Глава 57

Проблески сознания медленно возвращают меня в реальность. В нос ударяет запах лекарств, и тут же к горлу поднимается тошнота. С трудом разлепляю глаза, пару раз моргнув. Пытаюсь понять, где нахожусь, смотрю по сторонам: больничная палата. Воспоминания, как молотком по голове…Боже, Тимур!

Вырываю капельницу из руки, откидываю белую простыню, резко встаю с кровати, от чего голова кружится, а перед глазами чёрные точки. Сажусь обратно, прихожу в себя и на слабых ногах, держась за стену, выхожу из палаты.

У двери на стуле спит мужчина в чёрном костюме, коридор пуст, лишь где-то вдалеке слышны голоса. Судя по темноте в окнах, на улице глубокая ночь.

— Извините, — легко толкаю мужчину в плечо и тут же отшатываюсь назад, так как он вскакивает на ноги, как ошпаренный.

— Что случилось? — грубый и тяжелой голос немного испугал.

— Где Тимур? — задаю вопрос, глядя снизу вверх.6dfffc

— Он в реанимации, — от услышанного облегчённо выдыхаю. Жив, а это главное, остальное мы преодолеем. Вместе. — Вам нельзя вставать, врач сказ…

— Отведи меня к нему, — требую я, делая шаг вперёд.

— Нельзя, и говорю же, что вам на…

— Отведи, сейчас же! — приказываю ему.

— Блять! — ругается он и тут же извиняется. — Я сейчас кресло-каталку привезу, — говорит он и уходит по коридору.

Не выдерживаю стоять на ногах и сажусь на стул, где сидел мужчина. Слабость и боль во всём теле такая, будто по мне катком проехали. Рана в плече жжёт, но не страшно, пройдёт, важнее ребёнок и Тимур. Ребёнок!

— Девушка, — женский голос прерывает мои мысль. — Вы почему не лежите? Что вообще в коридоре делаете? — возмущается она и берёт меня под локоть, намекая, чтобы я встала.

— Мне надо к моему мужчине, — вырываю руку из её цепкой хватки.

— Вы должны лежать под капельницей, а не расхаживать по коридорам, — строгим голосом отчитывает она меня.

— Я не лягу, пока не увижу Тимура, — твёрдо стою на своём. — Что с моим ребёнком? — смотрю на неё с замиранием сердца.

— В порядке, пока, — сердито отвечает она, и мне становится стыдно.

— Я только посмотрю на него и вернусь в палату, — виновато смотрю на неё. — Мне надо убедиться, что с ним всё хорошо, — к нам подошёл охранник, и женщина вздохнула.

— Только недолго, после возвращайтесь в палату, и я поставлю вам капельницу, — я кивнула с улыбкой и села в кресло-каталку.

Мужчина повёз меня к лифту, и мы поехали вниз. Возле белой двери он остановился, сказал подождать и вернулся с халатом и маской. Я надела принесённые вещи, он открыл дверь и вкатил меня в палату.

— Я буду за дверью, — отчитался мужчина и оставил меня.

На глаза навернулись слёзы, когда я увидела, сколько трубок и проводов прикреплены к моему мужчине. Встала и подошла к кровати, где лежал как неживой отец моего ребёнка. Лишь экран с неприятным пиканьем говорил, что его сердце бьётся. Взяла его руку в свою и сжала, коснулась его лица, заклеенной пластырем раны…

Так больно видеть этого сильного мужчину в таком состоянии, а от осознания, что это человек, которого ты любишь — больно вдвойне.

— Мы справимся, — шепнула я. — Ты должен. Должен, слышишь? У нас ребёнок будет, и ты должен присутствовать на его рождении, увидеть его первые шаги, услышать первое слово. Должен… — слёзы катились по щекам, я положила голову на его грудь, слушая, как бьётся его сердце, и медленно успокаивалась.

Мне нельзя нервничать, достаточно того, что произошло, и слава богу, что я не сломалась, что не растерялась и вызвала помощь. И когда только успела стать такой сильной?! Это всё присутствие Тимура в моей жизни: он источник уверенности и силы, он питает меня.

Поцеловала его в лоб, пообещав, что обязательно приду к нему ещё, и вернулась в свою палату, где врач поставила мне капельницу, после чего я уснула.

Разбудил меня женский голос и лёгкое касание к плечу.

— Извините, пожалуйста, что я вас разбудила, — виновато начала девушка-медсестра. — Но там…

— С Тимуром что-то? — обеспокоено вскочила я.

— Можно и так сказать, — говорит девушка, а я только сильнее волнуюсь. — Он пришёл в себя, встать порывается, никого не слушает, Настю требует, — смотрю в испуганные глаза девушки и хочется её ударить, что напугала, но то, что Тимур очнулся, затмевает остальные мысли.

— Иду, — с улыбкой до ушей прячу ноги в тапочки и иду к моему мужчине.

Несмотря на ситуацию, сердце наполняется нежностью. Проснулся и буянит, меня ему подавай.

Мой Тиран!