Глава 31

– Вам смешно, Сергей Павлович, да?

– Ну согласитесь, это скорее повод для радости. Я всегда знал, что хороших людей больше. И именно это до сих пор вселяет в меня надежду и не даёт разочароваться в этом мире и в профессии.

– Прекрасно, что хоть кто-то ещё в состоянии воспринимать этот абсурд с юмором, – Влад откинулся на спинку кресла, по привычке разминая мышцы шеи и глядя исподлобья на собеседника. Несмотря на свои слова, он улыбался.

– Рассказывайте, что там?

– Да собственно, ничего, – полковник Авдеев давил слова сквозь зубы, подозрительно покашливая и пытаясь скрыть улыбку, то и дело проскальзывающую на лице. – Ваша домработница пришла в ближайший отдел полиции, и заявила, что в вашем доме удерживают девушку против воли. Опер а , благодаря доблестной прессе знают, что вы в разработке Следственного комитета, и передали все материалы мне. Не желаете взглянуть?

– Нет уж, увольте. Мне с ней ещё жить. Вдруг не сдержусь, ляпну что-нибудь, а она мне потом еду отравит? Или капкан в постель подложит. И какой совет вы дали Вере Васильевне?

– Всё как обычно – наблюдать, не вмешиваться, следствие во всём разберётся. Она теперь записывает всё подозрительное, чувствуя себя мисс Марпл. И человек при деле, и нам пригодится, вдруг вы держите преступный синдикат, а я не в курсе, – Авдеев выдавал информацию порциями, подозрительно давясь от едва сдерживаемого веселья.

– Обхохочешься!

Авдеев вдруг стал очень серьёзным, он в упор посмотрел на мужчину, некоторое время собираясь с мыслями, а потом неожиданно ударился в воспоминания:

– Я начинал в девяностые простым опером, криминогенная обстановка не то, что была тяжёлая – она была такая, что реки крови не удивляли никого – мы изумлялись, если проходило полдня, а ещё никого не убили и не покалечили. Моё первое разочарование в профессии наступило довольно скоро – я пришёл восторженным юнцом с идеалами и желанием сделать этот мир чище, избавив его от преступности, но время шло, на смену одному раскрытому делу и закрытому в клетку подонку приходило пять новых, на что-то приходилось закрывать глаза, где-то идти на компромиссы, к которым я был откровенно не готов. Сделки со своей совестью происходили всё чаще, копилась усталость и напряжение, я чувствовал себя Гераклом, разгребающим Авгиевы конюшни, но лучше не становилось. Спас меня старший коллега, его фразу я помню до сих пор, я тогда в сердцах сказал, что это никогда не закончится, а он спокойно ответил: ты прав, но я знаю одно – без нас станет ещё хуже. С годами и опытом начинаешь различать оттенки – не бывает чёрного и белого, в нашем мире огромнейшая палитра. До сих пор лично меня поражает лишь бесчеловечный цинизм и зло, возведённые в абсолютную степень, а с остальным можно жить и работать.

– Мы погрязли в этом деле по уши, а подвижек никаких. Девушка торчит в моём доме, у меня сыпется бизнес и репутация. Люди боятся иметь со мной дело. Я годами строил связи и зарабатывал репутацию, сейчас всё летит к чертям. Все шарахаются от моей фирмы как от чумы, на звонки сотрудников не отвечают, рвут контакты.

– Владислав Викторович, позвольте напомнить – вы знали на что шли. Сейчас поздно строить из себя девочку. Как вы изволили заметить – мы погрязли в этом деле по самое нехочу, и назад пути нет. Мы сожгли мосты и теперь нам только вперёд, уж не обессудьте.

– Мне всё это прекрасно известно, но вы гарантировали, что дело на завершающей стадии, а не похоже. Я устал от всего.

– Это вы мне говорите? Моей дочери двадцать, и я каждый день утром целую её, желаю хорошего дня и смотрю, как она выходит из дома, а потом еду в Комитет и читаю сводки – убийства, изнасилования, аварии, грабежи. Знаете, что такое иллюзия бессмертия, Волчанский? Это психологический обман, приём нашей психики, которая позволяет нам каждый день отпускать тех, кого мы любим и не сходить при этом с ума от тревоги и беспокойства. Наш мозг так защищается, и думает, что именно с нами и нашими близкими не произойдёт ничего плохого. Это и позволяет нам жить, работать, во что-то верить... Мы не можем сдаться сейчас, как говорится – последний бой – он трудный самый.

– Что мы будем делать дальше? Есть идеи?

– Надавите на девушку, пусть говорит как на духу – она должна дать детали, вспомнить всё и даже больше. Важно даже то, что на первый взгляд кажется незначительным – намёк, запах, звук, оттенок голоса. Мозг и все органы чувств в стрессовой ситуации активизируются. Мы должны выйти на организаторов, в этот раз мы не можем проиграть. Мы много раз подбирались близко к этому спруту, но всякий раз оставались с носом – удавалось взять лишь мелких сошек, которые молчат, как рыба об лёд. Я исключил любые утечки, лично сам провожу все встречи и ни с кем не делись никакой информацией. Даже наша с вами оперативная комбинация – для всех тайна. И то, что ваша репутация пострадала, как бы странно это ни звучало, говорит лишь об одном – нас не раскрыли. Все реально думают, что вы и ваш бизнес в разработке Следственного комитета. Теперь всё зависит от нас – я обрабатываю ежедневно огромные объёмы информации, мониторю и анализирую данные из многих источников, но и вы должны мне помочь. Именно вы оказались в гуще событий и можете взглянуть на всё изнутри. Думайте, мне правда нужна ваша помощь и информация от девушки. На данный момент она единственная потерпевшая, которая пребывает в здравом уме и трезвой памяти и к которой у следствия есть доступ.

***

Лера с трудом выплывала из тёплого кокона неги и удовольствия, распластавшись на широкой кровати и чувствуя под ухом размеренное биение мужского сердца.

В отличие от её сердечка, которое трепыхалось и частило, его пульс был как у тренированного спортсмена – мощные толчки через равные промежутки времени.

Она пальчиком медленно обводила очертания свирепого волка, чернилами выбитого на коже, а по ощущениям приручала другого зверя, запуская свой яд ему в кровоток.

Одна его рука покоилась чуть ниже её спины, второй он поглаживал кожу её головы, перебирая волосы, ещё некоторое время назад намотанные на его кулак.

Он был расслаблен и умиротворён, и именно такие моменты Лера ценила особенно – они будто замыкались в их маленьком мире, куда не проникали никакие факторы извне – вот уже долгое время она жила во временном и пространственном вакууме – не выходила в интернет, ни с кем не общалась в соцсетях, не читала и не смотрела новости,а погоду узнавала по факту – выглянув в окно.

Она не строила планов, не решала никаких насущных проблем – в общем вела жизнь домашней кошки – обед и сон по расписанию, прогулки – от случая к случаю, по воле хозяина.

С одной стороны, это было проще простого – никаких забот и хлопот, с другой же – мысли о будущем в её голове, притихшие поначалу, вновь стали биться и толкаться, мешая себе и ей.

Когда ты занят повседневной рутиной – у тебя нет времени думать да гадать, а сейчас она проводила целые дни в обществе себя любимой, и времени на непрошенные мысли было предостаточно.

Из раздумий её вывел голос Влада.

– Расскажи, как получилось, что ты оказалась у меня?

Этот вопрос настолько удивил её, что девушка резко села и посмотрела изумлёнными глазами на мужчину. Она не поняла в чём подвох, поэтому отвечать не спешила, пряча глаза и продолжая молчать.

Влад тяжело вздохнул и как можно мягче объяснил:

– Я помню, что сделал я, я спрашиваю что было до того момента, когда ты попала в мой дом.

Лера откинула простынь и успела спустить ноги с кровати, намереваясь ретироваться в душ, чтобы собраться с мыслями и решить какие ответы ждёт он и что может сказать она.

Она по-прежнему не понимала того, что с ней происходит, и Влад не спешил ставить её в известность и что-либо объяснять.

Она так разволновалась, что пропустила момент, когда была притянута обратно в постель и прижата к крупному телу.

У неё не было опции не отвечать, а что говорить она так и не придумала.

Влад же молча ждал, он не привык повторять дважды.

– Что ты хочешь услышать?

– Правду.

– А если у нас с тобой она разная?

– Сейчас я готов послушать твою. Расскажи всё с самого начала.

– Я не понимаю, Влад.

– От тебя и не требуется. Просто расскажи, – он начинал заметно раздражаться и проявлял нетерпение, но эффекта достиг обратного – девушка ещё больше запуталась и боялась раскрыть рот.

Волчанский сделал видимое усилие и постарался успокоиться. Даже простой разговор с ней становился квестом.

Она настолько замкнулась, что порой достучаться до неё было нереально, но именно сейчас ему нужны были ответы, а терпением он не отличался никогда.

Он мог помочь ей и «покаяться» в своих грехах или дать ей время уйти и собраться с мыслями, но это даст ей время отфильтровать и рафинировать информацию, а он этого не хотел. Ему нужны были эмоции, общие впечатления и наблюдения, а не политкорректное изложение чётко выверенных данных.

– Лера, я жду.

– Я не понимаю, Влад. Что ты хочешь услышать? Я чем-то не угодила тебе? Ты ищещь повод наказать меня?

Он молчал, и девушка под его суровым взглядом стушевались. Её голос дрожал, она пыталась отвернуться, но он придержал её подбородок, заставляя смотреть на себя.

– Мне не нужны поводы. Расскажи, как ты попала в мой дом.

Эта его манера бесила до одури, но она была перед ним слишком слаба, как мелкий камешек, который волна носит и бьёт о берег, не позволяя ни вырваться, ни защититься. Это его «мне не нужны поводы» на кого угодно нагнало бы страха.

Она видела, что даже здоровенные мужики перед ним тушевались и предпочитали не встречаться глазами, бросая вызов, что уж говорить о ней. Но она упрямо молчала, усугубляя своё и так незавидное положение.

– Говори, – и по его тону стало понятно, что это последнее китайское предупреждение.

Девушка опустила глаза и под его прожигающим взглядом заговорила дрожащим голосом:

– Я по объявлению в интернете нашла информацию о кастинге в модельное агентство, которое предлагало работу девушкам на съёмках, показах и презентациях и позвонила по указанному номеру. У меня запросили фото и видео анкету, а потом пригласили на собеседование. Через пару дней позвонили и пригласили на встречу, там дали денег на салон красоты и назначили время для фото сессии. Потом я получила своё портфолио и пришла в офис для заключения контракта.

– Дальше.

– Мне стало плохо в офисе, а в себя я пришла в запертой комнате без окон. Дальше ты знаешь.

– Знаю что?

Господи, он хочет, чтобы она сказала это? Обвинила его в своём похищении? Что ещё?

– Это был коттедж, закрытая территория, где-то за городом. Комната без окон, голые стены... Когда я очнулась, долго не могла прийти в себя и понять, что происходит. Потом пришли эти люди... Они говорили жуткие вещи так просто, будто погоду обсуждали. Я думала, что сплю и вижу страшный сон, ну или сошла с ума. Так не бывает, не должно было быть...

Лера замолчала, пытаясь выровнять дыхание и совладать с голосом. Всё то, что она пережила в те моменты, вдруг вернулось сейчас и царапало её изнутри, причиняя почти невыносимую боль.

Она снова погрузилась в тот бескрайний океан непонимания, неприятия и протеста, в котором плескалась до сих пор. Разница была лишь в том, что ей милостиво бросили спасательный круг, но надолго ли?

Бездна под ногами не стала от этого меньше, а волны вокруг спокойнее.

– Дальше.

– Дальше у меня была истерика, я билась и кричала, а они сказали, что если не успокоюсь – вколют что-то успокоительное. Потом меня причесали, нарядили как куклу и привезли сюда.

Девушка закончила свой рассказ, и продолжала сидеть, не смея поднять глаза. Всё, что выходило за рамки их хоть и ненормального, но со временем устоявшегося общения, пугало её до дрожи в коленях.

Она выбрала из всей этой странной и дикой ситуации очаги того, что казалось ей в порядке вещей, и малейшие отклонения нагоняли оторопь и настораживали.

В ситуации стресса и физической зависимости, человек невольно начинает мониторить настроения и поведение агрессора, в зависимость от которого ты по той или иной причине попал.

Влад был сложный, непримиримый, необщительный и подавлял её волю своим авторитетом, но она привыкла со временем. Он больше не страшил до оцепенения, как в первые дни, но и безоговорочного доверия не вызывал.

Он был врагом, с которым действовало временное перемирие, и горячая фаза боевых действий ей была не нужна.

В ближнем с ним бою никаких шансов у неё не было...