Он не даст ей быстрого избавления, но и играть в его игры не заставит. Она опустила взгляд и выдохнула, опустившись с пальцев ног на пятки.

Это движение почти перекрыло ей кислород, усилив хват железных пальцев на шее. Сознание поплыло, тело девушки обмякло.

Запястье ломило от боли, хорошо, если оно не было сломано.

Влад мгновенно ослабил хват, облегчая ей дыхание, но руку с шеи не убрал, и как тряпичную куклу оторвал её от стены и отшвырнул от себя на кровать.

Брошенный им нож просвистел и вонзился в балку на высоком потолке, с глухим неприятным звуком довольно глубоко войдя в дерево.

***

Лера закрыла глаза, хоть никогда не считала себя трусихой. Он победил – сил на сопротивление не было. Сейчас он мог делать что пожелает.

Девушка успокаивала себя лишь одним – у неё всегда остаётся один ужасный, но выход.

Он не заставит её жить и не сможет издеваться вечно. Этот зверь может превратить её жизнь в ад, но она всегда сможет прекратить это.

Лера почувствовала, как под тяжестью его тела прогнулся матрас. Видимо, он сел на кровать, но не спешил приступать к действиям. Не смотреть было страшно, смотреть ещё страшнее. Она непроизвольно затаила дыхание, слух обострился.

Едва слышный шорох, и рука его снова на шее – сдави он чуть-чуть, и для неё всё закончится. Иллюзий у девушки не было никаких – даже избавившись от ножа, он представлял грозную силу.

Он сам по себе был смертельным оружием. Такой если ударит – она полетит через всю комнату, сопротивляться – только распалять его ярость, или тешить больное эго.

Ни того, ни другого делать не было смысла. Она замерла испуганной птичкой, попавшей в силок охотника.

– В чём трудность повиноваться? Я просил только об этом. В чём твоя проблема?

Если он и ждал ответа, её молчание никак не было отмечено со стороны мужчины. Он продолжал сидеть рядом с притихшей девушкой, прожигая её пристальным взглядом, то ли желая получить ответы, то ли загоняя в ловушку их отсутствием.

Рука его медленно ползла по обнажённому телу, провоцируя её хоть на какую-то реакцию. Дыхание её сбилось и перешло в сдавленный всхлип. Она оценила свои перспективы как не слишком радужные и дрожащим голосом прошептала:

– Не надо. Пожалуйста.

Вот ты и сломалась до мольбы, Лера , оказалась обычной трусихой.

– Не надо что? Не надо игнорировать мои просьбы? Или не надо бродить по дому без разрешения? Или не надо угрожать мне ножом в моем собственном доме? – его тихий шёпот набатом бил по натянутым нервам.

Вопросы повисали в воздухе без ответа.

Тело девушки била дрожь, под крепко зажмуренными глазами плясали цветные круги, сердце отбивало бешеный ритм, а его тихий голос доводил до исступления.

– Смотри на меня.

Лера упрямо мотнула головой, отвернувшись в сторону и ещё крепче зажмурилась, ощутив шум крови в ушах.

На что надеялась?

Новое неповиновение забило очередной гвоздь в крышку гроба её надежд, но она просто не вынесет его тьмы, пусть лучше будет та, в которую она погрузила себя добровольно.

Его ладонь вернулась к лицу, и он повернул её голову, приблизившись почти вплотную. Пальцы поглаживали нежную кожу, пройдясь по нижней губе. Вторая рука мужчины шарила на затылке, освобождая волосы от тугого пучка.

– Мне казалось, урок с непослушанием усвоен в первый раз.

Она боялась и ненавидела его назойливое внимание, всячески старалась избегать хозяина дома, и ей это вполне удавалось. Только вот везение закончилось, и тот интерес, который демонстрировал он сейчас, сложно было интерпретировать неверно.

Даже воздух вокруг них наэлектризовался этим напряжением, сгустившись, как перед бурей. Она лежала перед ним обнажённая как на витрине – бери и пользуйся, и ничего не могла противопоставить ни его силе, ни его дикому желанию.

Она уже понимала, что череда ошибок скорее всего не оставила ей шанса выкрутиться и на этот раз, пройдя как раньше на волосок от опасности. Но это не удивляло, её скорее интересовал вопрос как этого не случилось раньше.

Лера почувствовала, как он собирает её волосы в кулак, продолжая фиксировать шею, а затем её губ коснулось чужое дыхание.

– Я правда пытался этого избежать

И что дальше? Он изнасилует её и будет делать это снова и снова, пока не наиграется? Таким будет её первый опыт? Лучше бы она тогда пошла с тем сокурсником, который подкатывал на посвящении в студенты на первом курсе в общаге.

Пусть лучше бы был он, чем этот.

Но тут в ней проснулось её обычное упрямство – она всегда была боевой, не даром все ребята признавали в ней лидера и шли за ней на любые авантюры. Она не позволит ему сломать и запугать себя.

И если уж за неё решили кто станет её первым мужчиной, она сама будет решать, как это пройдёт.

Она не будет плакать и умолять своего мучителя, она сыграет в его игру на равных. И пусть ей не победить, но и растоптать себя она не позволит!

Лера распахнула глаза и смело посмотрела на мужчину, в конце концов он просто человек, и, если она должна пройти через это испытание – она сделает это добровольно и с высоко поднятой головой.

Она чуть приподнялась и прильнула к его губам в мягком поцелуе, предлагая свои правила.

Доля секунды понадобилась ему чтобы отойти от удивления.

А она поплыла, увидев своё отражение в диком огне его глаз.

Хват на затылке слегка ослаб, а натиск его губ, наоборот, усилился. Он жадно целовал девушку, подминая под себя податливое тело, быстро оправившись от изумления. Лера отвечала на поцелуй, позволяя мужчине почти всё, не оказывая сопротивления, но и не принимая участия в происходящем.

Она как бы со стороны фиксировала его победы и свои капитуляции, сдавая все больше под натиском его рук и губ.

Ей уже было неважно, что он собирается сделать. Её опять качало на качелях настроения так, что голова кружилась.

Там, в гостиной, казалось, что лучше пусть убьёт, чем сделает своей игрушкой. Сейчас до одури хотелось жить, вырваться отсюда и увидеть маму, вылечить её и жить свою жизнь, а не навязанную кем-то.

Плевать, она сильная.

Перетерпит, отмоется и выживет.

Забудет, как страшный сон.

Поняв, что отпора нет, он освободил её от тяжести своего веса и чуть сдвинулся в сторону, но намерений явно не изменил...