Глава пятая. Средневековый феминизм и свободные рыночные отношения.
- Вставай! Вставай давай! Маша! – трясла меня за плечо госпожа Потапчук, - Спит, как сурок! Да что ж ты будешь делать! – всплеснула она руками.
Я нехотя вытащила из-под подушки «квадратную» после практически бессонной ночи голову, кое-как разлепила красные глаза и попыталась принять вертикальное положение.
- Поторапливайся, соня! – командовала хозяйка, - Нам еще завтрак готовить. А потом мы поедем в город, и ты поедешь с нами. Поможешь с покупками.
Хозяйка вышла из моей коморки, а мои глаза тут же распахнулись и загорелись энтузиазмом.
Из зеркала у умывальника на меня смотрело всклокоченное чудовище с красными глазами и синими кругами под оными. На правой щеке красовался глубокий красный пролежень… Впервые за последние годы мое лицо было симметричным.
Голова перестала гудеть только после чашки мятного отвара. Немудрено. Всю ночь мне снилась бригада таджиков с перфоратором, делающая евроремонт в соседней комнате. В минуты, когда я просыпалась, меня накрывало отчаяние от осознания, что это раскатисто храпят Потапчуки, а я в ближайшие месяцы не имею возможности что-либо изменить. Потом меня липкими путами затягивал беспокойный сон, в котором продолжался и продолжался ремонт под аккомпанемент перфоратора.
- Поспешим. – сказал Тадеуш за завтраком. – Мне до обеда нужно решить все вопросы с поверенным, а потом нанести визит бургомистру.
- Вот и славно. – подхватила Сташа. – А мы с утра закупимся на рынке. А то продукты по заканчивались.
Вопрос на чем мы поедем отпал сам собой. Когда я вышла на крыльцо, на поляне уже стояла коляска, запряженная гнедой лошадкой. Фух! Не верхом…
Лошадкой правил Мишаня, а мы тряслись на кожаных сидениях минут сорок, пока коляска катила до города. Город был совсем близко, и пешком напрямик через поля добраться можно было бы быстрее.
Нас со Сташей высадили у городского рынка. Мы тут же нырнули в пеструю толпу.
- Не отставай, а то потеряешься. – сказала Сташа и уверенно направилась в бакалейные ряды.
Как я смогу потеряться в этом красном плаще она не уточняла. За пол часа снования по рынку я не увидела больше ни одного горожанина в красном. В голову сразу закралось подозрение, что герцог кое-что недосказал мне по поводу красного цвета.
Между тем, Сташа начала сгружать мне в руки свертки со специями, чаем и кофе. Когда она начала закупать крупы, я ужаснулась. Как мы это потащим? Но нет! Хозяйка расплачивалась и, указывая адрес доставки, переходила к следующему прилавку.
В мясных рядах была закуплена баранья нога, несколько связок колбас и говяжья вырезка. Затем Сташа потянула меня в противоположный конец рынка, где торговали галантереей. В центре рыночной площади я заметила небольшой деревянный помост, на котором зачитывал объявления глашатай. Налоги, ближайшие праздничные мероприятия и новости из столицы. Горожане равнодушно шли мимо по своим делам, похоже никакой особой информационной ценности объявления не несли, у помоста стояло лишь несколько праздных зевак.
В галантерейных рядах было интересней. Я старалась подмечать как можно больше, ведь именно сюда собиралась вернуться после обеда. Остановившись у прилавка с бусами, я даже начала прицениваться и торговаться, а потом уточнила, до которого часа они сегодня будут торговать.
- Так до трех послеобедни. – вздохнула торговка. К ее товару приценивались многие, но покупать не спешили – не первой необходимости вещи. Опосля тута делать уж нечего. Торга нет.
Вот это я совсем не рассчитала! Как истинная жительница мегаполиса, я привыкла, не только к тому, что все торговые центры и моллы работали до восьми, а то и десяти вечера, но и к ночным распродажам. Средневековый уклад оказался мне внове.
Я еще побродила от прилавка к прилавку, прицениваясь и разглядывая товар, а потом Сташа потянула меня к выходу. Пора было идти домой.
«Домой» - оказался городской особняк Потапчуков, где в летнее время проживали лишь сторож и экономка. Покупки уже были доставлены сюда, а экономка разливала для нас чай в столовой и между делом, давала хозяйке отчет о содержании дома.
Сташа из хлопотливой хозяйки, которая сама готовит завтрак и печет хлеб, превратилась в городскую даму со штатом прислуги. Вот такие метаморфозы!
- Госпожа Потапчук! – я дождалась, пока экономка закончит доклад. – Можно мне прогуляться по городу? Обещаю далеко не уходить. Вернусь через пару часов.
Сташа задумалась, нахмурив кустистые брови. В наступившей тишине мне показалось, что я слышу, как в ее голове спорят извилины, взвешивая все «за» и «против». Победила непредусмотрительность.
- Ладно, - согласилась Сташа, - сходи прогуляйся. Если что, отправлю на твои поиски Мишутку.
Дом Вольфгана я отыскала без труда – основательный особняк из серого камня находился на соседней улице. На двери красовалась бронзовая волчья голова, держащая в зубах кольцо. Я постучала. Дверь мне открыл… (точнее приоткрыл) сам Вольфган.
- Привет! – начал он почему-то шепотом. – Проходи скорее.
Я протиснулась в образовавшуюся щель и оказалась в огромном темном холле, как в лучших богатых домах на Рублевке, где хозяева стараются скопировать классический стиль, но при этом не переполняют интерьер скульптурой, позолотой и завитушками. Серый мраморный мозаичный пол, мягкие ковры, изящная лестница с литыми чугунными перилами, несколько картин в золоченых рамах и рыцарские доспехи. Темнота была обусловлена наглухо задернутыми портьерами.
- Иди за мной. – позвал мужчина так же шепотом. – Не шуми! – шикнул он на меня. – Жена еще спит…
Участвовать в сценах ревности мне совсем не хотелось, поэтому, тихонько на цыпочках я кралась вслед за хозяином дома в его кабинет. Кабинет красавца полностью соответствовал статусу баронета. Ничто не намекало на то, что хозяин сего великолепия может шастать по лесным кущам в черном плаще, смущая случайных прохожих.
- Вот! – Вольфган стал выкладывать на стол мешочки с фигурками, кулонами и перстнями. Были тут и красивые броши-фибулы, и шляпные шпильки, и крупные булавки с литыми бронзовыми подвесками. Умелец-баронет называл желаемые цены, а я быстро записывала их на клочке бумаги кириллицей, заодно делая пометки где начальную цену можно будет установить выше. Затем изделия народного творчества перекочевали в корзинку, с которой я и направилась на рынок.
Дорогу я уже знала…
На рынке было уже не столь многолюдно. Я встала в галантерейных рядах и начала предлагать товар, демонстрируя его держа в руках – с кулонами на цепочках особых проблем не было. Места за прилавками были платными, а денег у меня пока не было. А вот если продаешь просто так, то платить мзду в казну города надо было лишь по факту продажи. Здесь главное не облажаться и хоть что-то продать.
За час стояния и расхваливания украшений ими так никто и не заинтересовался. Мимо проходили девушки и женщины, но совсем не обращали на меня внимание, видно спешили куда-то. Когда последние торговцы в ряду стали сворачиваться, я психанула, сложила свой товар в корзинку и пристала к группе нарядных девушек с расспросами.
- Добрый день! – мое лицо, к счастью, было скрыто капюшоном, и голосу я постаралась придать максимум доброжелательности. – Не подскажите, куда все так спешат? Будет какой-то праздник или представление?
- Представление! – хохотнула одна из девушек. – Это уж точно представление! Чокнутая Мадлен опять будет читать лекцию о равноправии мужчин и женщин. Это смешнее, чем в шапито!
- Представляете, - подхватила ее подруга, - она считает, что замужество угнетает женщину, и женщины должны трудиться наравне с мужчинами.
- Дуры! Разнеженные курицы! – раздалось совсем рядом. К площади спешила еще группа девушек, одетых скромнее, но настроенных гораздо серьезнее. – Мадлен дело говорит! Мы все способны на большее, чем всю жизнь рожать детей и отдавать распоряжения на счет ужина!
- Да просто вам это никогда не светит! – возразила первая девушка. – Вы же страшные как грех. А ваша Мадлен вообще, как ворона, да еще и человек. Тут ни единого шанса нормально выйти замуж.
- Только за слепого. – поддержала ее подруга.
- И за глухого!
Митинг средневековых феминисток обещал быть занимательным, поэтому я поспешила на площадь вслед за девушками.
На небольшой площади посреди опустевшего рынка было много народу. В основном девушки, судя по одежде, из не очень богатых семей, несколько женщин с маленькими детьми и стражники, следящие за порядком. Некоторые девушки держали в руках плакаты в поддержку митинга, но были и леди, пришедшие лишь посмеяться.
Наталья Сергеевна – наш театральный главбух, ненавидела феминисток. Особенно два раза в году, когда ей предстояло менять резину на своем фольксвагене.
- Дуры. – причитала она, затаскивая колеса без лифта на четвертый этаж. – К черту такое равноправие.
- Так они в первую очередь борются за равноправие женщин на профессиональном поприще. – возразила Анечка, когда Наталья Сергеевна делилась на работе проблемами автоледи.
- Вообще не понимаю прикола. – вклинилась в разговор я. – У нас женщин на законодательном уровне не допускают трудиться всего в паре десятков профессий, в том числе нас не примут работать шахтером или сантехником. Но меня, если честно, ни в шахту, ни в канализацию не тянет.
- Корову б им… - вздохнула наученная летним отдыхом Анечка. – А лучше две…
- А мне бы – мужика… - в раздумьях произнесла Наталья Сергеевна.
На помосте, с которого днем над площадью лилась монотонная речь о налогах, теперь стояла девушка в черном, с зачесанными назад в пучок черными волнистыми волосами, красивыми смоляными бровями и ярко-синими глазами. Смуглая кожа и классический греческий профиль действительно придавали ей схожести с вороной.
Мадлен держалась уверенно, настроена была решительно, а ее голос громко звучал над площадью, перекрывая все шепотки. Должно быть, на вводную часть выступления, где звучали лозунги и призывы, я опоздала. А сейчас речь касалась правовых аспектов владения имуществом, а также, ведения собственного дела. Было весьма познавательно.
Я стала пробираться ближе к помосту, но сделав несколько шагов остановилась. На мое плечо опустилась тяжелая рука, а прямо в ухо зашептал знакомый голос.
- Что ты тут делаешь? – я так и не поняла, откуда Мишаня взялся посреди рынка.
- Гуляла по городу и случайно сюда попала. Твоя матушка, кстати, меня отпустила. Ты ее знаешь?
- Мадлен Гилворт. Закончила в этом году академию. Одна из немногих девушек-студенток. Поэтому да, знаю. – и подумав, добавил. – Заочно. Я ее знаю, она меня – нет.
- Сильная натура! – восхитилась я.
- Сильная. – согласился Мишаня. – Закончила зельеваренье и врачеванье. Говорят, хотела обучаться на боевого мага, но туда женщин не берут принципиально. С тех пор и воюет за права. Поговаривают, что у нее есть дар провидицы.
В руках у Мишани я заметила большой деревянный поднос.
- Это? Матушка просила купить в усадьбу. – он уловил направление моего взгляда. – Поэтому я тут рядом и оказался. А потом заметил в толпе знакомый красный плащ…
Между тем, лекторша вещала о проблемах женщин в современном обществе, а потом почему-то указала прямо на меня.
- Вот вы? Да, да, вы, девушка в красном! Поднимитесь и расскажите о своих проблемах.
На мгновение я замешкалась. Что ей вообще от меня надо? Потом меня накрыло осознание: мне сейчас предлагают сказать пару фраз перед толпой женщин и девушек. Можно сказать, моей целевой аудиторией! Я сразу начала выбирать подходящую роль для выступления – нужно было что-то среднее между «гуру сетевого маркетинга расскажет вам, как надо жить» и «магазин на диване». Уверенным шагом я стала пробираться к помосту, Мишаня с подносом последовал за мной, рассекая море женщин как ледокол.
- Представьтесь, пожалуйста, и расскажите коротко о своей проблеме. – обратилась ко мне Мадлен, когда я поднялась на помост.
Коротко? Я стала засомневалась в способностях ясновидящей. Вот еще! Буду я проблемами делиться. Тут же не клуб анонимных неудачниц.
- Здравствуйте! – обратилась к толпе как можно громче. – Меня зовут Мария, и я очень люблю необычные вещи ручной работы! Особенно украшения! (По толпе пронесся рокот понимания). Но мое увлечение считается несерьезным. Любой торговец-мужчина будет глядеть на меня свысока, если я начну продавать уникальные изделия, которые мне нравятся и которые выбираю сама. (Пойманная на крючок толпа, взревела, в единодушном вопле поддержки). Они считают, что мы не способны грамотно организовать процесс торговли? Это не так!
С этими словами я тихонько попросила Мишаню подержать поднос, поставила на него корзинку и принялась вынимать и демонстрировать товар. Вы когда-нибудь встречали женщин, которые не любят украшения? Я встречала, но редко. Подвески и броши уходили влет. Девушки сами поднимались на помост, примеряли, обсуждали и пару раз чуть не подрались. Потом на ура стали раскупаться мужские перстни, которые я позиционировала, как отличные подарки для своих родных и близких. Мадлен в недоумении хлопала глазами, и пыталась остановить мой словесный поток. Тщетно. Завороженная публика требовала еще и еще эксклюзивных товаров.
- Запомните, реализовать свой потенциал может каждая! Не стоит стесняться своих увлечений! Ваши близкие должны понять и принять вас такими, какие вы есть! – скандировала я с помоста, когда все товары были распроданы. – Ваши идеи вполне реально реализовать! Требуйте у власти все, что вам полагается по закону!
… и тут меня понесло. Я привстала на корзинку, чтобы меня было лучше видно, и скандировала революционные лозунги, размахивая рукой, как Ленин на броневике.
- Товарищи женщины! Как уже говорила уважаемая Мадлен, нам необходимо учиться, учиться и еще раз учиться!
Мадлен воспрянула духом и встала рядом со мной, так же указывая рукой путь в светлое будущее. (Я даже не сразу заметила, что указывали мы с ней в разных направлениях).
- Добьемся равноправного обучения в академиях для женщин! – скандировала Мадлен. – Долой договорные браки без нашего согласия!
- Ура! Товарищи! – дамское море не имело никакого понятия о том, кто такие товарищи, но дружно колыхалось в экстазе. Стоявшие по краям площади стражники тщетно пытались пробиться к помосту через эту стихию. – Долой гнет власти! – мой голос загремел раскатистым громом среди внезапной тишины. – Заставим угнетателей пойти на уступки!
При этих словах я взметнула вверх указательный палец и наугад указала им в теоретических угнетателей. Палец уткнулся в чью-то твердую грудь… Точно не женскую. А рядом со мной застыла Мадлен, открыв в изумлении рот.
Я не спеша повернулась в сторону случайно возникшего препятствия. На уровне моих глаз оказался черный бархатный камзол с серебряными ажурными пуговицами. Хм? Я ухватила одну пуговицу пальцами и подергала, задумчиво разглядывая узор. Дебильная привычка кинестетика, что с меня взять…
- Медведева, вы что здесь творите? – прогремел над ухом голос герцога. – Я где велел вам находиться?
Это было обидно… И больно. Меня только что унизили перед моей паствой! Наглядно показали реальное положение женщины. Я обернулась к Мадлен, ища поддержки, но она была в замешательстве. Мой маленький перфекционист упер руки в бока и решил, что так дело не пойдет. Мы себя не на помойке нашли!
- А как же – Сударыня? Госпожа? Милорд, почему вы прилюдно позволяете себе столь неуважительное отношение к даме? Какой пример вы подаете подданным!
Губы герцога плотно сжались, превратившись в тонкую ниточку, лицо стало еще белее. Хотя, куда уж больше! Мне даже показалось, что его кожа может начать светиться на солнце.
- Вы издеваетесь? – процедил он сквозь зубы. – Небось стоите и нагло лыбитесь под своим капюшоном.
- Куда уж мне! Вам прекрасно известно, что я не могу улыбаться в силу обстоятельств. – закончила я совершенно спокойно, чем дополнительно разозлила оппонента. А потом добавила, обращаясь уже к присмиревшим зрителям. – Дамы, девушки, женщины! Никогда не позволяйте уничижительного отношения к себе! Женщина – это звучит гордо!
Где-то в параллельной вселенной бились в истерике давно почившие классики…
В наступившей тишине я отчетливо слышала скрежет зубов герцога.
- Стража, уведите ее в темницу до выяснения обстоятельств.
- Каких еще обстоятельств? – покорно покидать помост я не собиралась. – Мадлен, у вас есть разрешение на проведение сегодняшнего собрания?
В дотошности Мадлен я не сомневалась не на минуту. С одного взгляда было ясно, что это девушка всегда готова, всегда права, всегда впереди планеты всей. В общем, сложно с ней мужику будет…
Мадлен сразу встрепенулась, собралась и уверенно протянула герцогу бумагу, заверенную печатью и подписью бургомистра.
- Вот! – она победоносно посмотрела на герцога. – Разрешение бургомистра. Подпись начальника городской стражи тоже имеется. Разрешено выступление перед толпой на рыночной площади, а также опрос мнения заинтересованных граждан.
- Это больше похоже на мятеж. – жестко отчеканил герцог.
- Ага! – встряла я, сложив руки на груди. – Еще скажите – бабий бунт!
- Хватит паясничать, Медведева! Уведите ее в городскую тюрьму. – приказал он наконец-то взобравшимся на помост стражникам.
Стражники тут же подхватили меня под руки с двух сторон и повели с помоста. Как я не пыталась упираться – все было бесполезно.
- Вы не имеете права! – вскричала Мадлен. – Я буду жаловаться в городской совет!
- Да хоть самому королю! – уверенно закончил герцог. – Эту тоже в тюрьму. – отдал он новый приказ страже. – Посадите их в общую камеру, к бродяжкам и шлюхам.
- Я так просто не сдамся! – кричала Мадлен, когда стража уводила ее вслед за мной с помоста. – Свободу! Равенство! Знания!
Меня волокли прочь через расступающуюся толпу, которая была сейчас на взводе из-за нового небывалого зрелища. Бьюсь об заклад, обсуждать арест будут еще не одну неделю! Каким-то чудом мне удалось не потерять корзинку с выручкой, которую я теперь сжимала в руке мертвой хваткой. А вот Мишаня бесследно пропал…