Глава 32

Лерина жизнь в доме похитителя подчинялась какой-то логике, недоступной её пониманию. Все новости она если и узнавала – то исключительно по факту.

Владислав иногда покидал дом, но чаще всё же оставался на месте.

В последнее время, как заметила девушка, его отлучки стали более длительными и частыми, но, естественно, перед ней никто и не думал отчитываться.

А несколько дней назад она отрешённо отметила, что браслет больше не красуется на его правой лодыжке. Связав воедино этот факт и его участившиеся отъезды, она сделала вывод, что с его домашним арестом было покончено.

Видимо, армия его адвокатов таки отработала свой явно не маленький гонорар.

А спустя пару дней её пришлось убедиться в этом лично, когда хозяин дома взял её с собой на светское мероприятие, как всегда ничего толком не объясняя и дав лишь краткие инструкции.

***

Загородный особняк сиял огнями и гостеприимно манил в свои радушные объятия, вереница машин растянулась на всю подъездную аллею и даже чуть дальше.

Лера не понимала, для чего ей было уготовано это очередное испытание.

Последний раз, когда ей велели надеть платье и выйти к гостю, обернулся полным конфузом и круто изменил её жизнь.

Сейчас она вновь чувствовала себя яркой игрушкой, наряженной заботливой рукой кукловода – два дня назад она стала обладательницей великолепного платья с этикеткой известного бренда, который она знала лишь потому, что о нем часто говорили по телевидению, но никогда не встречала в жизни.

В своей прежней жизни она не знала никого, кто бы в здравом уме решил потратить целое состояние на тряпку.

Влад был спокоен и непоколебим. И абсолютно великолепен. Ему очень шло это сочетание глубокого синего и идеальной белизны сорочки, подчёркивающей загорелое тело. Шикарная сдержанность образа не стирала индивидуальность, ненавязчивый запах дорогого парфюма проникал в ноздри.

Костюм цвета ночи сидел на нём как влитой, подчёркивая атлетическую фигуру с развитой мускулатурой. В нем всё было в меру – силы, элегантности, тихой сдержанности и властности, которую могут позволить себе лишь избранные.

Он лишь мельком упомянул, что она составит ему компанию на одной вечеринке – дне рождения дорогого ему человека, больше никакой информации не последовало. Он вообще никогда ничего не объяснял, лишь озвучивал, а она не спрашивала, опасаясь лишний раз лезть на рожон.

В назначенное время девушка облачилась в шикарное платье и надела аксессуары, идеально к нему подобранные, и так как Влад вряд ли снизошёл до выбора всего этого великолепия лично, скорее поручил ассистентам или стилистам, то она невольно восхитилась чьим-то безупречным и весьма сдержанным вкусом, отдавая дань мастерству профессионала.

Наряд был нарочито прост, декоративные элементы отсутствовали, что было компенсировано сложным кроем и идеальным глубоким оттенком. Благородный цвет и изысканный дизайн сделали своё дело, превратив Золушку в принцессу.

Лера выглядела великолепно, но вряд ли замечала восторженные взоры охраны и сопровождения, погружённая в свои тревожные мысли. Не заметила она и пристальный, чуть с прищуром горящий взор вечного хозяина положения...

Она со всё возрастающим страхом ждала, что же ждёт её в гостях. Естественно, она не собиралась эпатировать элегантную публику, писать записки на салфетках или иначе привлекать внимание общепринятыми во всём мире жестами жертв насилия, но хотела элементарно понимать для чего её нарядили и вытащили в свет.

Она устала быть безмолвной пешкой в чей-то странной игре, но выбора ей опять не предоставляли.

Перед тем, как водитель откроет дверь, Лера слегка тронула мужчину за ладонь, привлекая внимание. Влад вопросительно поднял брови, ободряюще кивнув, и девушка решилась:

– Мне нужна хоть какая-то информация – это, в конце концов нелепо, если я даже не знаю, как зовут именинника.

– Альбина, именинница. Вдова моего бывшего партнёра.

Лера прекрасно понимала, что ей отведена роль статиста – симпатичной спутницы статусного мужчины, и никто не ждёт от неё ни остроумия, ни поддержания беседы – достаточно хлопать ресницами и мило улыбаться, но не спросить она не могла.

Она не кукла, и не дорогой аксессуар, что бы ни думали об этом остальные.

– Альбина, душа моя, – Влад расплылся в искренней и даже тёплой улыбке, протягивая руки навстречу моложавой ухоженной женщине средних лет, точный возраст которой сложно было идентифицировать однозначно. Ей могло быть и сорок пять, и на добрый десяток лет больше...

По ощущениям, Леру отбросила взрывная волна – настолько контраст с его обычной сдержанностью и безэмоциональностью был разительным. Его сияющее лицо на миг осветило всё вокруг, затмевая для неё даже блеск огней. Значит иногда, в кругу близких ему людей, он всё же позволяет себе быть нормальным человеком, а не мраморной статуей – великолепной, но холодной.

– А вот и мой мальчик, – Назарова, едва завидев их, поспешила навстречу – тепло обняла мужчину, расцеловала в обе щеки и мило засмущалась от его комплиментов, кокетливо потупив взор. Она старательно игнорировала девушку, довольно бесцеремонно оттеснив её от мужчины, сразу давая всем понять, кто здесь королева бала.

А Лере это, как ни странно, оказалось весьма на руку – она стояла как громом поражённая – удушливое облако эксклюзивного парфюма ударило в нос, проникая в каждую клеточку тела.

Дама беззаботно щебетала какие-то глупости, по хозяйски завладев вновь прибывшим, её ухоженные руки с идеальным маникюром нежно поглаживали фалды пиджака Влада, а у девушки почти остановился пульс – на её безымянном пальце всеми гранями отражал свет редчайший жёлтый бриллиант уникальной огранки, погружая девушку в её персональный ад.

Лёжа на кушетке в полубе с сознательном состоянии там, в комнате без окон, сквозь пелену помутнённого дурманом сознания, она чётко запомнила этот аромат и цепкие пальцы с дизайнерским кольцом, сдвинувшие волосы с её лица и вырвавшие случайно зацепившуюся прядь.

Её ледяное равнодушие и безразличие тогда резанули по живому:

– Красивая куколка! Была...

Сейчас же Лера замерла как соляной столп и как рыба, выброшенная на сушу, судорожно хватала ртом воздух, одновременно силясь вытолкнуть из лёгких отравленные молекулы этого всепроникающего аромата, нерационально боясь, что они задушат её, подобно отравляющему газу.

В ушах противно запищало, пальцы стали ледяными и она, лишившись поддержки рук Влада, на полном серьёзе опасалась впервые в жизни хлопнуться в обморок, испортив праздник этим всемогущим хозяевам жизни.

Девушке повезло, что ей была отведена роль мебели – она догадалась, что все прежние спутницы мужчины были лишь актрисами одной эпизодической роли, и поэтому и ей не досталось нисколько внимания ни светской тусовки, ни самой юбилярши.

Она порой чувствовала на себе липкие взгляды окружающих, порой доставались даже заинтересованные, но все её силы уходили на концентрацию внутреннего ресурса организма и попытку договориться с собой.

Она худо-бедно сумела взять себя в руки, уняв реакции тела и заставила пол, уходящий из под ног, ещё немного послужить ей опорой. Дыхание выровнялось, дрожь отступила, но сковывавший душу страх вернулся, судорожно сжав сердце.

Именинница бы и дальше игнорировала её, но Влад вдруг приблизил девушку к себе, представив небрежно и безлико, явно лишь потому, что этого требовали приличия:

– Валерия, моя спутница.

Лера подумала, что с такими интонациями просят обычно передать за столом соль, и потупила взор, пряча от всех не только боль разочарования, но и леденящий страх снова привлечь к себе внимание этой дьявольской женщины.

Она явно не в первый раз подбирала для него живой товар, потакая его и своим чудовищным страстям.

Влад же благодушно улыбался, сохраняя абсолютно непроницаемое выражение poker face, его ладонь ласково небрежно поглаживала её талию, а девушке казалось, что прикосновения выжигали клеймо – несмываемый знак принадлежности хозяину.

Что за манеры тут у них? В какие игры они играют?

Она что, поставляет ему живых кукол, а на досуге они обсуждают покупки?

Лера в который раз убедилась, что этот мир лицемерных ублюдков не для неё. Желание расцарапать их мерзкие рожи стало просто невыносимым.

Ей хотелось кричать им всем – вы больные? Люди – не игрушки!

Нельзя сидеть в великолепной столовой и между сменами блюд п о ходя ставить на кон чью то судьбу!

***

Возвращались в особняк Влада они каждый в своём бескрайнем океане мыслей. В салоне автомобиля было тепло и уютно, но наполнен он был молчанием.

И отнюдь не наличие водителя заставляло их хранить безмолвие.

За окном снова разыгралась непогода, вторя её внутренней буре. Дождь лил как из ведра, стеклоочистители судорожно сгоняли воду с ветрового стекла, не справляясь с таким мощным потоком, а она чувствовала, что медленно тонет, и вода уже подобралась к горлу.

Девушка плохо помнила как пережила этот вечер. Она двигалась по инерции, ведомая властной рукой Влада, смотрела в нужную сторону, воспроизводила необходимый минимум движений и слов, ослепительно улыбалась до мышечных спазмов, и истово молилась про себя, чтобы этот ужас поскорее закончился.

Она как красочный фильм, будто со стороны, смотрела на этот бал Сатаны, но в то же время находилась внутри – блеск огней соперничал с сиянием украшений, великолепие убранства дома соревновалось с нарядами изысканной публики, ненавязчивая живая музыка ласкала слух, тут и там шелестели непринуждённые беседы, а она мечтала провалиться сквозь землю, лишь бы не быть здесь и сейчас, не отождествлять себя с этими людьми.

Копившееся весь вечер напряжение искрило в воздухе, распаляя внутри салона автомобиля пожар. Даже водитель был напряжён, его глаза всматривались сквозь потоки воды, а руки жёстко фиксировали руль, с трудом держа контроль над машиной и непогодой.

Влад делал вид, что его это не трогает, внешне сохраняя спокойствие, но это не обманывало никого из них троих в одном замкнутом пространстве. Его тело подобралось и буквально излучало напряжение, по лицу ходили тени, губы были плотно сжаты.

Или ему действительно было все равно.

Он сидел рядом, но, по ощущениям, был далеко. Его задумчивый взор был направлен в боковое стекло, по которому стекали прозрачные капли дождя, а Лера застыла, обескураженная и сбитая с толку всем происходящим.

Её вопрошающий взор будто врезался в бетонную стену абсолютного отчуждения. Тотального. Бескомпромиссного.

Он не здесь, а значит и говорить не о чем и не с кем.

В ней же плескался и грозил выплеснуться через края бездонный океан обидных слов. Но одновременно было и понимание насколько они бессмысленны и не к месту.

Что ему сказать? Что это даст? Что изменит?

Она мечтала услышать хоть что-то, что вернёт её к жизни, вернёт ей веру в людей и в себя. А впереди очередной тупик. Она вроде как увидела пресловутый свет в конце тоннеля и пошла на него, а на деле оказалось, что это поезд, который несётся прямо на неё и вот-вот раздавит!

Она не кукла, она живая.

Она чувствует.

В неё нельзя поиграть и выкинуть!

Сколько времени отведено их игре? Когда ему наскучит эта игрушка и он закажет новую?

Девушка не знала как быть дальше – разум кричал об опасности, мельтеша красным на периферии зрения, но она гасила эти вспышки, не желая раскачивать их и так неустойчивую действительность!

Что она могла ему сказать?!?

Ты похитил меня и сделал своей игрушкой?

Они оба знали это и так!

Твои друзья – мерзкие люди, преступники и работорговцы?

Для него это не было новостью никогда, для неё – перестало быть сегодня.

И что это меняло в их общем раскладе? Да, собственно, ничего!

Она настолько тщательно вычистила ластиком внутри себя все чувства, что порой казалось – справится. Сейчас понимала – нет!

Что ждало её в конце пути? Этот вопрос не имел ответа, да и искала ответы до сегодняшнего вечера она не очень охотно, позволив его параллельной реальности и миру зазеркалья заворожить её и погрузить в летаргический сон.

Наверное у каждого есть свой предел – источник сил душевных и физических иссякает, что-то надламывается внутри, страх накатывает приливной волной, а потом уходит, унося с собой последний ресурс и опустошая душу.

На самом донышке её отчаяния зашевелилась чёрная змея ненависти к себе.

Ты идиотка, Лера! Что в этой жести заставило тебя поверить в хорошее? Что не убил? Порой казалось, лучше бы да. Стонешь под ним как последняя шлюха, а он в любой момент избавится от тебя и купит новую!

Никто не упрекнёт её в том, что она не боролась и сдалась на милость победителя, даже когда противник в сотни раз превосходил её в силе и возможностях.

Она билась за себя, свою семью и своё будущее, билась с ним и обстоятельствами ни на жизнь, а на смерть, а потом пришло понимание – сражаться нужно ещё и с самой собой.

Когда тело и глупое сердце предают свою хозяйку, выискивая оправдания врагу, когда сумятица внутри отнимает последние силы, тогда и появляются глупые предательские мысли – а что, если?

Её стокгольмский синдром чёрной плесенью въелся в тело и разум .

Самое страшное – это утратить самоуважение, потерять себя.

И вот она – её личная точка не возврата – она дошла до того, что готова отказаться от всего – своей мечты, семьи, жизни, лишь бы оставаться рядом с ним.

Она, превыше всего всегда ценившая свободу и свою индивидуальность, готова сейчас променять весь мир на его плен, на тот мизер, что он готов давать, изредка заглядывая к ней из своей полной событий жизни.

Она как его верный Ашдар будет ждать у ворот и радоваться тем крохам внимания, что он удосужится ей подарить, лизать его руку и ждать, пока почешет за ушком.

Его заточение закончилось, её – не закончится никогда.

Давным-давно, в прошлой жизни ей было очень страшно – она боялась, что её изобьют, изнасилуют или будут истязать. Сейчас она знала, что самое страшное насилие – это когда ломают душу, проникают туда исподтишка, переворачивают всё наизнанку и ты уже не принадлежишь себе.

Ты уже и сам не уверен кто ты и чего хочешь!

Бессилие и отчаяние затопили её, не давая выплыть. Она дробно дышала, пытаясь сохранить самообладание и не сорваться на крик, не кинуться на него с кулаками, не начать биться о заблокированную дверь в безумном желании вырваться из одного на двоих с ним пространства.

Лера нечеловеческим усилием воли загнала все свои ненужные ему вопросы и чувства внутрь, отгородившись от мира зеркальной стеной бездонного отчаяния. Её глаза походили на тихую гладь пруда в ясный день, отражая от поверхности то, что она не принимала. Но когда это зеркало треснет – осколки и острые края поранят лишь её, потому что полетят внутрь, прошивая душу.

Когда Влад бросил на неё мельком задумчивый взгляд, она уже закрылась от него, внешне сохраняя полную безмятежность, а внутри переживая атомный взрыв.

***

Этой ночью он не пришёл, не пришёл и на следующую.

А потом и вовсе уехал.

Лера, тайком выглядывая в окно, видела как его дорожную сумку грузят в багажник служебного авто, а сам он спешит быстрее занять место в салоне, не прерывая важного разговора по телефону.

Он лишь мельком бросил взгляд на часы, вероятно, опаздывая, и даже не оглянулся на свою крепость, где томилась очередная игрушка.

Наверное, она ему наскучила, и не за горами тот день, когда другая тонированная машина привезёт сюда новую разряженную куклу.

А старую забросят в пыльный угол, свою роль она сыграла.

А может и избавится вовсе.