Глава 36

Вы когда-нибудь задумывались о том, сколько пузырьков от шампанского сможет уместиться в одном бокале? Ну, вот серьезно, ни разу что ли? Вот смотрели на бокал, замечали, как пузырьке облепливают хрусталь со всех стенок как улитки камень и ни разу даже не задумывались сколько их там может быть? Фи, вы скучные.

Короче, я тут оказалась на таком шикарном и веселом мероприятии, что эта просто мега — безумная мысль посетила меня прям посреди этого приема. Ну, вот настолько мне здесь было скучно и тошно от пресных людей и их искусственных улыбок. Я готова торжественно заявить, что все эти старики в их холеных костюмчиках и их квочки, которые одеты как дамы фильмов восьмидесятых, тухленькая компашка.

— Милая, вы такая молодая и уже замужем? — Спрашивает меня одна из этих кошелок, а я никак не могу отвести взгляд от того, как она намалевала себе губы поверх своих собственных и думает, что это ни разу незаметно. Ну серьезно? У ее муженька денег столько, что она могла сделать себе эти губы ну как минимум в два раза больше и не позориться на приемах таким дешевым приемом.

— А разве это плохо? — Я улыбалась поддельной улыбкой и сделала еще один глоток шампанского, так как боковым зрением видела, как уже третья пиранья накручивала круги вокруг моего мужика. И дернул же меня чёрт сказать ему, что я вполне адекватная и взрослая — не стану устраивать ему скандалы на публике. Сама же и лишила себя единственного развлечения на этом чудо празднике.

— Вы уже думали о детках? Готовы порадовать папочку внуками?

Ох, а ведь так и тянет ей ответить: “А Вы не думали о влажных салфетках? Они помогли бы вам стереть это безобразие с Вашей физиономии.”

И тут, наверное, кто-то сверху решил надо мной сжалиться, и я увидела Ромку. Человека, с которым бок о бок прошло все моё детство. Наконец-то знакомое лицо и приятный собеседник!

Улыбаюсь старой кошелке так, будто я сумасшедшая. Извиняюсь и со всех ног, ну, конечно, насколько это позволительно леди, несусь к Ромке.

— Санек, — парень улыбается и раскидав свои грабли сгребает меня в объятия.

— Еще раз меня так назовешь и я…

— А ты не изменилась, — начинает ржать этот засранец и подмигивает мне. — Что свадьба с криминальным авторитетом тебя ничему не учит?

— Тссс.

Пихаю его в бок и делаю большие глаза.

— Тебе я вижу не принципиально отсюда на своих двоих выкатить?

— Ну, я же между нами, ты чего, Санек? — Последние буквы моего имени он хрипло протягивает, потому что мой каблук приземлился на его стопу.

— Еще раз и я…

— Да понял я, понял.

И тут… Дернул же меня черт обернуться и стрельнуть глазами в сторону своего муженька. Ох, держите меня семеро! Если до этого его обхаживали клуши, которые мне и в подметки не годились, то сейчас… Возле него терлась дамочка с размером — таки пятым груди и терлась она в прямом смысле этого слова. Вот прям сиськами своими в руку его уперлась и елозит. Ах, ты, сучка!

— Ооо, Анька вернулась? — Позади меня подает признаки жизни мой приятель и я тут же оборачиваюсь к нему.

— Кто такая Анька?! — Вот это его “ооо” мне ну никак не понравилось.

— Дочка прокурора. Ты чего не помнишь? Ну, напрягай свои извилины! Она с нами до десятого класса училась, а потом за границу отчалила.

И я помнила Аньку… Очень хорошо помнила щупленькую, прыщавую и неуверенную в себе девчонку. И вот она никак не вязалась с тем, что я видела перед собой сейчас. Сисяндры пятого размера! Губищи такие, что там даже губозакаточная машинка не поможет. Ноги… Ну ладно, ноги у нее и раньше длинные были. Но, она трется возле Рузавина, и Ян смотрит на нее так, как бездомный кот смотрит на банку со шпротами. Он уже даже не облизывается, он ее сожрать готов прямо здесь и прямо сейчас!

Ревновала ли я? Ох, нет, да о чем вы? Я БЫЛА В БЕШЕНСТВЕ!

— Помню, но она никак не вяжется у меня с тем, что я вижу сейчас! — Сжимаю в руке ножку бокала и слышу, как скрипят от злости мои зубы.

— Ну да, вернулась то она уже натюнингованная. Я бы вспомнил с ней школьные годы, — и облизнулся при этом. Ну мужики! Животные! Неужели это вот все может нравиться? Я сама не замечаю, как жадно начинаю разглядывать все прелести бывшей одноклассницы, а мои руки машинально ставят на поднос пустой бокал с шампанским и берут новый.

— Говорят, что она занимается пиаром. Кстати, если не ошибаюсь, специально на выборы приехала, чтобы твоему муженьку помогать.

— Шикарная новость, Ромчик! Просто зашибись, как я счастлива…

Если разбить ей бокал о голову, на сколько это будет похоже на поведение взрослой и уравновешенной девушки?! Примерно такие мысли были в моей голове, когда я делала большой глоток шампанского, под радостное кудахтанье Ромки.

— Говорят, она провела уже не одни выборы и от нее просто в восторге, — или об его голову бокал разбить? Какого черта он стоит и продолжает мне вешать всю эту лапшу?!

В нашем-то возрасте она разве что выбирала главу улицы или управляющего продуктового магазина на районе.

Я ведь прекрасно вижу, как именно она хочет провести предвыборную компанию, на секундочку ЖЕНАТОГО мужчины! Разве одевают вот такие платья, которые ничего практически не скрывают, на деловые встречи? Он там репутацию свою вылизывал? А то, что его предвыборной компанией элитная шлюшка будет заниматься, Рузавина, выходит, не особо волнует, да?!

— А еще…

— Заглохни, Ромчик, — разворачиваюсь к другу и прожигаю его своим взглядом. Он и так уже достаточно наговорил, чтобы настроить меня мега “дружелюбно” по отношению к своей бывшей однокласснице. Все что я сейчас хочу, так это кастрировать собственного мужа, чтобы он даже глазом не вел в сторону вот таких вот… одноклассниц!

— Что? Ревнуешь? — Друг подмигивает и, прикоснувшись рукой к моему плечу, слегка похлопывает по нему. А меня это жутко раздражает. Да, я ревную! Да, я готова камня на камне здесь не оставить! При чем, желательно о голову кого-то из этих двоих! Сейчас сложно пока что определится с конкретным кандидатом.

Но! Всегда есть это чертово, “но”! Рузавин пока не сделал ничего, в чем бы я могла его упрекнуть. Он просто смотрит. И за это, к сожалению, в наше время не выкалывают глаза.

Даже не поворачиваюсь больше в их сторону. Фокусируюсь полностью на своем друге и пытаюсь уловить суть его рассказа. У меня тоже есть с кем провести время. Рузавин не пуп моей вселенной! Пускай именно так и думает!

— Ни о чем кроме как о бабе со сделанными сиськами говорить ты не в состоянии? — Прищуриваю глаза и снова делаю глоток шампанского. Ох, Алекса, тебе бы притормозить… Но нет, я продолжаю пить игристый напиток и желание посчитать в нем пузырьки никуда не девается.

— А ты хочешь поговорить о твоих? Я не против… — мне кажется или Ромка слишком часто начал прикасаться то к моей руке, то к моей талии? Вроде, как и ненавязчиво, но это меня определенно напрягает.

— Или мы поговорим о твоих зубах! Как давно их тебе пересчитывали, приятель? — От голоса за своей спиной я вздрагиваю, и бокал с шампанским летит на пол. Черт! Рузавин, как всегда, умеет произвести эффект неожиданности.

Вижу, как лицо Ромки начинает белеть. Слегка повернув голову, замечаю каким взглядом мой муженек смотрит на друга и понимаю, что может произойти неприятный ситуэйшн.

— Как приятно, что ты решил к нам присоединится, милый, — последнее слово произношу приторно — сладко, чтобы Ян понял, что я хотела назвать его другим словом, но сдержалась. Обласкаю его лично. Решила все-таки не устраивать драму в трех действиях на глазах злободневной публики.

— С приятелем своим не познакомишь? — Слышу, как скрипят его зубы от злости, а его рука ложиться на мою талию и притягивает к себе так тесно, что мне становится трудно дышать.

— Это — Рома. Рома мой одноклассник, а это…

— Ее муж, и если я еще хоть раз услышу подобные разговоры, то Рома… об этом пожалеет.

Рузавин даже не дает мне ничего сказать, хватает меня под локоть и как непослушного ребенка начинает вытаскивать из зала.

— Ты… ты совсем охренел?! Ты что вытворяешь?! — Начинаю кричать, как только дверь зала за нами закрывается. Но, судя по всему, муженек не намерен отвечать на мои вопросы. Ян все так же упорно продолжает меня тащить в сторону лифта.

— Разве я тебе не говорил, что ты принадлежишь только мне? — Рычит в моё лицо в тот момент, как прижимает меня к стене и одновременно начинает лупить кулаком по кнопке вызова лифта.

— Да что с тобой случилось?! У тебя там, в головешке, все в порядке? — Не понимаю с чего он такой нервный. Ведет себя словно с цепи сорвался. 1439f7c

— Он к тебе прикасался, и ты позволяла, — вижу сколько злости в его глазах и понимаю, что Ян уже крайне близок к тому, чтобы перестать себя контролировать. Ну как по-другому это все объяснить? Значит, когда об него девка сиськами трется — это нормально, а меня похлопал по плечу одноклассник и мы ему гроб заказывать должны?! Двойные стандарты у Вас, товарищ Рузавин, получаются…

— Он по-дружески похлопал меня по плечу…

— Значит я по-дружески похлопаю его головой по стене, — он продолжает рычать мне в ответ как бешеный зверь и тут я не выдерживаю, взрываюсь.

— А что мы тогда сделаем с той, которая сиськи свои отполировала о тебя?! А?! Значит к тебе всякие подруги — сотрудниц — коллеги могут прикасаться, а ко мне друг нет?!

И тут Ян делаем невозможное — доводит меня до бешенства одним простым действием, он улыбается. Растягивает губы в устрашающей улыбке, а после резко хватает меня за руку и толкает в приехавшую кабинку лифта.

— Значит ревнуешь, куколка?

— Еще чего! Я никуда не хочу с тобой ехать! Выпусти меня! — Бросаюсь к закрывающимся створкам, но Рузавин не дает мне выйти. Вжимает в свое тело и, нажав на кнопку, делает так, чтобы двери лифта как можно быстрее захлопнулись.

— Разве я спрашивал тебя чего ты хочешь? Ты поедешь куда я скажу и сделаешь то, что я хочу! — Хватает меня за волосы и заставляет запрокинуть голову так, чтобы я видела его устрашающий взгляд. — Ты меня разозлила, девочка, и за это придётся ответить!