Глава 33

Настя

Не знаю, что или кого увидел Тимур, но ему явно это не понравилось: лицо стало озабоченным, брови нахмуренными, а губы сжались в тонкую линию. Взгляд блуждает по залу, кого-то ищет.

— Всё в порядке? — посмела спросить я.

— Нормально, — сухо ответил он. — От меня ни на шаг. Поняла? — рычит, и я киваю.

И в туалет уже сходить нельзя, как собачка рядом ходить должна. Руку сжимает до боли, думает, что сбегу? Как будто он не найдёт.

Тимур поговорил ещё с парой людей, а я пила шампанское из бокала, предложенного милым официантом, и любовалась выставленными картинами. Искусство для меня — это то, что идёт из души. Когда держишь в руках тонкую кисть и оставляешь на холсте цветные линии, то в этот момент ты открываешь себя. В каждой картине есть частичка души художника.

Я люблю запечатлевать на холсте пейзажи: первый снег зимой или жёлтый листопад осенью, цветущую весну. Но мой профиль — абстракционизм, идеальный способ оставить на холсте то, что творится с твоей душой, и при этом ничего конкретного миру не сообщать.

Когда умерла бабушка, я написала картину в чёрных тонах с белыми пятнами. Потому что в моей душе было темно, грустно и больно, а белые пятна — это светлые моменты с бабушкой.

Когда меня привезли в дом Тимура, если бы я могла, то писала одни чёрные квадраты, как у Малевича. Но постепенно на этих квадратах начали бы появляться цветные пятна, и чем дальше, тем больше.

— Едем домой, — моего локтя коснулась сильная холодная рука. — Ты пьяна? — спрашивает он прищурившись.

— Н-нет, — с трудом проговорила я. — Не знаю, — прикрыла рот ладошкой.

За любованием картин и не заметила, как выпила три бокала с шампанским, а голова начала кружиться.

Тимур повёл нас к выходу и помог сесть в машину. Шампанское подействовало на меня успокаивающе, мне стало так легко, и всё стало казаться таким непринуждённым. В голове рой вопросов, которые там и должны остаться, но язык отключился от мозга.

— Вы меня ненавидите? — спрашиваю я, продолжая смотреть в окно на мигающие огни ночного города.

Уже зима, скоро сессия, а я столько времени отсутствую в институте, что меня наверняка уже отчислили.

— Что? — голос Тимура прозвучал удивлённо.

— Ненависть, вы испытывайте это чувство ко мне? — я поворачиваю голову к нему и смотрю в строгое лицо.

— Ты пьяна, — единственное, что говорит он и отворачивается.

— И что? Вы не ответили на мой вопрос. Так сложно побыть немного человеком? Спуститься с пьедестала к простым смертным? — не думая, говорю я.

— Я не стою на пьедестале, девочка, — со смешком ответил он. — Нет, я тебя не ненавижу. А вот пить тебе не стоит, — я смотрю на него.

Поза расслабленная, но я чувствую его напряжённость и точно знаю, что не из-за меня. Или мне так хочется думать?

— Я есть хочу, — выпаливаю я голосом капризного ребёнка.

Мне нужно рот скотчем заклеить и никогда не пить больше.

— Миш, через квартал ресторан, остановись там, — неожиданно для всех присутствующих говорит Тимур Тиранович.

— А там пицца есть? — да господи, заткнись ты уже, Настя!

— Пицца? — он издаёт тихий смешок. — Нет, во французском ресторане пиццу не делают.

— Жаль, — тяжело вздыхаю и отворачиваюсь к окну. — Попробовали бы, что едят люди не вашего уровня.

— Ты договоришься, — говорит спокойно, как о погоде.

А может, ему бы сейчас стоило проявить свою жестокость, а то мне совсем нестрашно, и мой язык живёт своей жизнью.

— Вот она, — кричу я, видя в окне пиццерию.

— Кто?

— Пицца, — пищу я от восторга. — Можно я пиццу поем, а вы свои французике блюда?

— За что мне это?! — бурчит он себе под нос и мотает головой. — Миша, — обращается к водителю.

Машина останавливается, и водитель уже открывает двери, собираясь выходить.

— С грибами и сыром, — кричу я, радуясь, как ребёнок.

Ещё один тихий смешок с левой стороны, я смотрю на Тимура, но он держит лицо, камень, не иначе. Надеюсь, завтра мне не аукнется моё сегодняшнее поведение.

Миша возвращается с квадратной коробкой, из которой разносится вкусный запах запечёного сыра. Во рту слюна уже собралась, желудок в предвкушении заурчал.

— Домой, — приказывает Тимур водителю, и машина трогается с места.

До дома мы добираемся быстро, заезжаем во двор и выходим из машины. Миша вручает мне коробку с пиццей и идёт к своему посту.

— Поешьте со мной?