Глава 15

Как только пульс хоть немного пришел в норму, я направилась в свою комнату. Разделась, легла в постель и ещё долго не могла уснуть, наблюдая, как медленно встаёт солнце за окном.

Мне было, о чем подумать. Да, я определенно забылась. Перестала видеть стены собственной клетки. Это так просто, когда кажется, что никто тебя не контролирует. Не держит. Вот она свобода, протяни руку и дотронешься. Открой дверь и выйди.

Но я не была свободна. И Дайрен не был мне ни арендодателем, ни другом, ни, прости, Флора, любовником.

Только в голове при воспоминании о нем вспыхивали совсем не обыденные картинки. А нечто такое, отчего мне не переставало становиться стыдно.

Что со мной сделалось? В какой момент во мне сломалось нечто, позволявшее давать правильные оценки событиям? Дайрен — враг. Рыцарь мрака, который разгадал меня и держит взаперти по одной, ведомой только ему причине.

Он сам сказал, что это все — лишь игра. Что будет, когда он наиграется? Когда достигнет поставленной цели?

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: он отдаст меня Элеандоре. Может быть, приподнесет как трофей для царицы. Может — как подарок для любовницы. И, пожалуй, последнее было даже больнее.

Из головы все ещё не выходила та сцена на празднике. Когда хрупкая фурия, наделённая безграничной властью, прижавшись к Дайрену всем своим идеальным телом, вонзала клыки в его шею. А ему было хорошо с ней. Ведь было, правда?

Не могло не быть. И воспоминание об этом причиняло почти физическую боль. Я больше не хотела думать, почему так происходит. Почему меня волнует жизнь первого рыцаря мрака. Почему меня раздражают его любовницы, волнует его удовольствие, вызывает трепет его интерес. Я перестала искать причины моего отношения к нему. Но факт оставался фактом: Дайрен врос в меня глубоко и прочно. Корнями проник в лёгкие, распорол мышцы, въелся в сердце. Теперь он был повсюду. Я продолжала не доверять ему, бояться, в чем-то даже ненавидеть. Наверное. Но выкорчевать из себя не могла.

Я слишком долго жила почти совсем одна. Только я и брат. Никаких близких друзей, хороших знакомых. Только ветер и солнце. Только шум дождя и блеск луны. А теперь это все затмил мужчина, ставший моим тюремщиком.

Пора было это заканчивать. Иначе меня в любом случае ждёт смерть. Меня и моего брата.

На душе стало горько. Я так и не смогла уснуть. И когда солнце полностью вышло из-за горизонта, осветив лучами сад перед особняком, я решила действовать.

В это время дня по моим наблюдениям Дайрен должен был крепко спать. А значит никто не должен помешать.

Я тихонько поднялась с постели, привела себя в порядок. Нашла в гардеробе самое удобное платье из тех, что принесла служанка. Убрала волосы в длинную толстую косу и вышла в сад.

Опасливо прошла мимо вольеров с мантикорами, с какой-то затаенной тоской заглядывая в пустующую клетку Джайры. Все же бедное животное было ни в чем не виновато. В этот момент в голове промелькнула надежда на то, что фуриянка, открывшая в тот день клетки, получит по заслугам.

В то время я ещё не представляла, что мое желание сбудется даже слишком хорошо. И ждать осталось не так уж долго.

Пройдя чуть дальше, я выбрала самый солнечный участок сада. Здесь росли великолепные кусты с розовато-желтыми цветами. Рядом стояла белая скамейка, на которую я и присела, рассчитывая провести тут долгое время.

Мне нужно было потренироваться. Совсем немного сконцентрироваться. То, что я собралась провернуть, не должно оказаться слишком сложной задачей.

Последний раз я серьезно занималась магией года в четыре. Когда ещё жила в одном из последних тайных селений фей, скрытых "пузырем". Там можно было колдовать без страха оказаться обнаруженными.

С тех пор прошло много времени. Долгие годы без тренировок, когда доступным мне волшебством оставалась лишь лёгкая дымка эфира, которой можно приманить зайца на ужин или попробовать очаровать трактирщика, чтоб получить скидку. Это колдовство не отслеживалось фуриями, потому что было очень слабым. На самом деле его и колдовством-то назвать нельзя. Так… баловство.

Но сегодня я собиралась совершить нечто гораздо более интересное.

Сияние фурий. Так называлось заклятье, которое я совсем недавно обнаружила в одной из книг Дайрена. Да и сам рыцарь о нем рассказывал. Фурии умеют входить во тьму, чтоб мгновенно перемещаться в пространстве. Это их врождённая способность. Я была уверена, что феям это тоже под силу.

Откуда такие предположения?

Никто не рассказывал мне о подобном. И сама я, возможно, никогда не додумалась бы. Но ещё вчера Дайрен неосознанно дал подсказку. Позволил понять то, чего я не видела раньше:

"На самом деле ты чем-то похожа на фурий… есть во внешности что-то неуловимое. Разрез глаз. Тонкая талия, каких не бывает у людей. Немного замедленные, плавные движения. Но от фурий веет тьмой. А от тебя нет…"

В тот момент я ответила ему, что это сейчас от них веет тьмой, а раньше веяло просто тенью. Совершенно неожиданно у меня в голове всплыла история, которую рассказывала мама перед сном.

Много веков назад не было фей. И не было фурий. Вместо них бок о бок с людьми землю населяли магические существа, порождения луны и солнца. Кажется, их называли эльдарийцами. Они жили в полном согласии друг с другом и не знали бед. Постепенно часть эльдарийцев приобрела привычку бодрствовать ночью, а вторая — днем. Одна половина избрала себе богиней Флору, а вторая — Фауну. Так один народ раскололся надвое. На фурий и фей.

И через много-много веков началась война.

Но для меня важным оказалось другое. Если легенда правдива, и я ничего не перепутала в своем детском воспоминании, то феи и фурии обладают сходной магией. И раз существует колдовство под названием "сияние фурий", то должно быть и "сияние фей".

Судя по тому, что я прочла в одной из книг Дайрена, это не особенно сложно. Никаких тайных заклинаний или сложных формул. Магия на уровне инстинкта. Фуриям для этого требуется темная ночь или непроглядная тень. Мне же должно подойти утреннее солнце.

Я сконцентрировалась, по привычке вызывая на ладони немного эфира. Розоватая дымка окрасила пальцы. Не так трудно. Теперь оставалось покрыть этой дымкой все тело и шагнуть в наиболее освещенное место в саду. Туда, где лучи солнца кажутся самыми яркими.

Я решила, что это место прямо передо мной. Здесь дорожка между кустами не была затенена листвой или травой. Несколько светлых, почти глянцевых плиток отражали золотой утренний свет, преумножая его.

Набрав в легкие побольше воздуха, я выдохнула эфир. Аметистовая дымка стала гуще, окутала меня целиком.

Никогда не испытывала ничего подобного. Кажется, все тело начало еле заметно вибрировать. Ощущение эйфории накрыло с головой. Я явно делала все правильно.

Поднялась со скамейки, сделав шаг вперед. Сконцентрировалась на том месте, куда хочу попасть.

Тюрьма в замке Сумеречное крыло.

Шестиугольная плитка в полуметре от меня еле уловимо засветилась. Вокруг нее воздух подернулся туманом, сквозь который будто просвечивала другая реальность.

Улыбка сама наползла на губы.

Да, Дайрен. Может быть в тебе и сохранилось еще что-то человеческое. Я чувствую это кожей, когда ты прикасаешься ко мне. Когда целуешь, несмотря на раздирающие противоречия. Когда слышу стук твоего сердца, забываю, что должна видеть перед собой чудовище.

Но ты чудовище. Ты — первый из тех, кто уничтожал мой народ. Твой дом — моя последняя тюрьма. Твоя любовница — царица фурий, убивающая моего брата. И если я не уйду сегодня, завтра ты отдашь на смерть и меня.

Вот сейчас. Я сделаю шаг вперед, попаду к брату, а оттуда снова перенесу нас далеко-далеко от замка. Мы будем свободны.

Но как только я шевельнула ногой, уже намереваясь ступить в магический портал, как кто-то сзади дернул меня на себя. В ту же секунду из плитки вверх взвилось черное пламя, пожирая остатки моего волшебства. Эфир на моем теле потихоньку растворился и исчез, словно унесенный порывом ветра.

От крика, смешанного с рычанием, у меня, кажется, едва не разорвалось сердце.

— Какого мрака ты творишь?!!

Дайрен развернул меня к себе лицом и жестко встряхнул за плечи.

Я никак не могла прийти в себя от испуга. Все произошло так неожиданно, что слова застыли в горле.

— Ты слышишь меня?! — с яростью продолжал он, снова тряхнув. — Что это сейчас было?!

— Я… собиралась уйти, — ответила спокойно, проглотив комок в глотке. А за одно проглотив чуть не сорвавшееся: "Уйти от тебя".

Но мы же не пара. Флора, с какой стати это лезет в голову?

Дайрен замер, словно моя правда его оглушила. А я не собиралась лгать.

Посмотрела прямо в его глубокие, голубые глаза, не отводя взгляда. И что-то внутри него словно остыло. Или мне показалось? Как будто пламя гнева, облизывающее языками небо, вдруг сжалось, успокоилось. Но при этом так и не остыв совсем.

— Уйти? Куда? — выдохнул Дайрен. И я увидела вдруг, что он не в себе. Зрачки заполнили всю радужку, а пальцы так сильно впивались в плечи, что было почти больно.

— Тебе есть до этого дело? — тихо спросила в ответ. — Я просто ушла бы. Сбежала от тебя. Из твоего дома. Из твоей жизни…

Сердце внутри вдруг сжалось. Застонало. Завыло. Словно сама себе воткнула кинжал в грудь.

Почему это так сложно?

Мужчина застыл, как будто его ударили. Кажется, даже перестал дышать.

— Ты нашла способ повторить сияние фурий, — проговорил он безо всякого вопроса. Словно отвечал сам себе. — Собиралась пробраться в тюрьму и спасти брата?

Кровь прилила к щекам. Каким образом он так быстро раскусил меня? Или все мои мысли читаются в глазах?

Опустила взгляд, рассматривая стыки плиток под ногами. Но почти сразу же твердая рука коснулась моего подбородка и уверенно подняла. Дайрен всмотрелся в глубину глаз, приблизившись, и на этот раз приковывая внимание словно рыболовными крючками.

Медленно, но неотвратимо его горячий аромат проникал в меня. Будоражил кровь. В местах, где его пальцы касались лица, под кожу проникали раскаленные искры.

— Ты понимаешь, что стоило только переступить порог тюрьмы, и тебя бы нашли?

Я сжала челюсти.

— Нет, я была бы под защитой света. Мне не понадобилось бы много времени. Только коснутся брата и…

— Все Сумеречное крыло — это огромный артефакт на поиск магии, — прошипел рыцарь мрака, отчитывая, как мастер провинившуюся ученицу. — Легион Чернокрылых — ничто по сравнению с дворцом Элеандоры. Там тебя почувствовал бы любой камень! И через секунду сама царица стояла бы рядом, пробуя на вкус твою тонкую шейку!

Последние слова превратились в сплошной поток рычания. Дайрен тяжело дышал.

И прежде, чем я успела спросить что-то вроде: какая тебе разница, как он прижался ко мне губами, сминая в поцелуе, что был тысячекратно горячее его ярости.

Ноги резко ослабели. Я пыталась вяло сопротивляться, но это не так-то просто, когда одно его прикосновение вызывало в груди бешеное торнадо.

А ещё мне просто-напросто очень хотелось этого. Хотелось чувствовать его губы, силу, с которой он обнимает, прижимает к себе, проникает в мой рот. Желание, с которым подавляет, заставляет дышать собой и впускать в свою кровь.

С некоторых пор мне стало не хватать этого безумия. И потому я так быстро погружалась в него с головой.

Тихо выдохнула и перестала сопротивляться. В ту же секунду Дайрен поднял меня за бедра, заставив обхватить ногами, и, сделав несколько шагов к ближайшему дереву, прижал к стволу.

Дыхание выбило из груди. Я открыла глаза и встретилась с пылающим взглядом. Диким. Жгучим. Полным ещё более темного безумия, чем мое собственное.

— Что ты делаешь? — сдавленно спросила я.

Дайрен отстранился от меня, словно ему это стоило большого труда. Широкая грудная клетка поднималась и опускалась критически быстро.

Он не успел ничего ответить.

— У тебя опять какая-то фурия пила кровь? — продолжала я, не узнавая собственный голос. Ядовитый, хлесткий.

Сердце стучало в горле. Непонятная обида, ревность застыла на кончике языка.

Рыцарь мрака стиснул зубы и резко ударил по стволу дерева возле моей головы.

Я зажмурилась.

— Да не нравится мне, когда она пьет мою кровь, ясно?! — бросил он мне в лицо. Жёстко и зло.

Как прохладное персиковое масло на исполосованную кожу.

— Я потому и ушел с тобой, а не с ней, глупая маленькая фея! Но нельзя отказать царице. Ни в сексе, ни в крови. Почти никогда, — тише добавил он сквозь зубы. — Я первый рыцарь мрака. Такой же раб, как и все остальные. Только мой ошейник из крови и золота.

Тишина, оглушающая, звонкая. Взгляд, полный жестокого голубого огня. И тяжелое дыхание на моей щеке.

— Тебе не нравится когда она делает это? — еле слышно спросила я, борясь с желанием прикоснуться к его лицу. Убрать эту тяжелую складку между бровей. Провести по виску, вдоль щеки. Заставить закрыться пылающие гневом глаза и открыться пылающим страстью.

— Нет, — отрывистое.

— А… секс? Ты…

— Не многовато ли вопросов, цветочек? — скривился он. — Я не обязан отчитываться перед тобой. Не путай роли. Это не ты здесь взбешённый рыцарь мрака, и не я — глупая феечка, пытающаяся покончить жизнь самоубийством.

— Я тоже не пыталась покончить жизнь самоубийством! — возмутилась в ответ, краснея.

— Это тебе так кажется, — сжал губы он. Закрыл глаза и глубоко вздохнул. Немного успокоился и только тогда произнес: — Иди в дом. Нам нужно поговорить.

— А ты? — бросила я, когда он едва ли не развернул меня силой и не направил в сторону особняка.

— Я иду следом.

Всю недолгую дорогу до его кабинета мы провели в молчании. И только когда дверь за нами с шумом захлопнулась, он встал напротив меня и скрестил руки на груди, прожигая все таким же горящим взглядом.

— Не хочешь присесть? — спросила я неуверенно.

— Нет, — ответил резко и тут же перешел к делу. — Так больше продолжаться не может.

Сердце упало куда-то глубоко вниз.

— Что ты имеешь в виду? — сдавленно выдохнула я, все еще чувствуя на губах его вкус.

— Почему ты пыталась сбежать? — продолжал он, даже не думая отвечать на мой вопрос.

Жар ударил в голову.

— А почему я должна хотеть остаться? — воскликнула даже громче, чем хотела. — Что бы ты там себе не думал, мне дорога собственная жизнь.

— А разве твоей жизни здесь что-то угрожает? — спросил он с раздражением. — Ты живешь в огромном доме, в собственных комнатах. В твоем распоряжении вся прислуга. Одежда, сшитая на заказ и блюда, не уступающие царскому столу.

— Ах, одежда… ну, конечно, — я подняла глаза к потолку и наигранно задумалась, — А, дай-ка припомнить. Кажется, кто-то собирался отдать меня царице, как только наиграется. Кто же это был? Ах, так это же ты!

Дайрен сжал зубы.

— Можешь не бояться. Элеандора не узнает о тебе. Как только… ты расскажешь мне все, что помнишь о своем фейском прошлом, я тебя отпущу.

Резко выдохнула. Не поверила своим ушам. Даже голова закружилась.

— А если я скажу, что уже рассказала все? — спросила вдруг, и голос неожиданно охрип.

Спрашивается, зачем я тяну мантикору за жало? Могла бы просто покивать и через пару вечеров спокойно исчезнуть из этого дома. Так зачем я проверяю границы терпения Дайрена?

Ответ был до ужаса прост. Мне не хотелось, чтобы он меня отпускал.

Снова Дайрен был прав. Похоже я и правда глупая феечка с мазохистскими наклонностями.

— А ты рассказала все? — переспросил мужчина значительно тише. Задержав дыхание.

Что я должна ответить? В ушах застучало. Я невольно облизала нижнюю губу, судорожно сжав подол серебристо-серого платья, в котором собиралась бежать. Дайрен выглядел натянутым, как струна.

— Да…

О, Флора, зачем?!.

Челюсти, сжатые почти до хруста. Кулаки — до кровавых полос от ногтей.

Отпустит, или это была ложь?

Секунда. Вторая…

— Можешь быть свободна, — процедил сквозь зубы мужчина. Взмахнул рукой, и дверь в кабинет раскрылась, с громким стуком ударившись о противоположную стену. Отвернулся и в несколько шагов пересек комнату. Взял книгу, лежавшую на столике возле камина, невозмутимо упал в кресло и пролистнул страницы.

Больше ни одного взгляда в мою сторону. Ни одного звука. Ни одного слова.

Пальцы на руках еле заметно задрожали. Как и губы. Меня всю трясло.

Неужели я была свободна?! Почему-то не хотелось верить, что все кончится вот так.

Что со мной не так?

Рука сама дернулась в сторону первого рыцаря. Словно я пыталась окликнуть его. Сказать что-то. Но горло сжало так сильно, что я не могла вымолвить ни слова.

Молча развернулась и вышла сперва из комнаты, а потом и из особняка. Меня и вправду никто не остановил.

На улице ярко светило солнце. Глаза заболели от контраста. В доме Дайрена всегда царил приглушенный полумрак. И я уже начала привыкать к нему. К полумраку. Или к Дайрену. А, может, к ним обоим.

Остановилась на пороге, чтобы немного привыкнуть. Дать себе минутку передышки. Мыслей не было. Лавина противоречивых эмоций разрывала грудь.

Я не хотела ни думать, ни чувствовать. Но не могла.

Между мной и Дайреном разверзлась какая-то темная бездна. Это не просто ярость или ненависть, желание или страсть, с которыми я почти смирилась. Это огонь, который сжигал нас обоих. И, похоже, Дайрен это понимал не хуже меня. Вот, почему он отпустил. Вот, почему позволил уйти. Он боялся упасть в эту бездну, за которой только чернота без будущего.

Осознание этой простой мысли накрыло меня, как ледяная лавина. Встряхивая, оглушая. Мгновенно остужая раскаленное сердце и заставляя его растрескаться, как глиняный горшок, который неправильно обожгли и облили водой.

У него сохранились чувства.

Фраза — как колокол в мозгах.

Почему? Как это произошло?

Возможно, его эмоции — последствия неправильного наложения печати. Ведь Дайрен не был от рождения рыцарем. Тогда много лет назад магия бога-скорпиона могла дать трещину. И теперь сквозь нее, как сквозь решето, проскальзывало то, что должно быть чуждо верному слуге царицы-фурии. Жалость, сострадание, сопереживание. Сомнение, страсть… любовь?

Не хотелось произносить этих слов даже у себя в голове. Сколь бы правдоподобно это ни звучало, вряд ли печать сломана настолько, что способна пропустить любовь.

На короткий миг перед глазами вдруг вспыхнула призрачная картина.

Дайрен. Стоит напротив меня и улыбается. В его голубых, как утреннее небо, глазах нет высокомерия и желания подавлять. Нет жёсткости или холодного безразличия. Они горят голубым огнем, теплым и согревающим изнутри. Его руки лежат на моей талии. Пальцами он тихонько прочерчивает линии вдоль моих позвонков. Его губы шевелятся, и он что-то говорит мне. Я знаю, что это что-то ласковое и нежное, как и этот его взгляд. Но не слышу слов.

Веки опустились, а в следующий миг видение исчезло. Только в сердце остался холодный осколок, словно заноза застрявший и не желающий покидать насиженного места.

И тогда я поняла, что иду не в ту сторону. Не знаю, что на меня нашло. Просто чем больше я делала шагов прочь от особняка, тем сильнее меня тянуло обратно. Словно где-то внутри здания на ручку одной из дверей кто-то намотал мои вены. И теперь чем сильнее я удалялась от дома, тем больнее становилось.

А потому в какой-то момент я вдруг резко развернулась и пошла обратно. Твердым уверенным шагом. Это было не спонтанное решение, о котором я потом пожалею. Это осознанный выбор.

Я должна была попробовать вернуть Дайрену чувства. Пробиться к его душе. Разбудить эмоции, годами зажатые в тисках магии.

Не знаю, получится ли у меня. Может не сразу. Со временем. Но сейчас в висках билась лишь одна мысль. Настолько постыдная и неправильная, что я искусала все щеки изнутри, пока поднималась по темной лестнице обратно до кабинета рыцаря мрака.

Отступать я не собиралась. Сегодня я сделаю то, что заставит Дайрена забыть все свои дурацкие принципы. Сегодня я поступлю так, как никогда не поступают феи.

С усилием толкнула дверь в помещение.

Дайрен все также сидел в кресле. Только книжки в его руках больше не было.

На миг стало невероятно страшно. На какой-то короткий, неуловимый миг.

А затем я зачем-то пробежалась взглядом по низкому столику, по стоящему рядом дивану, по каминной полке и ковру у ног рыцаря, пытаясь найти несчастный том. И только в самом конце внимание приковало черное, скрюченное пятно, шипящее в огне вздувшейся кожанной обложкой.

Выбросил.

Набрала воздух в легкие и закрыла глаза, почти видя, как он в ярости сделал это несколько минут назад, когда за мной захлопнулась дверь.

Выдохнула. Осторожно потянула за веревочку корсета за спиной.

В ушах колоколом стучала кровь.

Дайрен говорил, что во время занятия любовью печать Уин-Даше ослабевает, позволяя рыцарям мрака чувствовать. Не это ли способ, чтоб приподнять каменный занавес внутри него чуть повыше?

От волнения сдавило грудь так, что дыхание стало сиплым и отрывистым. Как во время лихорадки. Пальцы дрожали, когда я расшнуровала платье и скинула его к ногам, оставшись в одном тонком белье. Маечка на груди прилегала к телу, как вторая кожа. Совсем не защищая, заставляя чувствовать себя голой.

Но я старалась не обращать внимание. Только щеки нестерпимо горели.

Подняла руку и стянула ленту с косы. Расплела волосы, распустив по плечам, и сделала шаг вперед. А когда подняла голову, замерла, словно наткнувшись на стену. Оказалось, что Дайрен уже давно смотрит на меня, не отрываясь.

Мужчина стоял спиной к камину, и вся его поза выдавала напряжение. Кулаки были сжаты. Широко раскрытые голубые глаза сверкали в полумраке.

Огонь плеснул в лицо, ударил в виски, растекся по крови. Воздух застрял в горле.

— Какого мрака ты творишь, фея?.. — низким, грудным голосом проговорил он, не сводя с меня ошеломленного, темного взгляда.

Сердце бешено заколотилось в глотке. Вот-вот задохнусь. Закашляюсь, выплюну его, чтоб не мешало.

Собрала остатки воли и сделала шаг вперед.

Дайрен вздрогнул.

— Арилейна-а-а… — протянул он, и от его хриплого голоса позвоночник прошила жгучая молния.

Льдистый взгляд скользнул по моему лицу, губам. Спустился ниже. По шее и ключицам. Застыл на груди.

Я почти физически ощущала этот взгляд, с каждой секундой становящийся все темнее. Сейчас мне казалось, что он трогает меня им. Прикасается еле уловимо. Нестерпимо горячо.

Соски под тонкой тканью предательски набухли и теперь торчали, оттягивая белье.

Дайрен почти не двигался, но каждое изменение в нем я улавливала с жадностью голодающего.

Резкий выдох. Дыхание, ставшее тяжелым и отрывистым. На мгновение приоткрывшийся рот, и язык, скользнувший по нижней губе.

И фиолетовая дымка, окутавшая кончики пальцев…

Сделала шаг вперед. Затем еще один. И оказалась в нескольких сантиметрах от него.

Кажется, таким вязким воздух не был еще никогда.

Даже не прикасаясь к мужчине, я чувствовала жар его тела. Чувствовала его мягкий аромат, от которого становилось одновременно спокойно и нервно. Появлялось ощущение, что я шагаю в пропасть, но делаю все правильно.

— Я не хочу от тебя уходить, — прошептала одними губами, приподнявшись на мысочках и касаясь губами его подбородка. Скользнув по гладко выбритой коже к уху, несмело пробуя его на вкус.

Так, как хотела сделать уже давно.

Дайрен не двигался и, кажется, перестал дышать. Только закрыл глаза.

— Хочу быть твоей глупой феечкой, — продолжала шептать я, одной рукой зарываясь в его распущенных черных волосах. Мягких, как шелк. А второй — расстегнув пуговицу на рубашке и скользнув внутрь, к горячей груди.

Под ладонью бешено билось сердце.

Рыцарь мрака продолжал молчать, и это меня почти убивало. А потом вдруг поднял кисть и костяшками пальцев коснулся моей щеки.

Дрожь прокатилась волной по телу, искры брызнули под кожу в том месте, где он едва дотрагивался до меня.

Тихо выдохнула, закрывая глаза.

Пальцы двинулись вниз, поглаживая, лаская. Коснулись артерии над ключицей. И вот он уже всей кистью обхватил мою шею, слегка сдавив и заставив меня запрокинуть голову.

Я приоткрыла рот, хватая воздух губами, и послушно отклонилась назад, чувствуя его дыхание на своей коже. Ощущая, как он наклонился ко мне, едва касаясь носом, будто случайно скользя губами. Но не целуя по-настоящему.

Окружающий мир медленно поплыл. Перед глазами зажглись разноцветные круги. От пульсации в горле, в висках, между ног стало нечем дышать.

Я хотела дышать им.

Мне нужен был воздух, отравленный его запахом. Мне нужен был Дайрен. Весь такой, какой есть. С ядом его слов. С огнем в его душе. Прямо сейчас.

Эта необходимость вдруг стала настолько острой, что захотелось кричать.

— Я хочу тебя, — сдавленно выдохнула, едва не застонав. Подалась вперёд, прижимаясь к нему грудью. Пытаясь оказаться как можно ближе.

Может быть я была неправильной феей. Как арания была неправильным растением. Этот кустарник с его сочными ягодами способен прижиться лишь на бесплодной почве, среди острых каменных осколков. Для жизни ему требуется только холодный дождь, капающий на темные листья, проникающий в голодные корни.

Казалось, что с некоторых пор мне точно так же требовалось лишь присутствие рядом первого рыцаря мрака. Его властный голос. И горячее дыхание на моей коже.

Одной рукой Дайрен сдавил мою шею чуть сильнее. А вторую опустил на попу и с силой вжал в свое тело, давая мне почувствовать каменное желание в штанах.

Я тихо всхлипнула, сжав колени. Чувствуя, как горячая волна бьёт вниз живота.

— Все еще хочешь, феечка? — хрипло прошептал Дайрен, губами потеревшись о мое ухо. Пьяным, отрывистым голосом, словно сам не понимал, что говорит. Вдруг толкнувшись снизу вверх, скользнув по моему телу своим, дразня и воспламеняя все сильнее.

Отстранился и посмотрел на меня. Сверкнули кристально голубые радужки, заполненные тьмой зрачка. Добивая меня дымкой страсти, окутавшей взгляд.

Голова закружилась. В мыслях не было ничего, кроме жгучего голода.

— Хочу, о, Флора… Очень хочу… — слова сами вырывались из груди.

И в следующий миг он накрыл мои губы своими. Как ураган, сметая все на своем пути. Как самое страшное чудовище сорвавшееся с поводка.

Я утонула в его желании. Как утопленница, ловила губы, растворяясь в диких поцелуях. Мечтая только о нем.

И мне хотелось, чтобы он об этом знал.

— Как бы ужасно это ни было, Дайрен, я безумно хочу тебя, — проговорила, прикусывая зубами его шею. Притягивая, едва ли не ногтями вцепляясь в плечи.

Мужчина тихо усмехнулся. Ласково. Понимающе.

— Я тоже безумно хочу тебя, Ари. Безумие — это как раз про нас.

Сиреневая дымка на его руках вспыхнула язычками пламени.

Все преграды, тщательно выстраеваемые логикой, рухнули. Стоило отпустить себя, и тело начало жить своей жизнью. Купалось в ласках, с болезненным удовольствием даря ответные.

Дайрен будто сошел с ума, получив то, что так долго не мог себе позволить.

Он целовал меня с остервенением, почти с яркостью, оставляя на коже сладкие отметины. Разорвал тонкую ткань моего белья. Покрывая жадными горячими следами на грани укусов. И от каждого такого я вздрагивала и выгибалась сильнее в его руках.

И только когда он провел рукой по внутренней части бедер, я снова стыдливо сжала их, кусая губы. По привычке. От острого, пьянящего страха.

На губах Дайрена расцвела хищная улыбка, в которой было так много предвкушения. А затем он медленно заскользил ртом по моей коже, рисуя дорожки на груди и животе. К маленькому треугольнику внизу. Опустился на колени, заставив меня опиреться руками о его широкие плечи.

Я задрожала. Казалось, ещё чуть-чуть, и упала бы. Ноги едва держали.

Дайрен неторопливо покрывал меня поцелуями, словно дразнил. Его дыхание стало частым и отрывистым, а тело казалось стальным от напряжения. Будто медленный темп давался мужчине с трудом, но при этом он все равно заставлял себя не спешить. Поднял мою правую ногу, проведя рукой от лодыжки вверх по всей длине. И положил себе на плечо, выцеловывая нежную, чувствительную кожу внутренней части бедра.

Я захлебывалась воздухом. Жадно хватала его ртом, пожалуй, чересчур сильно зарываясь в мягкие черные волосы Дайрена.

С каждой секундой он оказывался все ближе к месту, где было уже слишком горячо. И в какой-то момент коснулся его языком, заставив меня застонать от резкого острого удовольствия.

Горло сдавило, сердце выскакивало из груди. Я закрыла глаза, прикусив губу.

Но терпеть не было ни сил, ни желания. Мне хотелось кричать.

Одной рукой Дайрен прижимал мои бедра к себе, вдавливая в собственный горячий рот, а другой поглаживал мягкие складочки между ног.

— Мокрая, ты вся мокрая, — хрипло прорычал он, пройдясь рукой сверху вниз, раздвигая влажные губы. Совсем другие губы. И медленно проникая двумя пальцами внутрь.

Снова стон вырвался из груди. Теперь ещё громче, ещё более жадно. Это был стон невысказанного: "Пожалуйста". Стыдливо непроизнесенного: "Ещё".

Но Дайрен понимал все без слов. И гораздо лучше меня самой. Он тут же начал рисовать языком обжигающие круги по самому чувствительному бугорку. Все быстрее и ярче.

Живот свело судорогой, которая с каждой секундой сильнее нарастала. Словно раскалённая пружина закручивалась все ощутимей. До сладкой, нестерпимо ноющей боли.

Одновременно Дайрен двигал пальцами внутри меня. Где-то там, где было очень горячо.

Я всхлипывала, забывая дышать. Отрывисто и звонко.

Задыхалась.

Комната наполнилась отрывистыми стонами. Моими. Громкими, тихими — не знаю. Я не слышала себя. Не знала, что происходит вокруг. Я целиком горела в жгучем желании, нашем обоюдном голоде.

И когда терпеть этот огонь стало почти невыносимо, Дайрен вынул из меня пальцы, резко встал и закинул мои ноги себе на бедра. Сделал несколько быстрых шагов и вдавил меня в стену, выбив дыхание из груди.

Я приоткрыла рот, хватая воздух, не сводя взгляда с горящих голубых глаз. Осколками мыслей рассыпаясь по тяжести мужского тела, не дающего мне упасть. По его губам, пошло блестящим так маняще близко. По гладкой плоти, призывно упирающейся в мою раскрытую для него влажность.

Дайрен больше не ждал. Вошёл в меня и глухо застонал, словно ему этого не хватало. Растянул, наполнив собой до предела. И начал двигаться, с каждым ударом выбивая из меня крик за криком. Пока мое безумие не достигло критической точки, выгибая тело, как тисовый лук.

Натянутая до предела пружина лопнула, рассыпавшись раскалёнными углями по венам, заставляя мышцы вздрагивать от пряных спазмов удовольствия.

Дайрен глухо застонал одновременно со мной. Сцеловывая звуки моего оргазма с губ, смешивая наши дыхания.

Я обмякла в его руках тряпичной куклой. Обвила шею руками, позволяя делать с собой все, что угодно. Мне было так хорошо, что я совершенно забыла о всех различиях между нами. Забыла о том, что мы двое — все ещё рыцарь мрака и фея. Охотник и добыча.

Сейчас ничто не имело значения кроме его рук, прижимающих меня к себе, пока он шел к дивану. Кроме его губ, зарывшихся в моих волосах. И, казалось, стоит произнести хоть одно слово, как эта странная магия, волшебство момента будет разрушено.

Но он ничего не сказал. Просто положил меня на бархатную ткань дивана и лег за спиной, обняв. Сразу стало тепло и спокойно. В объятиях самого опасного для фей человека я вдруг ощутила такую странную легкость, какую не чувствовала никогда в жизни. И почти мгновенно провалилась в глубокий сон.

Открыла глаза я в полном одиночестве и как ни странно — у себя в комнате. Там, куда я уже думала, никогда не вернусь. Сейчас эти светлые стены с персиковым оттенком показались мне ужасно домашними. Своими.

За окном опускался закат. Сиренево-алые лучи окрасили горизонт, бросая аметистовые блики на шторы, пол и мои руки. Этот мягкий свет напомнил мне язычки пламени на руках Дайрена.

В голове вспыхнули воспоминания сегодняшнего дня. Кровь прилила к щекам, груди, ударила мягким жаром между ног. Слишком острыми были картинки в голове. Слишком яркими.

Закрыла глаза, на миг погружаясь в пьянящие образы.

Дайрен. Его руки, глаза, полные хищного желания, широкие плечи, на которых так аппетитно натягивается ткань рубашки. Мощная шея, которую так приятно целовать. Татуировка скорпиона, под которой так горячо пульсирует кровь.

Глубоко вздохнула.

Снова тянуло внизу живота. Снова напряженное жжение, ноющая сладкая боль, которую хотелось погасить прикосновением его пальцев, губ, языка. Члена. Да, мрак. Именно члена. Кто сказал, что феи должны не любить секс? Не любить мужчин? Стесняться и делать вид, что нам это не нравится?

Нравилось. И кощунством было бы скрывать от Дайрена или самой себя, делая вид, что я не таю в его руках. Что не становлюсь влажной от его горячих пальцев. От поцелуев. А иногда даже от одного взгляда, полного темного, искристого желания.

Ужасно захотелось немедленно найти его. Прикоснуться. Обнять. Сказать что-то глупо бестолковое. Но такое нужное.

Покачала головой.

Нельзя. Не так.

На столе стоял ужин. Похоже, служанка принесла его пока я спала. Но, несмотря на то, что я провела в отключке чуть ли не целый день, есть почти не хотелось. Я была слишком взбудоражена.

Все же, не глядя, схватила с подноса рогалик и стакан сока. Быстро съела, одновременно рассматривая себя в зеркало.

Вид немного помятый.

Умылась, привела себя в порядок и… сняла платье, выбрав самую короткую ночнушку из гардероба.

Сегодня утром я поняла все правильно: во время занятия любовью печать Дайрена и вправду слабеет. Даже некоторое время после секса эмоции мужчины все еще сохраняются на высоком уровне. Он становится ласковым, нежным.

Я даже почти ощущала то эфемерное, волшебное, чего внутри него быть не могло.

Чувство, о котором не стоило и думать.

Встряхнула головой. Не нужно зацикливаться на том, чего никогда не будет. Гораздо важнее понять другое: чего я пыталась добиться, вернувшись к нему вчера? Зачем мне эта острая необходимость — пытаться пробудить эмоции первого рыцаря мрака?

Ведь все равно между нами ничего не может быть. Я останусь феей, а он — верным слугой царицы-фурии. Убийцы моего народа.

Но я упорно старалась об этом не вспоминать. Словно, если мысль старательно отгонять, то она перестанет быть реальной. Потеряет свою силу.

Поэтому сегодня я планировала продолжить начатое. Когда Дайрен возбужден, он становится другим человеком. А значит, я могу узнать у него правду. То, что он думает на самом деле. То, что скрывает от меня.

При мысли о том, что мне вновь придется сделать, краска прилипла к щекам. А затем предательски запульсировало между ног. Кольнуло раз, другой, отдаваясь волной жара там, внизу, где я сегодня специально не надела трусиков.

Поразительно. Но, кажется, теперь мне хватало одного воспоминания о Дайрене, чтобы почувствовать возбуждение. Да, ему бы это определенно понравилось.

Но я не успела усмехнуться этой мысли. В самый последний момент, когда оставалось только выйти из комнаты и на цыпочках прошмыгнуть в комнату первого рыцаря, взгляд упал на стол с едой.

И в следующий миг я застыла, как каменная статуя. На серебряном подносе с чернением лежало аккуратное письмо в черном конверте. Сверху красовалась алая печать из сургуча.

Рука дрогнула, едва я потянулась, чтобы прочесть послание. Сердце забилось отчаянно быстро. Где-то в глубине души я уже знала, что ничего хорошего внутри мрачного конверта быть не может.

И оказалась права. На черном листе бумаге белыми буквами значились слова:

"Третьего числа месяца Седой луны в полдень приходи в сады Медуз. Одна. И я расскажу тебе, как спасти Кэльфиана. Если придёшь не одна, я уйду, и ты меня не увидишь. Если не придёшь, знай: совсем скоро последний фей умрет".

Подписано было одним словом "друг".

Перед глазами заплясали разноцветные круги. Голова закружилась.

Может ли это быть правдой? Или письмо — ловушка?

Однажды меня уже пытались убить. Кто-то вполне мог попытаться ещё раз.

Но пугало другое. Похоже, теперь моему таинственному "другу" было известно, что я — фея. И это ставило крест на всех моих дальнейших планах. Сколько ещё я смогу прожить в доме Дайрена, как его каури? Похоже, немного. Если меня смог раскусить кто-то, кроме первого рыцаря, значит скоро моя тайна перестанет быть таковой.

Лихорадочным движением скомкала письмо и бросила в тлеющий камин. Почти потухшие угли мгновенно подхватили листок, и оранжевое пламя благосклонно приняло жертву. Через минуту от послания осталась лишь пыль и пепел.

Единственная мысль, которая стучала в голове: "Дайрен не должен узнать о случившемся". Он ни за что не отпустит меня на эту встречу. А я не смогу не пойти и остаться безучастной. Вполне может быть, что в письме — правда, и моему брату осталось недолго.

А значит, выбора не было.

Но как только последние язычки пламени потухли, доедая бумагу, дверь в мою комнату открылась. Совсем не так, как когда-то. Не резким хлопком, от которого вздрагиваешь от неожиданности. А спокойно, и даже как будто осторожно.

На пороге появился Дайрен. Высокий, как всегда немного мрачный, с глубокими, блестящими в полумраке голубыми глазами.

— Я думал, ты все еще спишь, — сказал он, проходя внутрь, вызывая по спине волну мурашек.

— Нет… я, — начала говорить, бросив нервный взгляд в камин. — Я уже проснулась.

На тлеющих углях было почти не видно следов от странного письма.

Рыцарь подошел ближе, оглядывая меня внезапно потемневшим взглядом. Я опустила голову и посмотрела туда же, куда и он.

Внезапно в короткой сорочке стало ужасно неловко. И также ужасно горячо.

На губах мужчины появилась тонкая улыбка.

— Сегодня я пришел немного раньше. За твоими сказками, царевна, — добавил он немного хрипло. — Ты ждала меня?

Ждала ли я?

Конечно, ждала. Но слова застряли в горле.

Я опустила взгляд в пол, краснея и кусая губы. Рядом с этим мужчиной каждый раз я начинала чувствовать себя ужасно неловко. Жар, стягивающий грудь, мешал вздохнуть, мешал думать.

Но Дайрену будто бы и не требовался ответ. Он улыбнулся еще шире, как довольный кот. Коснулся моего подбородка, приподнимая голову и заставляя посмотреть себе в глаза. Обжигая голубым огнем. Медленно приблизился, словно позволяя мне ощутить его тепло, вдохнуть поглубже сладкий, пьянящий запах, и неторопливо коснулся своими губами моих.

Раскаленная змея спустилась по позвоночнику и скрутилась кольцами где-то под желудком.

Как быстро он сводил меня с ума. Вот я еще просто разговариваю с ним, а вот уже ничего не соображаю в его руках. Прижимаюсь к нему грудью, животом, бедрами, обхватывая ладонями его плечи и затылок. Зарываясь руками в распущенных черных волосах.

Я любила его волосы. Чуть ниже плеч. Темные, как сам мрак Уин-Даше. Мягкие, как крылья ночи. Любила его запах, вкус его губ, рельеф мышц, проступающих сквозь одежду. Я боялась признаться себе в этом, но, похоже, я любила его всего. За такое короткое время, что мы были знакомы, этот человек стал моим воздухом. Отравленным и ядовитым. Сладким, как вино из диких ягод.

Мы целовались долго и с упоением, как юные любовники, как люди, которые впервые ощутили собственную страсть. Дайрен опустился на кровать, усадив меня к себе на колени. Одной рукой поглаживая меня по спине, пальцами обводя по кругу позвонки. А второй — проскользнув под ткань сорочки. Обжигая живот жаром ладони, сжимая по очереди затвердевшие соски.

Я тихо постанывала, не разрывая поцелуя. Чувствуя, как Дайрен пьянеет вместе со мной. Ощущая, как напряжение пульсирует между ног. Как становится жарко и влажно там, где у меня не было белья.

Я снова хотела его. Прямо сейчас. До судорожно сжатых коленей, до застрявшей в горле мольбы.

Но сегодня была моя очередь вести.

А потому, когда я вдруг отстранилась и спустилась на ковер между ног рыцаря, его голубые глаза изумленно вспыхнули.

Он молчал. Только дыхание стало еще более отрывистым и поверхностным. Когда я резко распахнула его рубашку, скользнула губами по груди, захватив в плен маленький сосок, он закрыл глаза и замер, напрягшись всем телом.

Опустилась еще ниже, с упоением лаская кубики на животе, безупречный рельеф его мощного тела. Мне так давно хотелось дотронуться до него. Хотелось оставить собственные отметины на его гладкой коже. Как будто хотела доказать, что не только я — его. Но и он — мой.

Глупо. Наивно. Но так необходимо.

Со звоном отогнула пряжку с хвостом скорпиона на его штанах. Расстегнула несколько пуговиц и, на миг застыв, взяла в руки напряженный член.

Какой же он был горячий и крупный. Не верилось, что он вообще способен оказаться во мне. Бархатная кожа, до которой хотелось дотрагиваться. Гладкая твердость, от которой нестерпимо пульсировало внизу живота.

Дайрен выдохнул. Его взгляд потемнел, подернувшись дымкой желания, от которого я падала еще глубже в собственную пропасть. Не сводя с меня глаз, он сжал на матрасе пальцы, по которым прыгало фиолетовое пламя.

Было страшно. Но мне хотелось дотронуться до него не только руками.

Борясь с нервным возбуждением, я опустилась губами на шелковую плоть, пройдясь языком от основания до самого верха.

Дайрен резко втянул ртом воздух. Жалобно треснула ткань простыни, сжатая пальцами.

Я распахнула губы, обхватив целиком горячую твердость. Лаская языком нежную кожу, такую же приятную на вкус, как и на ощупь.

Сдвинула ноги, бесполезно ерзая, жалея, что Дайрен не может прикоснуться ко мне также, как я к нему. Не может сейчас погасить мой жар, сжигающий изнутри. Заставляющий остро пульсировать там, внизу.

Сиреневый огонь перекинулся на руки мужчины. Скользнул по бугрящимся мышцам. Коснулся скорпиона на шее.

Дарен не сводил с меня горящих в полумраке, широко распахнутых глаз.

Я начала медленно двигаться, облизывая, скользя по его раскаленному желанию. Заставляя дышать глубже, судорожно хватать воздух приоткрытыми губами.

Дайрен запрокинул голову и тихо застонал сквозь зубы.

О, Флора, этим звуком он едва не довел меня до самой грани безумия. А ведь у меня еще было одно важное дело.

Я осторожно отстранилась от него, продолжая двигать лишь рукой.

— Дайрен… — позвала я, едва узнавая собственный неровный голос.

Мужчина посмотрел на меня мутным взглядом, тяжело дыша.

Я прикусила губу. Мрак, это совершенно невыносимо. Я хотела его слишком сильно.

— Дайрен, ты должен ответить мне на вопрос… — сказала и лизнула блестящую головку.

Мужчина хрипло выдохнул:

— Спрашивай, цветочек. Хотя на мой взгляд ты выбрала не самое лучшее время…

В уголках его губ блеснула едва уловимая улыбка.

— Ты сказал, что не собираешься отдавать меня царице, — начала я, снова проводя языком по кругу.

— Нет… — сдавленно проговорил он.

— Значит, я действительно свободна?..

Он нахмурился, но все же кивнул.

— Тогда чего ты на самом хотел? Что ты пытался узнать, каждый вечер заставляя меня рассказывать истории о моем детстве?

Дайрен напрягся. А я мгновенно начала двигаться быстрее.

Рваный вздох вырвался из его груди.

— Тебе не нужно этого знать…

— Отвечай, а то я остановлюсь, — бросила, замедляясь.

Не представляю, на что я рассчитывала. Возможно, вообразила себя умелой соблазнительницей и не рассчитала.

На самом деле мне просто хотелось доставить ему удовольствие. Слышать его стон, сквозь плотно сжатые зубы. Видеть напряженное тело и едва заметные капли пота, выступавшие на теле, когда он наслаждение захлестывало его с головой, но не позволяло подойти к развязке.

Но когда я в очередной раз попыталась сыграть на этом, замедляясь, пытаясь выведать правду, Дайрен вдруг резко выпрямился, схватил меня, как будто я ничего не вешу, и бросил на кровать, нависнув сверху.

Хищно улыбнулся, откинув прядь волос с моего испуганного лица.

— А теперь будем играть по моим правилам, цветочек… — грудным, проникновенным голосом проговорил он.

Раздвинул мои ноги, опускаясь между ними, и резко вошел, выбивая из меня воздух и все мысли.

Из груди вырвался стон. О, Флора, как же я этого хотела!

Быстрые, сильные движения, наполняющие целиком, до отказа. Разрывающие от сладкого удовольствия, заставляющие судорожно цепляться за мужскую спину, возможно, даже царапая ее в кровь. Я ничего не соображала.

Мысли крутились как бешеные звери в клетке. Где-то там, на их дне мое давно уничтоженное чувство самосохранения ещё вопило, пытаясь напомнить, кто передо мной. Пытаясь заставить меня сохранять рассудок. Но было уже поздно. Я чувствовала мужчину, от прикосновения которого земля уходила из-под ног. И я не видела в нем врага.

Дайрен уперся локтями в простыню, расположив руки с двух сторон от моего лица. Он не сводил с меня глаз, касаясь большими пальцами щек. Поглаживая, скользя почти невменяемым взглядом по моим раскрытым губам. Держал ладонями лицо, не позволяя отвернуться, пока жестко вбивается в мое тело.

И когда оргазм накрыл меня, лавой расплескиваясь по крови, отдаваясь сладкими спазмами во всем теле, Дайрен прикусил меня за нижнюю губу, ускоряя двидения, сцеловывая мои стоны, и, не отрываясь, разглядывая мое лицо, искаженное удовольствием.

Он закончил на несколько мгновений позже. Выдохнул, еще раз поцеловав в губы, и упал рядом, тяжело дыша.

Мы долго лежали вот так в полной тишине, и не испытывая от этого ни капли дискомфорта. Но в какой-то момент он вдруг закинул руки за голову и проговорил, глядя в потолок, украшенный лепниной:

— Я хочу найти способ перестать быть рыцарем мрака.

— Что??? — выдохнула я и тут же оперлась на локоть, чтобы посмотреть на него.

Дайрен перевел на меня спокойный топазовый взгляд.

— Что слышала, Ари. Я хотел найти в твоих воспоминаниях что-то, что помогло бы избавиться от печати Уин-Даше. Среди магии фурий и людей такого колдовства не существует.

— Ты хочешь перестать быть гвардейцем Элеандоры? — не поверила я своим ушам.

Мужчина отвернулся и снова посмотрел в потолок. Отвечать дважды действительно не имело смысла. Он уже сказал то, что сказал.

— Дайрен… я не знаю, как это сделать…

— Я уже понял, — ответил он спокойно. И голубые глаза казались все такими же безразличными.

Рыцарь мрака снова становился самим собой.

И в следующую секунду он резко повернулся ко мне, лег сверху, придавив к кровати, и проговорил, мрачно прищурившись:

— Ты знаешь, что означает мое признание, цветочек?.. — голос опустился до бархатно-низкого. Он проникал в меня, отдаваясь легкой вибрацией в груди.

Я затаила дыхание.

Дайрен медленно наклонился. Коснулся моего рта, по-хозяйски провел языком по верхней губе, прикусив зубами нижнюю. А потом проник внутрь жадным, властным поцелуем, который словно очерчивал границы его собственности.

Я тихо вздохнула, подавив стон.

— То, что я рассказал тебе, останется за твоим прекрасным закрытым ротиком. Мое признание означает, — с каким-то затаенным рычанием ответил он, — что с этого моменты ты — моя.

— А как же царица Элеандора? Разве я не принадлежу ей? Как трофей, как…

— Моя! — оборвал он. — Никто из фуриянцев никогда не узнает о тебе. Никто из фурий. Никто из людей. Ты была и останешься просто моей каури.

Голубые глаза опасно сверкнули. Морозным льдом, который мог поранить острыми гранями, обжечь своей жесткостью.

— Значит, я свободна в своих передвижениях? — выдохнула вопрос, который запульсировал в висках.

— Свободна, — неторопливо проговорил он. — Но запомни хорошенько, Ари, мой маленький фейский цветочек, — продолжал то ли мурлыкая, то ли сдерживая рокот, доносящийся из груди. — Если ты попробуешь исчезнуть из моей жизни, я найду и убью тебя сам.

Воздух в помещении резко сгустился. И как будто даже немного похолодел.

Вот только мне было все также жарко. И если Дайрен пытался меня напугать, то у него ничего не вышло. Я не слышала его слов. Я видела то, что скрывается за ними.

Сколько бы он ни бросал мне эти жестокие фразы, имели значение только дела. Человек может невероятно долго рассказывать о любви, а потом предать в самый важный момент. Человек может говорить, что ненавидит. Но когда придет время, он спасет из лап мантикоры. Обманув всех вокруг, будет смеяться с тобой за ширмой для секса на празднике бога-скорпиона. И не отдаст тебя врагу.

Никому не отдаст.

Таким был и Дайрен. Я видела это в его глазах. Светло-голубых, как утреннее небо. В глазах, каких не бывает у рыцарей мрака. Он не впускал меня в свое сердце, но и не давал мне отойти слишком далеко. Вырваться из его рук.

А и не собиралась вырываться больше.

— Но ведь я не твоя каури, Дайрен. И вообще не каури. Кто же я тогда? — скрывая улыбку, спросила. — Твоя гостья? Подруга? Служанка в этом доме? Может быть, сексуальная рабыня?

Губы рыцаря мрака изогнулись в хищной улыбке.

— Служанка, рабыня, моя собственность, — задумчиво перечислял он, похотливо облизывая нижнюю губу. И я не могла отвести взгляда от этого жеста. — Выбери слово, которое тебе больше нравится, цветочек. Мне подойдет любое.

И только я попыталась для виду возмутиться в ответ, как он опустил одну руку вниз, скользнув по впавшему животу. Пальцами раздвинул мягкие складочки у меня между ног и тут же проник внутрь.

Я выгнулась, хватая воздух ртом. Дайрен, довольно улыбаясь, мгновенно накрыл мои губы и начал двигать рукой, скользя по самым чувствительным точкам, которые после недавнего оргазама стали ощущаться еще более остро.

Я дернулась под ним, двигаясь на встречу, выгибаясь и прижимаясь к нему всем телом. Стремясь быть ближе. Быть с ним одним целым. Хотя бы сегодня. Потому что завтра все может резко измениться.

Ведь завтра наступит третье число месяца Седой луны.