Глава 11

Настя

В комнате достаточно тепло, но я никак не могу согреться. Не знаю толком почему: из-за температуры или от холодного взгляда Тимура. Он ничего не сказал, только окинул меня брезгливым взглядом, таким, что я почувствовала себя брошенным и облитым помоями котёнком, маленьким и никому не нужным.

Мне настолько больно, что не перестаю плакать, как дура. Он не стоит моих слёз. Но оскорблённая душа этого не понимает.

Я уверена, что у него нет друзей. У таких людей не может быть близких. Они не умеют наслаждаться жизнью так, как обычные люди. Радоваться солнцу, ясному небу или расцветающим яблоням весной. Они видят только деньги, растущие цифры на счетах и знаки валюты над головой таких же, как сами. Такие люди несчастливы, как бы они этого не отрицали.

Дверь в комнату открылась, и я вздрогнула: лишь бы не ОН. Я не выдержу ещё один такой взгляд, я не настолько сильная, как хочу казаться. Только мне одной известно, насколько страшно находиться в этом доме.

— Тебе нужно поесть, — раздался голос Сергея, — так врач сказал, — в нос ударил запах куриного супа, и желудок заурчал от голода.

При всём желании устроить голодовку, я всё же приподнимаюсь и, укутавшись в одеяло, скрещиваю ноги на кровати.

— Не будь глупой, девочка, — качает головой Сергей и кивает на поднос, где стоит тарелка с супом.

Тянусь к подносу, постанывая от боли в руке. Раны неглубокие, но тянет тупой болью при попытке разжать ладонь. Сергей, поняв моё состояние, берёт тарелку в руки, ложкой мешает и потом подносит её к моему рту. Я смотрю на него ошалев: с чего такая доброта?

— Лучше поешь, пока есть эта возможность, — предупреждающие нотки в его голосе и голод заставляют опустить голову и есть то, что дают.

В здоровую руку Сергей суёт кусок чёрного хлеба и кормит меня супом. В груди защемило, недавно высохшие слёзы грозятся вновь пролиться из глаз.

А это ведь обычная забота, но она мне так нужна сейчас.

«Серёга, босс сказал, девку на первый этаж переместить, в комнату для прислуги. И Таньке в помощники её.» — раздался голос из рации на поясе охранника.

— Чёрт, — ругается негромко и оставляет тарелку на подносе. — Понял, принял, — отвечает он, нажимая что-то на чёрном прямоугольнике. — Довольна? — нервно спрашивает он. — Чего ты добилась своей истерикой?

Я молча смотрю на него, не понимая его недовольства. Меня ведь сюда привезли, чтобы отработать какой-то долг, о котором мне ничего не сказали. Уж лучше я буду по дому помогать, чем заниматься тем грязным делом в спальне этого тирана, хозяина дома.

— Что глаза выпучила? Молчишь? Наговорилась уже? — бесится Сергей.

— Я… просто хочу побыстрее закончить всё это, — мой голос сдавленный, хриплый и тихий.

— Глупая… — он смотрит долго, в его глазах появляется… жалость. — Тебя отсюда так быстро не выпустят. Можешь забыть о прошлой жизни.

— Но почему? Что я такого сделала? — почти плачу.

Я поступила, как любой законопослушный гражданин: вызвала полицию, видя, что человеку угрожает опасность. Почему из-за этого меня так наказывают?

— Я не имею права трепаться, — отмахивается он и встаёт со стула. — Собирайся!

— Можно мне помыться? — шепчу я.

— Только быстро, пока босс не вернулся, — после долгой паузы ответил он.

Я, не желая терять драгоценное время, встаю с кровати, путаясь в одеяле, и бегу в ванную комнату. Помещение встречает меня светлыми стенами, душевой кабинкой в углу, серым шершавым полом и серебристыми аксессуарами. В быстром темпе принимаю душ, наслаждаясь такой роскошью, как нескончаемая горячая вода.

— Надень это, — Сергей ждал в комнате.

Покосилась на кровать, туда, где лежит упакованный серый брючный костюм, как у Татьяны. Рядом ещё один пакет с бельём и носками. В голове мелькают кадры из одного сериала, где девушкам в тюрьме при поступлении дают одинаковые комплекты одежды.

Под пристальным взглядом охранника беру всё это и возвращаюсь в ванную. Снимаю свою помятую и грязную пижаму, надеваю белое простое бельё и костюм. Свои вещи я так и не взяла из дома, спасибо, что эти хотя бы новые.

— Таня тебе всё покажет, будешь слушаться её, — говорит Сергей, пока мы спускаемся вниз по винтовой лестнице. Голова кружится от температуры, в ногах слабость, но я иду за ним, не желая больше сопротивляться. Чем тише буду, тем лучше для меня.

— Вот, это твоя комната, — Сергей открывает дверь и пропускает меня в помещение два на два.

Кровать, небольшой шкаф, окно под потолком и тусклый свет настольной лампы на маленькой прикроватной тумбочке.

— Спокойной ночи, — он смотрит, борется с желанием сказать что-то ещё. Но так и не решается, закрывает дверь с другой стороны и оставляет меня одну.

Я ложусь спать в нижнем белье, надеюсь, что ночью не будет холодно под тонким одеялом. Форму помять не хочу: злить «босса» нет никакого желания. Лучше вообще с ним не сталкиваться, пока не закончится мой «срок».

А утро началось не очень хорошо, самочувствие ухудшилось: голова трещит, глаза болят, нос заложен, в груди режущая боль. Вдобавок ко всему, в доме раздался крик и грохот, а потом грубый бас Тимура.