Глава 48

Настя

Провела вдали от дома не так уж и много времени, но осадок остался. Ночью Тимур лёг рядом со мной в кровать, куда заботливо уложил меня ночью после того, как я час смывала с себя чужие прикосновения. Я вскрикнула и подпрыгнула, почувствовав, как чьи-то руки коснулись моей талии.

— Тише, тише, это я, ты дома, — успокаивал он меня, вытирая поспешно текущие слёзы со щёк.

Услышав знакомый голос, я прильнула к Тимуру и тут же оказалась в кольце сильных рук, прижатой к горячему телу. К такому родному и любимому. И не хочу верить в то, что говорил Сергей. Тимур приехал, спас меня, когда я уже думала, что это конец, что, если произойдёт задуманное, назад дороги не будет. Мой мужчина. Он пришёл за мной и забрал домой.

Проснулась я также в объятиях Тимура, часы показывали одиннадцать утра, и то, что он всё ещё в постели, удивительно. Повернулась к нему лицом и встретилась взглядом с серыми глазами.

— Ты дома, — говорю я очевидное и улыбаюсь.

— Не мог оставить тебя одну после того, что произошло, — в голове тут же звучат его слова “Готов отдать свою жизнь ради тебя”, и по телу проходит волна тепла.

— Спасибо, — тихо шепчу я и тянусь к его губам в лёгком поцелуе.

Тимур прижимает меня ещё сильнее, так, что кости хрустят, я вскрикиваю и смеюсь, когда он носом щекочет кожу за ушком.

— Я места себе не находил, художница, — говорит он тихим и хриплым голосом, при этом серьёзно смотрит в мои глаза.

Пару минут молчания, и я впиваюсь в его полные губы. Миг, и он опрокидывает меня на спину, раздвигает мои ноги и углубляет поцелуй. Сильные руки гуляют по моему телу, медленно гладят и оставляют обжигающие следы. Целует так, что голова кружится, тело дрожит, а кожа пылает от горячих прикосновений.

Тимур спускается к моей груди, ласкает ноющие соски, всасывает их по очереди, заставляя меня стонать и выгибаться ему навстречу. Поцелуями делает дорожку всё ниже и ниже по животу к пылающим влажным складкам. Чувствую прерывистое горячее дыхание и первое касание языком разбухшего клитора, от чего появляются чёрные точки перед глазами.

Он всасывает чувствительную горошинку, пальцем проникает в сочащуюся киску и медленными ровными движениями начинает трахать меня. Шершавый язык творит что-то неописуемое, возносит меня на вершину удовольствия и толкает в горящий вулкан. В самое пекло. Где я сгораю, превращаюсь в пепел, и меня уносит ветер. Лечу навстречу небытию, пока моих губ не касаются жёсткие губы Тимура. Он толкается языком мне в рот и одновременно одним резким движением входит в моё лоно.

Чувствую свой вкус на его губах, и как его член растягивает меня изнутри. Обвиваю его талию ногами, зарываюсь дрожащими пальцами в его волосы, ближе, максимально близко. Хочу стать с ним одним целым, раствориться в нём.

— Ты меня с ума сводишь, художница, — хрипит он, глядя в мои глаза. — Дурею от тебя, как пацан, — его слова наполняют меня теплом.

— Люблю тебя, — шепчу я и вновь целую.

Стоны становятся громче, толчки резче, жёстче. Чувство наполненности, правильности и счастья. Он мой. И он трахает меня. Чувственно. Страстно. Горячо.

Мне это нужно. Он мне нужен. Больше. Чаще. Как воздух. Яростные толчки, сильные руки, что остервенело насаживают на увитый венами член. Его глухой рык, его запах и витающий в воздухе аромат нашего возбуждения.

Тимур не оставляет нетронутым ни одного уголка на моём теле. Сжимает, кусает, ласкает. Сводит с ума. Выносит за грань. Реальность теряет смысл, только мы, мои стоны и его рыки.

Тимур выпрямляется, смотрит в глаза и, вцепившись руками в мою талию, толкается до самого конца, вырывая из меня крик. От одного его взгляда, в котором столько похоти и еле различимой нежности, я готова распадаться на миллиард осколков.

— Приласкай свою грудь, художница, — хрипит он, и я подчиняюсь.

Готова сделать всё что угодно, лишь бы этот кайф не заканчивался, лишь бы видеть постоянно его полные удовольствия глаза и чувствовать его внутри.

Поднимаю руки к своей груди, глажу, сжимаю торчащие соски и закатываю глаза, глухо постанывая. Чувствую, как хватка на моей талии усиливается, как член во мне становится больше, твёрже, просто каменным. Тимур вдабливается в меня на нереальной скорости, трахает так, что искры из глаз летят.

Вздрагиваю, когда чувствительного клитора касается его палец. Он нажимает на него, и я взрываюсь. Бьюсь в судорогах, как рыба на суше. Неосознанно сжимаю соски до боли. Чувствую, как киска пульсирует, сжимая член Тимура.

— Ох, блять, — ругается он и изливается во мне горячей спермой.

Наполняет меня своим семенем. Метит. Делает своею окончательно.

— Ты невероятна, художница, — целует в губы так чувственно и страстно, что я таю.

Трудно дышит, слышу бешеный стук его сердца, по вискам стекает пот. Я всё ещё дрожу от оглушающего оргазма. Ноги не сгибаются, руки как ватные.

Тимур вытаскивает член, и я чувствую, как по бёдрам стекают последствия нашего безумия. Он берёт меня на руки и несёт в ванную. Включает воду, залезает в неё, тянет меня за руку, и я присоединяюсь к нему. Сидим в горячей воде, наслаждаемся тишиной и спокойствием. Я упиваюсь присутствием Тимура, теплом его тела и родных рук, что ласкают меня.

— Одевайся и спускайся к завтраку, — говорит он, выходя из комнаты.

Я киваю, счастливо улыбаясь, и падаю на мягкую кровать, когда остаюсь одна. Он сегодня проявил столько нежности, как никогда раньше. Ласковые слова, комплименты, сумасшедшие поцелуи и сводящий с ума секс. Остался дома ради меня, приняли ванну вместе. Можно быть счастливее? Наверное, нет.

Одеваюсь и выхожу из комнаты, и вдруг, как лавина, на меня обрушиваются воспоминания вчерашнего кошмара. Начинаю трястись и смотрю по сторонам в ожидании, что вот-вот из-за угла появится Сергей. Боюсь сделать шаг, застываю, не в силах двигаться. Прижимаюсь к двери нашей спальни и сползаю вниз. Перед глазами злой Сергей, а в голове его слова как молотком бьют по нервам: “шлюха”; “наиграется и выкинет”, “ему нет до тебя дела”…игрушка, игрушка, игрушка… кукла… кукла тирана…