Глава 11

— А я от тебя нормального отношения и не видела!

Он ничего не отвечает, только улыбается и меня продолжает рассматривать. Чувствую, как в его голове одна мысль сменяет другую. Последующая хуже предыдущей. И для меня это только адом может обернуться… Пеклом адовским…

— Или для тебя похитить, раздеть, унизить и угрожать — это нормально? — Я стараюсь тянуть время. Может сбить его настрой похотливый? Может когда взбешу его, то и дубина его огромная таком твердой быть перестанет?

Понимаю, что чем больше я говорю, тем выше у меня шанс отсрочить неизбежное, или избежное… Вдруг мои слова заставят его одуматься? Вдруг я достучусь до его человечности? Вдруг…? А что, если так я сделаю только хуже? Что если этой человечности в нем отродясь не было? Даже не слышал о таком, не представляет как это с человеком просто поговорить, без словечек своих противных, похабных, без угроз, которые все внутри в лед превращают?

— А ты разве другого заслуживаешь? — Опять как с мразью со мной разговаривает. Взглядом своим клеймо ставит и как будто понять дает, что другого я и не заслуживаю.

— Что я сделала, чтобы заслужить это? — Меня начинает накрывать отчаяние, наружу просится крик души, который я уже не в силах сдержать… — Я никому ничего не сделала, ничего не нарушила. В школе не списывала, за экзамены не платила, даже на красный свет не переходила! Что я сделала, чтобы заслужить тебя в моей жизни? За что меня судьба наказывает? За что?

— А что ты сделала, чтобы я к тебе относился не как к дешевке? — Ян щурится и обхватывает моё лицо рукой, грубо придерживая за подбородок, — почему не слушалась? А? Почему сбежала? Вот, что бывает, когда слово свое не держишь! Когда замуж за другого выскакиваешь на зло мне…

— Не помню, чтобы я тебе слово свое давала! Раз с отцом о браке договаривался, вот на нем и женись! А я вышла за того, кого люблю!

— Разлюбишь! — Выплевывает мне в лицо с яростью. Не нравится? Правда моя не устраивает? Злиться, что другого ему предпочла? Так для меня все лучше его! Любой, даже самый отвратительный человек в мире, лучше его будет! Твари, ублюдка последнего…

— Не разлюблю! Тебе на зло другого любить буду! Мужа законного, а вот то, что сейчас ты делаешь — это незаконно. Это похищение. Это принуждение. Это…, - я не успеваю закончить свою мысль, потому что Рузавин закрывает мне рот рукой. Крепко держит. Освободиться не получается.

Я пытаюсь его укусить, но все бесполезно. Я губы не могу разомкнуть и получается только мычать. Брыкаться тоже нет смысла. Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее он вдавливает мою голову в стену. А его рука настолько плотно прижата к моему лицу, что пальцы практически лишили меня кислорода.

Носом не могу сделать вдох. Так, лишь маленькие, жадные глоточки, достаточные для того, чтобы не лишиться сознания.

— А теперь послушай меня! Обычно я говорю раз, но тебе, как особенно "одаренной", повторю в последний раз: договор с твоим отцом был? — Интересно, как я должна отвечать на его вопросы? Ведь даже кивнуть не могу. Моргнула, — правильно. Был. Я свое слово сдержал? — Я снова моргнула.

Отец как-то невзначай проговорился и сказал, что некий Рузавин перевел ему несколько миллионов насчет фонда и в преддверии выборов это было весьма кстати. Вот только я и представить себе тогда не могла, что это был "взнос"… в меня. Первая, так скажем, инвестиция. Но если была и первая, то были и последующие. И я с ужасом представляла сколько в конечном итоге выложил Рузавин за то, чтобы иметь возможность породниться с моим отцом.

— Я же ведь тебя не трогал…, - он вторую руку убирает с моего плеча и обманчиво нежно заправляет мне за ухо воображаемую прядь, — и следил, чтобы никто тебя не трогал. До свадьбы со мной. Ты мне была нужна с кристально чистой репутацией. Как у твоего отца. Свадьбу бы отгуляли такую, что потом весь город бы на ушах стоял, — от его искусственно успокаивающего тона становится дурно. Не такой он человек, чтобы так разговаривать, — как раз бы перед выборами в мэры города, когда твой батя свалил бы в область, а меня бы благословил на свое местечко.

Если то, что он говорит правда, то отец собирался выдать меня за этого изверга уже в этом году?! Губернаторов будут назначать через полгода…

Внутри меня все застыло… А этот сукин сын все продолжает:

— А ты дрянь мелкая, решила мне в малину нагадить? Не для того я твоему отцу такие бабки закидывал, чтобы ты мне выбрыки такие выкидывала! У меня планы, крошка, в которых ты одну из главных ролей играешь! Тебя жизнь очень интересная ждет, — а мне плакать хочется, в комочек сжаться и завыть от безысходности… Понимаю я к чему он ведет. Если свадьба, репутация, выборы… Ему семья нужна, жена чистая и невинная, чтобы ребенка родила, чтобы все как капля росы — прозрачно и чисто. Вот зачем я ему нужна. А тем более с таким отцом, да такими связями… Породнившись со мной, для него, мрази такого проклятого, все двери нашего города откроются и все улыбаться будут и руку пожимать.

Мне бы в глотку его зубами вцепиться, да за свободу свою бороться. Но вместо этого, я понимаю, что перед глазами начинает все плыть… Картинка темнеет. Яна уже двое, а не один… И только от этого хочется выть. Но не получается, воздуха не хватает. Жалких глоточков недостаточно для того, чтобы оставить меня в сознании.

Но, возможно, так даже и лучше. Не хочу его слушать. Не желаю его видеть. Мерзко от его прикосновений. Пусть катится к черту! Только вот по подступившей черноте понимаю, что туда проваливаюсь я…

***

Понять не могу, где я и что со мной… Сознание словно в тумане… Но отчего-то становится больно как изнутри, так и снаружи. По телу разносится жар и спустя несколько мгновений я понимаю, что он концентрируется на моем лице.

Меня только что несколько раз ударили по щекам. Несильно, но достаточно ощутимо, чтобы вернуть меня из рая. Да, в этот момент даже потеря сознания для меня как манна небесная. Ведь там нет его. Но только как это — его нет? Если Яна нет, то он появится. Если его не приглашали, он сам войдет. И разрешения не спросит.

Не знаю сколько там прошло времени, но надеюсь, что много. Надеюсь, этот подонок испугался. Может, подумал, что меня убил? Может и сейчас продолжает так думать?

Поэтому я и не спешу открыть глаза. Лежу и снова стараюсь время оттянуть. Но только не я первая за его жизнь, видимо, его видеть не хочу. Ян мигом раскусывает то, что я пришла в сознание.

Перестает бить меня по щекам, пытаясь привести в чувства, а теперь уже начинает поглаживать, словно его странная нежность может залечить яд от его прикосновений. Этот мужчина токсичен. И все, к чему он прикасается, становится таким же…

— Если бы ты не очнулась, то твои веки так бы не дрожали, — моё тело непроизвольно выдало себя.

Однако я упорно продолжаю претворяться, но даже сама не верю в то, что это выглядит правдоподобно.

— Рано ты спать собралась, наша вечеринка только началась! — С этими словами он меня на себя верхом сажает и от этого мои глаза широко распахиваются. Я голая, на нем верхом восседаю, и его дубина сейчас мне между ног впивается… Вскрикиваю и в плечи его руками упираюсь. Отстраниться хочу.

Если на лестнице мне казалось, что там огромный агрегат, то теперь понимаю, что там я и половину его мощи не прочувствовала. Сейчас, когда он меня вот так вот усадил на себя, понимаю настолько там все большое… И от этого еще страшнее становится. Если он меня до первой "брачной ночи", как он говорит, не забьёт, то в ту самую ночь до смерти замучает… Во мне такое точно не уместиться… Не под его размеры я, не для него.

— Не хочу я ничего! Руки убери! — Всхлипывать начинаю и пытаюсь с него слезть. Только вот своими действиями я только хуже делаю. Получается, что я трусь о его член и он од этого только твёрже становится, и время от времени пульсировать начинает…

Господи, глаза прикрываю и замираю, пошевелиться боюсь. А вдруг он сейчас подумает, что я сама напрашиваюсь на этот чертов аттракцион?

— Что, поскакать хочешь? Сама уже тереться начинаешь? — От голоса его противного трясти меня начинает… Когда только этот ад закончится? Когда ему со мной играть надоест? Он же только забавляется, слова похабные говорит и жадно на мою реакцию смотрит. Нравится ему как я краснею, пугаюсь, замираю. Этим власть свою надо мной чувствует?