Глава четвертая. Дорогу знаю!

- Мария! – позвала меня Сташа после обеда. – Отнеси свежих пирожков моей матушке. Она живет тут не далеко. Я покажи тебе короткую тропинку.

С этими словами мне торжественно вручили небольшую корзинку, прикрытую вышитой салфеткой. Я быстро накинула свой плащ и поспешила на улицу вслед за Сташей.

- Вот смотри, - хозяйка указала мне на правую тропинку, ведущую вглубь леса, - это короткая тропинка. Иди по ней, никуда не сворачивай и доберешься до домика моей матушки всего за час. А это длинная тропинка, по ней ты тоже дойдешь куда нужно, но гораздо дольше. Теперь запомни! – и она посмотрела на меня, строго сведя брови к переносице. – К матушке обращайся только Госпожа Топтыгина, в глаза не смотри, на вопросы отвечай споро, не возражай и не в коем случае не оставайся на чай! Все, ступай!

И она легонько подтолкнула меня в сторону короткой тропинки.

Не дожидаясь увесистого пенделя, я быстрым шагом направилась вглубь леса. Лес был совсем не сказочным. Дубравы сменялись то березняком, то осинником, в ложках у холодных ручейков росли ели и черемуха, на песчаных пригорках строем стояли корабельные сосны. Красота! Ближе к осени, когда пройдут теплые дожди, из-под прошлогодней листвы появятся шляпки грибов, а пока что наступала пора душистой земляники. Можно брать в свободное время лукошко и собирать спелую ягоду. Я остановилась на пригорке, любуясь окресностями. Из любопытства все же решила заглянуть в корзинку. Хм? Пирожки и горшочек маслица… Серьезно? А еще я в красном шапероне.

Подробно описанный Сташей домик показался минут через сорок на опушке леса, чуть поодаль стояло еще несколько подворий – целая деревушка.

Я вошла во двор и направилась к избе. Из-под крыльца вынырнула маленькая беленькая собачонка и бросилась ко мне, яростно облаивая.

- Шпингалетка, кто это к нам пожаловал? – послышался дребезжащий грубоватый старческий голос, и на пороге появилась коренастая старуха в чепце. – Вам чаво, сударыня? – прошамкала она, выпячивая массивную нижнюю челюсть.

Я замялась.

- Чего пожаловала, спрашиваю? – старуха начинала злиться.

- Госпожа Потапчук велела передать вам гостинцев. – я наконец-то собралась с духом и ответила, протягивая корзинку.

- Ах! Так ты от Сташеньки! Проходи, девонька, расскажешь, как там мои поживают. Уж почитай десницу не виделись. – и она засеменила назад в дом, шаркая по полу вязаными тапочками. Мне не оставалось ничего, кроме как принять приглашения.

- Садись, чайку попьем.

Я села за круглый стол, накрытый белой скатертью, на котором уже стояли пузатый фарфоровый чайник с розами, вазочка с вареньем, мед и овсяное печенье. После такой прогулки легкий перекус мне бы не повредил.

- Ну рассказывай, - прошамкала госпожа Топтыгина, ставя передо мной чайную пару тонкого фарфора - какими судьбами тебя занесло к Сташеньке?

- Если честно, - я слегка пригубила чай, ароматный, но еще слишком горячий. – я и сама не поняла, как очутилась в усадьбе Потапчуков. А потом герцог определил меня к ним на попечение, а также в помощь госпоже Сташе.

- Сам герцог! – воскликнула старушка, уставившись на меня поверх очков неимоверно большими карими глазами. – Но и то правда, Сташеньке нужна помощь в усадьбе. Не любит она покидать свой городской дом и проводить здесь лето без удобств и прислуги.

Хозяйка подлила мне еще чаю, а я вдруг заметила, какие у нее большие руки с темно-коричневыми короткими волосками ни пальцах и почти черными ногтями, узкими и слегка загнутыми на концах. Вкупе с большими глазами, это начинало немного напрягать.

- А вообще, Тадеуш правильно делает. Нече летом в городе делать. Да и пчелам особый присмотр нужен. Мишаня, вона как крепчает на свежем воздухе… - продолжала размышлять вслух старушка, положив в рот овсяное печенье.

Целиком.

Я бы даже сказала – в пасть, потому что четко успела заметить желтые звериные клыки (один верхний отсутствовал).

- Ты чаво? – заметила мое недоумение старушка. – Что смутилась? Спрашивай, чаво не знаешь, не стесняйся.

- Бабушка, а почему у вас такие большие руки и… зубы? – про глаза спрашивать уже не стала, эти физиологические особенности пугали меня меньше всего.

- А какие они еще должны быть на старости лет? – почему-то не обиделась, а рассмеялась Топтыгина, - Может еще чего спросишь? – посмотрела на меня подбоченившись и хитро прищурив глаз.

- А хвост у вас есть?

- Какой еще хвост?

- Серый. Волчий.

Старушка зашлась скрипучим раскатистым смехом.

- Ну уморила! И откуда ты только свалилась к нам? Вот скажи, с чего вдруг у меня должен быть волчий хвост? А? Что я по-твоему, какой-то блохастый вервольф! Мы –берсерки – самый сильные двуликие в этих краях. Хвост! Скажешь тоже…  У меня медвежьи ушки! – при этих словах она сдернула с головы чепец, явив мне самые натуральные мохнатые коричневые ушки на макушке, которые забавно шевелились.

Легкий перекус попросился наружу… Я успела убедить его, что позорно сбегать сейчас не время. Время спать! – обрадовался мозг и начал вырубаться.

- Эй! Чаво ты? – Топтыгина успела поддержать меня, не дав свалиться со стула. – Малохольная какая. – она попыталась привести меня в чувства, слегка встряхнув, насколько «слегка» можно встряхнуть медвежьими лапищами. Капюшон плаща свалился, открыв лицо. – Великая Проматерь! – госпожа Топтыгина отошла на два шага назад, оставив меня приходить в чувства самостоятельно. – Как же тебя так угораздило-то?

Теперь она таращилась на мое лицо так же, как я на ее ушки. Можно сказать, мы нашли друг друга!

Может поэтому, когда медвежья старушка пришла в себя и стала отпаивать меня чаем с удвоенной заботой, я поведала ей адаптированную историю о том, как у меня был богатый жених, но завистливая женщина решила испортить мне жизнь и внешность.

- И что, заклятие так и не смогли снять? – участливо спросила хозяйка, подливая мне еще чаю. Чуял мой желудок, что по пути к дому я навещу не одни кустики…

- Пытались. – вздохнула я, - но стало только хуже.

- Жаль, что ты человек. – добавила хозяйка. – Была бы двуликой, встретила бы свою истинную пару, и не смотря на шрам, никуда бы он от тебя не делся – женился бы как миленький. А людям подавай красоту и внутреннюю, и внешнюю, и приданое, и положение в обществе… Вон, Тадеуш Сташеньку и без приданого взял… Истинная – тут не отвертишься.

- Бабушка, расскажи лучше про двуликих?

- А ты не знаешь? – старушка снова удивилась. – Нас много… Давным-давно создала нас Великая Проматерь, наградила лучших представителей рода человеческого волею судьбы не одаренных магией, второй ипостасью. Сделала нас сильнее, выносливей… Много разных кланов двуликих населяет земли с тех пор, а берсерки в наших краях самые сильные, надежные и преданные короне. Это тебе не какие-то блохастые вервольфы или рыжемордые ларсы! Про остальных вообще молчу! Лучше уж с людьми иметь дело.

Топтыгина была высокого мнения почти о всех соседях.

- И что же, вы в медведя можете превратится?

- Я? Теперь нет… Лучше не рисковать. Годы! – она тяжело вздохнула и продолжила. – Сама видишь, не могу контролировать переход ипостасей. Надо просить зятя свозить меня на следующей неделе в храм Великой Проматери. Пусть жрецы подновят заговор, а то зиму не продержусь – случайно обернусь в неподходящий момент и впаду в спячку.

Открывшиеся особенности семейства, приютившего меня в своем доме, поразили до глубины души. С одной стороны – стало страшно и захотелось сбежать куда глаза глядят. С другой стороны, по словам Топтыгиной, в этом мире полным-полно различных оборотней. Можно легко угодить из огня да в полымя. А Потапчукам я уже начинала доверять.

- Знаешь?!! – вдруг оживилась старушка. – Тебя может вылечить герцог Кабо. Р-р-раз! И уберет твой шрам. Он сильный маг. Говорят, много разных экспериментов и открытия сделал в своих лабораториях. Так что он точно сможет. Если захочет, конечно…

С хозяйкой я распрощалась лишь через час. Сперва мне пришлось выслушать рассказы про молодость Топтыгиной, Сташу и, конечно, Мишаню. Потом Топтыгина проводила меня до калитки, постоянно шикая на лающую Шпингалетку, которая так и норовила ухватить зубами край моего красного плаща.

На опушки леса я взглянула на короткую тропу, по которой сюда и пришла. Возвращаться домой слишком рано не хотелось, нужно было обдумать новую информацию. Решить, как жить дальше. Поэтому я смело пошагала по длинной тропе, которая начиналась чуть левее.

Длинная тропинка была более извилистой и живописной – то она змеей взбиралась по пологому склону холма, то петляла в низине между замшелых валунов и гигантских папоротников. Но мне было не до наслаждения красотами. В голове все время крутились последние слова Топтыгиной…

Не знаю, насколько правильно я повела себя при появлении в этом странном месте, но как говорят – «Двух смертей не бывать, а одной не миновать!». А я уже умирала дважды… В первый раз – после травмы, полученного уродства, полностью уничтожившего мою прежнюю жизнь. Странно, но после стольких лет, я совсем об этом не жалею. Теперь мне кажутся уродством постоянные вечеринки, сплетни, алкоголь, пошлые поклонники и лживые друзья.

А вот по театру кукол я скучаю. По Таньке и Анечке, по выставкам мастеров-кукольников. В эту жизнь я прекрасно вписывалась и со шрамом, но ее мне уже не вернуть. Теперь мне предстоит налаживать свою жизнь в этом странном месте, где от меня в страхе шарахаются даже оборотни.

Мысль о том, что герцог сможет избавить меня от шрама, приободряла. Только этот хам вряд ли захочет мне помочь. Он даже видеть меня больше не хочет… Значит надо найти способ заставить его передумать.

Между тем, выпитый в гостях у Топтыгиной чай, начал напоминать о себе. Я завертела головой, высматривая подходящие кустики. Густые заросли орешника показались мне самым удобным местом, и я уже было собралась свернуть с тропинки, как кусты вдруг зашевелились…

Прямо передо мной на тропинку из кустов изящно выпрыгнул высокий черный силуэт.

«Чай, держись!» - скомандовал мозг.

Первый испуг схлынул, и я смогла различить высокого стройного мужчину, закутанного в длинный черный плащ. Незнакомец посмотрел на меня оценивающе (Ага! Черный плащ против красного… Кто скрывает самую страшную тайну?), сверкнул неимоверно яркими зелеными глазами…

- Та-дам! – приятным тенором прокричал мужчина, распахивая передо мной полы плаща.

Если бы в этот момент кто-нибудь смог заглянуть мне под капюшон, он был бы просто поражен размером моих глаз, почти сравнившихся с зенками госпожи Топтыгиной. Лишь через пару минут я была в состоянии утереть слюни и подобрать, упавшую почти до самой тропинки, челюсть.

- Ничего себе! – протянула на вдохе, сглатывая вязкую слюну.

- А то! – начал похваляться мужчина. – Ручная работа!

- Я бы даже сказала – ювелирная! – пальцы сами тянулись поскорее всё потрогать, хотелось взять в руки, ощутить тяжесть, фактуру.

- И ты все это сам сделал? – я сразу почувствовала в незнакомце родственную душу, поэтому первой перешла на «ты».

- Да, знаете ли, все своими руками… - мужчина начал стесняться, было понятно, что хвалили его не так уж часто.

- Ты просто молодец! – воскликнула я в полном восхищении.

Действительно, отлитые из бронзы миниатюрные фигурки оленей, медведей, кабанов и другого зверья, были как живые. Удивительно, насколько точно этому пока что незнакомому умельцу, удалось передать пластику животных. Некоторые фигурки были подвешены на тонкие цепочки, как кулоны. Так же, я заметила несколько объемных брошей в виде гербов, на которых присутствовали волки. Но больше всего мне понравились массивные мужские перстни с головами хищных зверей, скалящих пасти в немой угрозе или вызове.

- Красиво… - я тяжело вздохнула, - Жаль, что у меня совсем нет денег. Иначе я обязательно что-нибудь купила. Ты здесь часто торгуешь?

- Не понял? – смутился незнакомец.

- Я тоже не поняла: ты продаешь или решил просто похвастать? Заметь, я пока не спрашиваю о столь экстравагантном способе продвижения ручной работы в массы!

Реакция местного умельца меня забавляла, раньше я никогда не видела, как смущаются красивые мужчины. А незнакомец был действительно красив.

- Такое ощущение, что местный базар закрыли и ты ищешь новые рынки сбыта.

- Да ничего я не ищу! – но увидев мое замешательство, мужчина махнул рукой. – Ладно! Поспорил я с соседом на бочонок вина, что мои фигурки будут покупать. Теперь мне до светлого дня десницы нужно найти хотя бы одного покупателя.

- Так в чем проблема то! Тебе нужно на городской рынок идти, а не из кустов выпрыгивать в глухом лесу. По этой тропинке сегодня кроме меня может больше никто не пойдет!

В сбыте ручной работы я прилично шарила. Бронза была очень красивая! На «Ладье» бы влет ушла, еще и заказов бы понабрал на полгода вперед.

- Не могу я в городе… Вдруг, кто меня узнает.

- Ты в розыске что ли? – конечно, мне везло как утопленнику. Нарваться в глухой чащобе на бежавшего уголовника…

Я начала пятится назад, прикидывая свои шансы на спасение бегством.

- Да как вы могли такое подумать! – возмутился красавец, - Я – дворянин! И нам не солидно заниматься всякими пустяками… - добавил он уже тише, - засмеют. А тут, думаю, вдруг кто незнакомый попадется? Может и купит чего…

Он смотрел на меня с надеждой.

- Ну я попалась. Полегчало?

Так увлекательно начавшаяся встреча начала перетекать в неловкое молчание.

- Меня зовут Мария Медведева. Я здесь недавно и почти никого не знаю.

- Простите, что не представился, сударыня. – мужчина изящно поклонился. Бронзовые фигурки, приколотые с внутренней стороны плаща, мелодично звякнули. – Вольфган Вольт, баронет!

- Очень приятно. – я сделала реверанс. – И сколько же времени осталось до этого светлого дня десницы?

- Уже послезавтра. – взгрустнул Вольфган.

Вот надо ему было спорить, а? Я прекрасно знала, каково это – идти на свою первую ярмарку. Помнила, как сама стеснялась рассказывать о своих куклах, как волновалась, принимая первые заказы. А каково предлагать свои изделия в городе, где тебя все знают? И знают, что такая работа тебе не по статусу.

- Послушай, Вольфган, как дословно звучали условия спора?

Мужчина задумался, взглянул наверх, в ухе блеснула золотая серьга-колечко.

- Если дословно, то Капер сказал: «Что ты с этим возишься? Твои безделушки никому не нужны!» Я тогда вспылил и запротестовал, а он продолжил: «Спорим, до светлой десницы не одной из них не купят?». Я и поспорил. А утром проснулся и подумал, как же я их продавать-то пойду.

- А зачем тебе их продавать самому? Если я правильно уловила суть спора, то должны купить изделия, но нигде не было сказано, что продавать ты их должен сам.

- Но как же иначе? – удивился баронет.

- Их вместо тебя могу продавать я. За разумное вознаграждение, конечно! – я уверенно изложила свою мысль.

- Великая Проматерь! – баронет сгреб меня в охапку, считай, до хруста костей. – Ты просто ангел! Нет… - лепетал он. – Ты – мое спасение!

Провожая меня до усадьбы Потапчуков, Вольфган рассказал все особенности своей бронзы. А я успела расспросить его о желаемой цене и прочих условиях намечающейся реализации, и, конечно о своем проценте. Здесь баронет не скупился – обещал половину выручки, поскольку для него главное – выиграть спор. Это дело чести!

Расставаясь, он назначил мне встречу на завтра в первой половине дня в своем городском доме. При этом подробно описал, как мне его найти.

А мне осталось лишь придумать, как уговорить Потапчуков отпустить меня завтра в город.