Глава 25

Настоящее время

Влад периодически подливал вино и с лёгкой улыбкой наблюдал как Лера пьянеет – её щеки окрасил румянец, взгляд приобрёл лёгкий расфокус и всё чаще подвисал на мелочах. Она смотрела не мигая, задерживая дыхание, когда он двигался, чем забавляла мужчину.

Все её мысли и страхи читались на лице.

Волнуется, но виду не подаёт! Смелая...

Влад явно ощущал своё физическое превосходство, даже над многими мужчинами. Последние лет семь на него наложился колоссальный опыт и железная уверенность, что мало кто может ему противостоять или просто перечить!

В бизнесе, в делах, в сексе...

А она бросила вызов! Сама наверно ужасно боялась своей смелости...

И эти попытки... подкупали своей обречённостью...

Он привык ломать и подавлять силу. Это дарило драйв, жизнь, адреналин!

Но он не очерствел окончательно, чтобы глумиться и куражиться над слабым. Это давало надежду... Не ей – ему! Она не могла этого знать наверняка – но рисковала, на вскидку – жизнью! И даже это не остановило!

Либо бесстрашная, либо глупая...

Сейчас ему нравилось смотреть! Смущать, вызывать неловкость, заставлять краснеть... Теперь она была гораздо более расслаблена, чем в начале вечера.

Ужин проходил в напряжённой тишине, изредка нарушаемой его краткими инструкциями или ремарками. За всё время её нахождения в доме они почти не виделись, это была их вторая совместная трапеза.

Влад всегда очень ценил своё уединение. Общался лишь с теми, кто был выгоден или близок по духу. Первых находилось неожиданно много, вторым на вскидку в Москве был лишь один – Валеев.

Волчанский усилием воли отбросил неоднозначные впечатления и воспоминания о том вечере четыре дня назад. Он был скуп на слова, собран и сосредоточен. Пытался постоянно прокручивать в голове инструкции Авдеева и сам же их отвергал на уровне подсознания.

Нечеловеческое напряжение вечера и его драматическое завершение для всех участников вылилось в то, что у него буквально упала планка. Он тоже не железный и его самоконтроль тоже иногда сбоит.

В тот раз сбой оказался системным. Значимым. Всеобъемлющим. И не только для него.

Влад редко занимался самоедством, да и сейчас договориться со своей совестью оказалось плёвым делом! Он сделал всё, что от него зависело, но девчонка оказалась той ещё занозой!

Нарывалась она долго, настойчиво, с фантазией.

Сейчас сидела напротив, а он уже всё за них обоих решил!

Очертания юного тела будоражили кровь, на её шее яростно билась жилка. Обалденно длинные стройные ноги пробуждали воображение. Её пальчики слегка подрагивали, выдавая волнение или напряжение, но она заметно расслабилась и отпустила контроль, возможно благодаря алкоголю.

Возможно, зря...

***

Хмель придал Лере смелости задать те вопросы, которые мучили девушку уже очень давно.

Волчанский был загадкой – сложной, неразрешимой и бесконечно манящей. Леденящий душу страх, который поселился в ней очень давно, и буквально заставлявший стынуть кровь в жилах, пошёл на спад, оставив вместо себя мандраж и слабое ощущение опасности – не явной, нависшей над головой, а отдалённой, присутствующей незримо, но где-то там, в отдалении.

Она ни на минуту не позволяла себе забыть где, по какой причине и по чьей вине оказалась, но это знание больше не доставляло мучительного дискомфорта, лишь назойливое чувство неловкости, с которым вполне можно было сосуществовать.

Вот и сейчас девушка смотрела, как мужчина вальяжно сидел на садовом диване и неспешно курил кальян, медленно выпуская струи ароматного дыма вверх над собой. Его голова время от времени запрокидывалась вверх, открывая её взору мощную шею. Кадык периодически двигался, а она заворожённо следила за его перемещениями.

На нём были чёрные спортивные брюки, которые он предпочитал носить дома, чёрный же свитшот с собранными у локтя рукавами, чёрные кроссовки известного бренда.

Мощное тренированное тело с развитой мускулатурой притягивало взгляд, и Лера из последних сил пыталась себя убедить, что ассоциации у неё были лишь с учебником по анатомии. Рельеф и прорисовка мышц даже через плотную одежду будоражили воображение.

Ужин закончился, и они отдыхали на террасе. Хозяин дома позволил ей покидать свою комнату по вечерам, когда они оставались в доме одни.

С их совместной жаркой ночи прошло несколько дней, и он не делал пока попыток её повторить.

Лера чувствовала себя храбрым зайцем из сказки, который наконец-то устал бояться, и пусть её сегодняшняя бравада вряд ли закончится значимой победой – для неё это было важно – хоть вот так, под воздействием алкоголя, но почувствовать себя с ним на равных, а не дрожать каждый раз, как его взгляд остановится на её скромной персоне.

Влад почти всегда молчал, а если и разговаривал с ней, то на диалог это не походило даже отдалённо – отрывистые фразы-приказы он обычно бросал резко, и никогда не дожидался ответа.

Ну конечно, он даже и мысли не допускал, что малявка осмелится возразить!

Она заворожённо наблюдала, как под кожей его предплечья перекатываются мышцы, мысленно проходила по рисунку вен, тёмным волоскам и кожаным браслетам, вспоминала эти руки на своём теле и сознание плыло…

Она чувствовала эйфорию и лёгкость сознания, порождённую, скорее всего, количеством выпитого, но впервые за пару месяцев мир не казался ей опасно враждебным, а перегруженный мозг устал вечно искать выход из сложившейся ситуации.

Сегодня она собиралась задать свои вопросы.

Скорее всего уже завтра она пожалеет, а может быть пожалеет сразу, как только услышит его ответы – ведь врать он не станет, а правда не всегда бывает лёгкой и удобной.

Он не производил впечатление подонка или конченого отморозка. Он был какой угодно – сложный, опасный, почти всегда пугающий, но для неё это стало уже обыденностью – ведь говорят же, что человек привыкает ко всему.

Лера набрала в грудь побольше воздуха, и решилась.

Самое страшное – он просто не ответит. Не будет же он в самом деле её бить за вопросы, когда она уже совершала куда более необдуманные поступки, и его реакция оставалась в рамках дозволенного.

– Влад…

Он посмотрел девушке в лицо, вопросительно приподняв брови. На лице – смесь снисхождения и безграничного терпения.

Сейчас он сыт, расслаблен и немного задумчив.

Констатировав для себя, что момент подходящий, она сделала ещё один маленький глоток вина, не спеша вернула бокал на столик, и нерешительно продолжила.

– Я давно хотела спросить, – задумать допрос было гораздо легче, чем осуществить его на практике, и девушка слегка замешкалась… Мужчина же терпеливо ждал, ничем не поощряя, но и не пресекая её попытки выудить из него информацию.

– Что будет со мной?

– Вопрос поставлен некорректно – что будет с тобой сейчас, через пару часов, или в перспективе?

Она зацепилась за подсказку и снова вернулась к тому, что её интересовало.

– Что ты собираешься со мной сделать сейчас, через пару часов и в прес… перспективе?

Он улыбнулся, когда её слегка заплетающийся язык споткнулся на последнем слове, встал и убрал бутылку от греха подальше.

– Ты пьянее, чем мне казалось. Думаю, тебе достаточно. А что касается моих намерений – сейчас я хочу тебя напоить, через пару часов связать и трахнуть, а в перспективе – ты должна мне подчиниться.

– А если я не подчинюсь? Сломаешь?

Вопрос слетел с её губ быстрее, чем она успела его обдумать, и прикусывать язык было поздно.

– Нет, я не люблю сломанных.

Вот, Лера, что и требовалось доказать! Он не любит сломанные игрушки.

Её несло и несло, она и правда была пьянее, чем им обоим казалось…

– А чем отличается сломать от подчинить?

– На самом деле разница колоссальная – сломленный человек теряет волю, ему все равно, что происходит вокруг и он становится блёклый, неинтересный. В нем гаснет огонь. А подчинение – это временное смирение под гнётом обстоятельств, перед более сильной волей или непреодолимой силой. Человек сам принимает решение, хоть может и не одобряет его… Это уже игра двух игроков, – он говорил медленно, чётко, обдумывая слова и мониторил её реакцию.

Девушка задумалась и медленно кивнула, признавая правоту собеседника. Мысли её растекались по древу, перескакивая с темы на тему, и она почти не успевала их хорошенько обдумать, прежде чем они облачались в слова и слетали с языка.

– Ты убивал людей?

В ответ Влад отвернул лицо, глядя в сторону, и вполне осязаемо кивнул.

Убивал. Прекрасно.

– Это было случайно или намеренно?

– Я отдавал себе отчёт в том, что делаю, – на этот раз он не прятался и не таился, а смотрел прямо ей в глаза. Её зрачки расширились и она, как заворожённая, смотрела на его жёсткое лицо, тонула в омуте тёмных глаз и искала в них отблески сожаления или раскаяния, но, к своему ужасу, не находила!

Он был как гранитный берег, о который разбивались волны её ожиданий и надежд.

Лишь бы самой не разбиться, и вырваться хотя бы живой, невредимой уже не вышло...

Свой главный вопрос она задать так и не решилась, но он огнём горел в её воспалённом воображении...

Что случилось с его старыми игрушками?!?