I
– …Только после подгорника можно класть совиный глаз и серебрянку. Остальные ингредиенты бросай в любой последовательности. Поторопись: подгорник из тех растений, которые нужно варить сразу, как отделишь от корня.
Эдера важно кивнула.
– Я знаю. Есть растения, которые хорошо и подержать, и подсушить. А есть такие, которые годятся только свежими. Сестра Орделия учила нас в монастыре.
– Уж не в монастыре ли Святой Устины?
– Точно! Надо же! Даже отшельники знают, что наша школа – лучшая в королевстве! Таким вещам можно научиться только у нас!
– Таким вещам можно научиться только у Орделии. И у меня, само собой. Прихотливые нити сплетает судьба порой…
– Ты знала сестру Орделию?!
– Я знала просто Орделию. Девочку, не такую сметливую, как ты, но чуткую, преданную, любознательную, с пылким и отважным сердцем. Два устремления вели ее: посвятить себя Создателю и служить людям. Магический дар ее не обрадовал… но она все же пришла ко мне, чтобы научиться исцелять, а еще извлекать из знания мудрость и передавать другим. Мы занимались недолго. Долгое время надобно магу, чтобы набрать силу и отточить мастерство. А ей достаточно было научиться снимать боль и утешать страждущих. После этого она покинула меня, чтобы обратиться к иному Учителю…
– Да, узнаю сестру Орделию! Мощь и величие для нее – пшик. Она вся в чужих поисках и заботах. Как-то я подслушала ее молитву Создателю. Она упомянула каждую из нас. И сестер, всех до одной, даже сестру Динию. О себе – ни слова. Даже терпения и стойкости не просила. Видно, и так не сомневалась, что Создатель ее не обделит. Ты веришь в Создателя, Фелион?
– А ты не веришь?
Эдера повозилась в кухонной утвари отшельницы. Вытащила длинную узкую лопатку и помешала варево в небольшом горшочке.
– Кэрдан говорит, что люди выдумали байку о Создателе тысячу лет назад.
Волшебница насторожилась.
– Зачем? Он объяснил тебе?
– Я сама поняла. Люди испугались богов, когда те озлобились против своих детей. По Ремидее прокатилась волна страшных катаклизмов. Казалось, земля сошла с ума и хочет уничтожить все живое. Но вдруг остановилась. Людям требовалось объяснение внезапному смирению стихий на пике разгула. Но куда больше их пугала мысль, что они остались с разгневанными, непредсказуемыми богами. Боги больше не были милосердны и щедры, они стали требовательными, суровыми, карающими. И люди измыслили Создателя. Создатель сотворил землю и воду, небо и космос, деревья и травы, птиц, зверей и рыб, богов и людей. Он дозволил богам покарать людей, когда те стали непочтительны. Но усмирил их гнев, ибо решил, что боги в гневе уничтожат и людей, и друг друга, и землю. И люди стали почитать Создателя, ибо Он много могущественнее любого из богов.
– И это байка? Какова же истина? Он раскрыл тебе истину, твой учитель магии и постельных утех?
Фелион то и дело норовила подковырнуть девушку насчет «постельных утех». Эдера уже подозревала, что это неспроста.
– Он не раскрыл. Но я ее знаю… так же, как и ты. Наконец-то я проведала, кто передал сестре Орделии запретные знания! Интересно, а в монастыре знали, что она училась у мага?
– Какова истина? – напомнила Фелион. – В чем причина катастроф, сотрясавших Ремидею тысячелетие назад? Почему они внезапно начались и так же внезапно закончились?
– Причина – война богов. Они боролись между собой за власть и почитателей. Но война иссякла, когда один из богов пал. Кто мог уничтожить Иртел, самую могучую реку и богиню Ремидеи? Только другой бог! Точнее, боги. Они объединились и пошли войной на Иртел. Земля сотрясалась. А когда они повергли Ее, содрогания прекратились. Правители начали истреблять память о павшей богине и ее поражении. А заодно и о других богах. На замену прежним кумирам пришел Создатель – достаточно далекий и безликий, чтобы казаться безопасным.
– Значит, Создатель не существует? Кто же тогда сотворил землю и воду, небо и космос? Самих богов?
Эдера пожала плечами.
– Это уж ты их спроси. Может, Создатель и сотворил наш мир. Но тогда Он сотворил его и наплевал на свое творение. Отдал на произвол богам. И бесам, кои уж совсем непонятно откуда взялись. А может, Создатель сотворил и богов, и ангелов, и бесов. Все твердят, что доброе и светлое в этом мире от Создателя. А боль и грязь – от людей. Создатель милостив, Создатель справедлив, Создатель добр – не вижу я ни милости, ни справедливости, ни добра, Фелион. А если вижу, то исходят они не из поднебесных высот – от простых людей, только более чутких и сильных, чем мы. Как сестра Орделия. В людях – и грязь, и свет. Если Создатель сотворил нас по Своему образу и подобию, значит, и в нем тоже – и свет, и грязь? А если Он – сплошной свет, сплошное добро, откуда взялась грязь? Может, Он слаб, как последний мышонок в Его творении? Может, Его могущества и власти не достает, чтобы очистить Свое творение от зла и греха?
Фелион вздохнула. Дилемма, над которой веками бесплодно бьются лучшие умы теософии. От века к веку преданные служители Церкви измышляют новые подтверждения Его всеблагости и всемогуществу, от века к веку подбирают новые аргументы в споре с еретиками. Но никого не убеждают, и от века к веку спор разгорается все яростнее, а еретиков становится все больше. Неудивительно, что юная девушка тоже споткнулась о сей камень преткновения. А Фелион – чародейка, а не богослов… Ей ведомы тайны материи и магической энергии, но не сотворения Вселенной. Магия не раскрывала божественных тайн. Все, что волшебница знала о природе добра и зла, она выстрадала на собственном долгом опыте.
– Создатель не милостив и не справедлив, девочка моя… Или справедлив не той справедливостью, коей мы привыкли ждать от Него. Знаешь, что Ему противнее всего в Его Вселенной? Покой. А человеку отчего-то покой желаннее всех благ. Ни милость, ни доброта не помешают Создателю разрушить человеческий покой. Ценой разлуки с возлюбленным, смерти близкого человека, болезни, разорения Он заставляет мир шевелиться. Иногда невинный ребенок умирает от мучительной хвори, чтобы на другом краю Вселенной великий завоеватель заложил столицу будущей империи. Таков Создатель, Эдера, не милостивый и не добрый. Он творит – и Ему нет дела до наших страданий.
– Так Ему все-таки наплевать, ха! Я так и знала!
Колдунья покачала головой.
– Не наплевать. Его внимание, Его участие, Его забота слишком инаковы для понимания людей. Люди не могут понять Его заботы. Они обвиняют Его в безразличии по собственному неразумению. Проще обвинить, нежели попробовать постичь Его замысел и Его логику. Но ты умна и сметлива. Не совершай ошибки. Не впадай в невежество черни. Прежде чем отвергать Творца, открой глаза. Распахни разум. Постигни Его инаковость. Потом отвергай, если сможешь.
На мгновение Эдера смешалась. Но тут же тряхнула головой, прогоняя замешательство. Зачерпнула половником отвар, сделала глоток и сплюнула.
– По-моему, этим отваром можно поить только мертвецов. Или он и должен быть таким гадким?
Отшельница расхохоталась.
– Впредь тебе, глупой, наука – нечего разводить беседы о божественном, когда под рукой суп кипит!
– Неча, – поправила Эдера. – Так говорит незабвенная Пакота.
Она неловко повернулась, и котелок полетел на пол, разбрызгивая жидкость по стенам и мебели.
– Ой… Получай, мерзкая отрава.
Фелион вытащила из-за печки тряпку и вручила Эдере.
– Запомни очень важную вещь, девочка. Никакое полезное, благотворное питье не может иметь отвратительного вкуса. Неприятный привкус – первый знак, что тебя пытаются сжить со свету.
– Океюшки! Так я и подозревала, когда Осточтимая Цер…
– Замолчи! Немедленно замолчи!
– Что такое, Фелион?..
Никогда еще Эдера не видела волшебницу такой испуганной.
– Не смей, слышишь, никогда не смей коверкать слова древнего магического языка! Не для того я взялась учить тебя ему, чтобы однажды ты содеяла непоправимое! Любое слово, любой звук в определенных сочетаниях может оказаться сильнейшим заклинанием! Многие заклинательные речевые формулы были утеряны. И ты, экспериментируя со словами, можешь ненароком восстановить одну из них! Тем более, со столь невнятными ныне словами, чей смысл и назначение современные знатоки лишь предполагают. Обещай мне, что никогда не станешь произносить слова магического языка всуе!
– Я… оке… то есть, я хотела сказать, лады, я больше не буду! Прости меня, Фелион, я не думала…
– А ты попробуй. Думать полезнее, чем трепать языком. Даже родным, не говоря уж о древнем магическом.
Когда Эдера рассталась с рассерженной Фелион, то решила пройти пешком по Тинтари пару миль. Она не любила зиму, не любила заснеженные пейзажи, но наслаждалась безмолвной беседой с деревьями, понятной ей одной. Неверно, что зимой деревья спят. Они живы и бодрствуют, хотя без былой насыщенности летней жизни.
Нагулявшись, девушка обернулась элеутерией и полетела на север. На подлете к башне ей вдруг пришло в голову прогуляться и по «родным» болотам. Надо хотя бы попытаться полюбить землю, на которой живешь!
Элеутерия нырнула к земле и перекинулась. Узкая тропинка петляла среди оголенных деревьев. Без тускло-мрачной листвы они выглядели беззащитными. Эдера смотрела отстраненным взглядом, без отвращения, и понимала, что эти деревья – заброшенные, обделенные изгои. Она увидела больную кору на тощих, кривых стволах и устыдилась… Как она могла презирать несчастные деревья за то, что судьба поместила их не в солнечные леса Ларгуса или Тинтари, а в преддверье Проклятой Полосы? Они страдали, как голодный, обобранный бродяга, у которого враг отнял дом и семью. Стыд и жалость смешались в сердце девушки. Вся боль деревьев навалилась на нее. Те будто учуяли поблизости душу, распахнутую навстречу их горю, и охотно выплеснули в нее свои страдания.
От напора чужой боли и обиды у Эдеры закружилась голова и сперло дыхание. Ей показалось, что воздух стал черным, как ночью. Она грузно осела на снег и схватилась за голову. Рядом с ней упал маленький круглый предмет, и она тупо уставилась в эту точку, не в силах размышлять. Так же, в полусознании, она видела, как десяток фигур окружили ее, но мозг отказывался реагировать на их появление. Эдера безразлично смотрела на едкий дым от маленького шарика. Какое это имеет значение? Рядом сотни детей Создателевых, кому Он не дал ни дома, ни семьи, ни Своей любви. Что может быть ужаснее для живого существа? Она равнодушно следила, как цепенеет ее сознание, а кисти рук наливаются свинцом. Сквозь ступор промелькнула мысль: а если Создатель обрек этих страдальцев на тоскливое, безрадостное бытие, на болезнь и уродство, чтобы другие деревья расцветали пышным цветом в Ларгусе и в Кедари?! Если такова Его справедливость, чудовищная и непостижимая?!
Она застыла на снегу, не пытаясь бороться с подступающим оцепенением. Беспомощная, как кролик в силках, она впервые не стремилась преодолеть свою беспомощность.
– Готова, – сказала одна из фигур, – взяли тепленькой.
– А если притворяется? – возразила другая. – Она так и сидела, когда Вимар бросил капсулу. Осторожнее. Лучше пока не подходить к ней.
– Медлить нельзя, – постановил третий голос, более звонкий и властный. Эдере показалось, что она где-то слышала его, но ей было все равно. – Газ не будет действовать долго. Берем ее осторожно, не причиняя вреда.
Ей связали запястья за спиной, аккуратно подняли на руки и понесли. Вдруг послышался утробный рев и топот. Земля тряслась, словно мимо бежало стадо бизонов. Эдера с трудом разлепила веки. Вдогонку ее захватчикам мчалось чудовище с длинными скрюченными лапами.
– Газ, Вимар! Капсулу в этого дьявола!
Один из разбойников выхватил из сумы точно такой же шарик, что упал рядом с Эдерой. И выронил его из пальцев. В следующее мгновение он рухнул замертво.
– К оружию! Бейте его! Дэлин, беги!
Эдера вывернула шею до костного хруста, чтобы увидеть предстоящую схватку. Разбойники сомкнули на дороге плотную цепь. Путь чудищу был прегражден. Разбойники намеревались любой ценой, даже ценой своей жизни, дать сообщнику возможность беспрепятственно унести ее. Разбойники ли? Эдера разглядела у большинства из похитителей шпаги, а человек с капсулами носил имя аристократа – Вимар.
Монстр, не останавливаясь, на бегу метнул кинжал. Лезвие вошло Дэлину под ребро, в двух дюймах от щеки Эдеры. Похититель завалился на бок. Эдера соскользнула с его плеча в снег. Монстр врезался в шеренгу разбойников. Длинные лапы вращались, как жернова смерти, когти кромсали плоть. Чудище орудовало лапами так быстро, что издали они казались сплошным округлым лезвием. Это лезвие рассекало воздух, проходило сквозь податливое человеческое тело, как нож проходит сквозь кремовую розочку на торте, а затем погружалось в снег, с нажимом, как нож – в плотную коврижку торта. В обратном движении снизу вверх лапы взметали и разбрасывали хлопья снега. Снежные клубы вздыбились вокруг дерущихся.
Двое разбойников упали замертво, остальные с воплями разбежались. Только главарь сражался, не подпуская монстра к Эдере. Шпага в руках мелькала сплошным лезвием, не уступая страшным лапам чудовища. Эдера слышала, как предводитель разбойников задыхается от изнеможения. Он ослаб в неравной схватке, но железная воля помогала не отступать.
Внезапно зверь отпрыгнул назад, поднял что-то с земли и швырнул в человека. Камешек угодил прямехонько в кисть главарю. Рука выронила шпагу. Чудовище прыгнуло на него, сшибло с ног. Человек вцепился в горло монстра, они клубком покатились по грязному снегу.
– Не убивай! – крикнула Эдера то ли человеку, то ли зверю – как будто кто-то мог ее послушать.
Но чудовище послушало: изловчившись, оно вполсилы ударило главаря по темени. Человек обмяк. Чудовище ухватило его за руку и подошло к Эдере, волоча за собой бесчувственную жертву. Оно бережно подняло девушку на плечо.
Странный спаситель зашагал прямиком к башне. За ним тянулся кровавый след. Несмотря на диковинную силу, существо не вышло невредимым из схватки. Неужели оно служит Кэрдану? Быть может, маг услышал, что она в беде, и прислал помощь?
Добравшись до башни, зверь замолотил ногой в ворота. Скрежет замка и ворчание Пакоты не заставили долго ждать.
– Ну и че за кутерьма? Че за тюки дерьма ты приволок, опорось?
Спаситель издал в ответ знакомое мычание.
– Глисс! – воскликнула Эдера. То-то эти стремительные руки, длинные, как лапы гориллы, показались ей знакомыми! Немой лакей преображался на глазах, возвращаясь к привычному облику: втягивались длинные острые когти, таяла густая шерсть, тело уменьшалось в размерах.
– Опять ты, – буркнула Пакота. – Доигралось дитятко. Хушь бы хозяин задал те вконец трепку преизрядную. А второй кто?
Глисс пожал плечами, отчего Эдеру встряхнуло.
– Глисс, поставь меня на пол.
Немой лакей-воин мягко опустил Эдеру и поклонился ей.
– Спасибо, дружок. Ты спас меня. Хозяин тебя наградит. Давайте отнесем куда-нибудь этого беднягу. Кэрдан разберется, чего он хотел от меня.
– Ню-ню, раскомандовалась. Без тебя умные, не впервой. Ташши его на третий этаж, парниша. Кинь на стол, запри дверь. Дожжемся хозяина.
Глисс повиновался. Эдера поплелась за ним и вляпалась ногой в полосу крови.
– Ох, Древесные! Ты же ранен, бедняжка!
– Ужо замучаюсь подтирать, – подтвердила Пакота.
– Надо немедленно дезинфицировать и перевязать раны!
– Ишшо че! Сам залижется. А ты куда прешься?
– Мне надо отдохнуть. Хочешь припахать меня на кухне? – огрызнулась Эдера. – Меня газом отравили.
Пакота отвернулась от нее и пошла за Глиссом. Эдера брела сзади. Вслед Глиссу пролегала кровавая полоса. Эдера аккуратно переставляла ноги, чтобы не вляпаться в кровь. С каждым шагом полоса становилась тоньше и бледнее. Пакота знала, что говорит. Раны Глисса заживали сами по себе, без лекарского вмешательства.
Эдере пришло в голову, что в трапезной голые пол и стол. Там нет ни одной тряпки. Сердобольная девушка пожалела оглушенного пленника, которого бросят на голые доски. Недолго думая, она забежала в спальню, схватила теплое одеяло и помчалась наверх. Пакота и Глисс как раз протаскивали тело через дверь. Эдера протиснулась мимо них и расстелила одеяло на столе.
– Это ишшо че?
– Клади его сюда, милый Глисс. Вот так, ближе к краю.
Она заботливо укутала пленника одеялом, словно и не он пытался ее похитить неведомо зачем. Во время этого акта милосердия голова мужчины откинулась назад и Эдера увидела его лицо.
– Маршал Ашер! – вырвалось у нее.
При звуках собственного имени плененный Люс дрогнул и открыл глаза. Он увидел Эдеру и шепнул:
– Серена… скажи миледи, что я не справился… Дэлин погиб… Чудовище убило его… Передай ей, Серена… Милая… такая милая…
Он протянул руку, пытаясь коснуться ее лица, и снова потерял сознание. Пакота подскочила к ней.
– Че это вы шепчетесь? Ты его знашь?
– Это любовник принцессы. Значит, похищение – дело рук Гретаны…
– Че он те шептал?
Эдера пожала плечами.
– Спутал меня с кем-то из окружения принцессы. Тебе-то что, Пакота? Чего ты взвилась?
– Давай-ка вали отседова, сестра милосердия. Неча врагам топчаны раскладывать. Хозяин ему так разложит, света белого не взвидится! Давай-давай! – она больно ткнула Эдеру в бок, выпроваживая из трапезной. Эдера с силой стукнула ее по руке.
– Не прикасайся ко мне!
– Ишь, неженка. Давай-давай, шоб я тя не видела тутова!
Пакота закрыла замок на все три оборота. Эдера спустилась к себе. Странно. Отчего Пакота разнервничалась? Может, залезть к ней в мозг? Вряд ли что-то выйдет. Кэрдан наверняка поставил ей магический щит. Да и есть ли у Пакоты мозг, ха-ха. Как Ашер ее назвал? Серена? Серена…
Затуманенный мозг Эдеры отказывался работать. Девушка залезла на кровать и улеглась на бок, дав себе установку проснуться, когда вернется Кэрдан.
Разбудил ее резкий хлопок крыльев. Она дернулась, повернула голову к окну, ожидая увидеть грифа. Лучи заходящего зимнего солнца золотили пустой подоконник. Крылья хлопнули в библиотеке, а она услышала их телепатическим слухом. Эдера встряхнула головой, сгоняя остатки сна, слезла с кровати и пошла к двери. И услышала в коридоре тяжелые шаги Пакоты. Служанка тоже шла наверх. Эдера выждала минуту и, сбросив туфли, прокралась в коридор.
За дверью библиотеки слышался возбужденный говор Пакоты:
– …Принцессин полюбовник, какой-то Ашер. Очухался, тады говорил с ней. Назвал ее как-то… Целена или Эрина, не дослыхала. Ох, не ндравицца оно мне, хозяин…
– Мне тоже. Где она сейчас?
– Пошла, завалилась на кровать. Дрыхнет, сама видала. Парализучий газ таки, не хухры-мухры. А к нему не проберецца, я сама дверь закрыла, – Пакота хлопнула по карману. – Ежели токмо вы ее колдовать не научили…
– Пока не научил, к счастью. Хорошо, принеси обед. После обеда сразу займусь им. Ох уж эта Гретана…
Эдера тихонько сбежала вниз. Почему Пакоту и Кэрдана так тревожило, что она разговаривала с пленником? Что значит это «Пока не научил, к счастью?» «Ладно же, и без колдовства посмотрим, кто кого, учитель-мучитель».
Эдера отыскала «мышку» – свою чудо-отмычку. Не подведи, подружка. Надо действовать немедленно. Поговорить с пленником, опередить Кэрдана. Она припала к замочной скважине, прислушиваясь к шагам Пакоты. Вот они раздались, словно гири перекатывались. А лестница даже не пискнула! Пакота спускалась на первый этаж, на кухню. Эдера выскочила за дверь, взбежала на третий этаж, без промедления принялась подбирать «мышке» «хвостик». Замок возмущенно тренькнул, но сопротивляться не смог. Она вошла, плотно прикрыла дверь изнутри и сунула «мышку» под юбку.
– Люс Ашер, wake up to this sunny morning![1] – произнесла она заклинание пробуждения.
Молодой человек зябко поежился, разворачивая теплый кокон.
– Господи, Серена?! Как меня спасли? На нас напал монстр колдуна. Он превосходил силой полдюжины берсеркеров. Что это за место? Так мрачно для дворца… Почему ты молчишь?
Эдера подошла ближе, и лицо юноши омрачилось.
– Ты не Серена. Ты выглядишь, как она, но ты не она. Значит, я в плену. Тебя сделали похожей на Серену… Вам не обмануть меня. Я ничего не скажу. Я видел тебя во дворце. Пусть твой хозяин не рассчитывает, что я куплюсь на его наваждение.
– Наваждение было во дворце. Сейчас я выгляжу так, как есть. Кто эта Серена?
– Я ничего не скажу тебе. Ты заодно с Придворным Магом.
– Кэрдан и так все узнает. Он будет допрашивать тебя магией. Тебе ставили щит на мысли, когда отправляли на охоту за мной?
– Какой щит?
– Магический, какой же еще! Можешь не отвечать, я только что проверила и вижу, что ты без щита. О чем вы с принцессой думали! Я поставлю тебе щит, если ты расскажешь мне о Серене. Тогда Кэрдан не узнает, что еще замышляет Гретана.
– Как я могу тебе верить?
– Хочешь – верь, хочешь – не верь. – Эдера с деланным безразличием повернулась к двери, а сама приготовилась творить заклинание ментальной защиты. – Представь, что Кэрдан узнает, что во дворце есть девушка, похожая на меня. Ей житья спокойного не будет! А я могу предупредить ее, чтобы не попадалась ему на глаза. Я не во всем заодно с ним, уверяю тебя.
– Но я ничего не знаю о ней… Она просто служанка миледи. Безродная сирота… Она похожа на тебя, и это очень странно…
– Ничего странного. Иногда люди из разных концов мира рождаются похожими, как две капли воды.
– Вы не так похожи, – возразил Люс. – Ваше сходство очень странно. Похожи… и в то же время непохожи.
– Это как?
– Мне очень трудно объяснить. У вас одинаковые черты лица и одинаковые фигуры. Но сейчас я смотрю на тебя… Ты прекрасна, как фея. Твоя красота необычна. У Серены нет этой красоты. Она очень милая, но… совсем обычная. Не такая ослепительная, как ты.
– Еще бы, – буркнула Эдера, заканчивая заклинание и подчищая следы. – Тебе же другая красота глаза застит, по имени Гретана Неид. Когда это служанка бывала милее госпожи? Где она живет?
– В покоях миледи… – он осекся и остекленелым взглядом уставился на дверь. Эдера обернулась.
– Здравствуй, Кэрдан. Может, ты капельку подождешь с допросом? У него тут противная шишка на затылке. Хочу еще чуть-чуть подлечить его.
– Какое милосердие. Он отравил тебя газом и пытался похитить, если помнишь.
– А Глисс огрел его по голове, так что мы квиты. Да и что допрашивать, все и так ясно. Миледи Гретана не хочет за тебя замуж.
– Как ты зашла сюда? Ключ был у Пакоты.
– Ха! Ты невысоко ценишь свою ученицу.
– Мы не проходили Отмыкающие заклятия.
– А еще ты спрятал от меня свою библиотеку. На что человеку книги, маэстро? Магия плотничества за восемьдесят страниц! Открываем любые двери! – Эдера от души надеялась, что Кэрдан не помнит наперечет все свои книги. Даже всемогущий Придворный Маг не может быть всезнающим.
– С тобой все ясно, гений. Ну-ка фьють отсюда!
– Ладно, трать время, если хочешь. Пусть маршал сам скажет тебе, что ты не такой красивый, как он, и миледи Гретана не желает менять его на тебя!
Эдера выскочила за дверь, благодаря Создателя, что ей не вздумалось открыть астрал, чтобы выбросить туда концы заклинания. Кэрдан не унюхал бы волшебства в помещении, зато застукал бы ее в астрале. Она просто перемешала концы заклятья и сбросила на Люса, как душ, дав болеутоляющий импульс. Теперь Кэрдан просто убедится, что она лечила пленника. А когда при допросе натолкнется на щит, посчитает это естественным. Сам-то он ставит щиты по любому поводу и без повода. Раз кого-то посылают похитить его любовницу, быз щита не выпустят на дело! Но похитители оказались то ли беспечны, то ли напротив, слишком осторожны…
Эдера вошла в спальню, запихнула «мышку» в тайник в самом захламленном уголке. Она специально развела в комнате бардак, чтобы у Пакоты голова болела копошиться в ее вещах. Ей нужно пробраться во дворец. Проще всего – оборотнем. Какое животное во дворце никто не заметит? Она вспомнила оравы кошек, вальяжно разгуливающих по залам и коридорам, как истинные хозяева. А вот добраться до дворца удобнее в привычном обличье! Белая элеутерия выпорхнула из юго-западного окна башни и полетела навстречу бледному зимнему солнцу.
* * *
Кэрдан смотрел в глаза пленника, полные ненависти.
– Кто поставил тебе щит? Имя мага!
Люс молчал.
– Я пока не могу проникнуть в твои мысли, но могу причинить тебе боль. Назови имя мага, и я пощажу тебя.
Лицо маршала оставалось каменным.
– Хорошо, позабавимся. – Электрические молнии сорвались с пальцев Кэрдана. – Назови имя. Кто ставил тебе щит?
Через полчаса магической пытки бравый маршал сдался.
– Имя мага? – с размеренным нажимом твердил Кэрдан. – Назови его! Кто ставил тебе щит?
– Она… – выдавил Люс, пытаясь вытянуть посиневшую руку в сторону двери.
Кэрдан оглянулся, не отпуская молний.
– Она?
– Твоя девчонка…
– Стойкость делает тебе честь. Но не глупость. Она моя ученица. Полагаешь, я не опознал бы собственную магию, как только вошел сюда?
Жестокая боль помогла Люсу не выдать радость. Маг сам поймал себя в ловушку. Теперь Люс может под пыткой подать правду так, что Кэрдан примет ее за ложь. Он будет жестоко страдать, но не сможет выдать девушку. Она защитит Серену, если понадобится… если она говорила правду и собирается защищать Серену…
– Твоя девчонка… Она тоже жаждет поквитаться с тобой… Все королевство жаждет поквитаться с тобой…
Поток голубых искр врезался в его тело с утроенной силой…
Еще через полчаса Кэрдан оставил бесчувственного маршала и спустился в комнату Эдеры. Стоило поговорить с ней. Он действительно не почуял в комнате собственного волшебства. Но тогда какой магией Эдера лечила пленника? Следовало разобраться…
Спальня была пуста. Кэрдан подобрал с пола белое перо элеутерии. Занятно. Куда же мы полетели? Он нацелил на перо заклятие пеленга. Выждал несколько секунд, бросил перо и взял ее расческу. Затем выругался. Она была не человеком и не птицей. Опять надумала перекинуться во что-то новое. Что ей взбрело в голову, тысяча водяных?
* * *
Встречные кошки шипели на чужачку, но подходить к ней не смели. Ярко-рыжая длинношерстная кошка царственно шествовала по дворцовым коридорам, то и дело принюхиваясь. Эдера искала покои принцессы по запаху. Нюх оборотня острее, чем у обычного животного, и уж подавно острее человечьего. Маршал сказал, Серена живет в покоях принцессы…
Апартаменты Гретаны можно было вычислить не по запаху, а по суматохе. Никто не обратил внимания на кошку, юркнувшую в будуар. Принцесса яростно драла в клочья тончайшие носовые платочки из заморских шелков. Перед ней стоял канцлер Ашер. На его лице смешались отчаяние и возмущение.
– Я хочу спросить только одно, Ваше Высочество. Кто затеял эту безумную авантюру? Не верю, что мой сын мог пойти на такое. Он благородный дворянин, а не умыкатель девиц.
– Я отговаривала его! Я предупреждала: он слишком слаб, чтобы возглавить налетчиков! Но он стоял на своем! Хотел проследить, чтобы ей не причинили вреда! Это колдунье-то, шлюхе Болотника! А теперь он убит или схвачен этим жутким чудовищем!
Один из убежавших солдат нашел в себе силы явиться во дворец и рассказать о схватке. Принцесса рвала и метала, отец скорбел, искал виновных и выход. В углу притулилась девушка с застывшим, омертвелым лицом, как две капли воды похожим на лицо Эдеры. Нужно увести ее в безлюдное место.
Эдера послала ей мысленный импульс: «Ступай в свою комнату». Служанка вздрогнула, огляделась по сторонам. Медленно, как в полусне, встала и побрела к одной из дверей. Рыжая кошка проскользнула вперед. Когда Серена вошла в свою каморку, ей показалось, что в середине комнаты стоит зеркало. Зеркало, отражающее не истину, а мечту. Зеленоглазая светловолосая красавица была тем, чем мечтала быть Серена с тех пор, как познакомилась с Люсом Ашером.
– Зайди и закрой дверь, – скомандовала мечта вполне обыкновенным голосом, разве что более мелодичным, чем Серена когда-либо слышала. Она молча повиновалась, любуясь красавицей.
– Я Эдера Кедар.
– Кузина Придворного Мага?!
«Или наложница, как говорят?» – чуть не вырвалось у Серены, но она успела сдержаться.
– Я не кузина ему. Он просто мой опекун. У нас мало времени. Люс Ашер, которого твоя госпожа послала за мной, в плену, в Черной Башне.
– Он жив?!
Эдера с любопытством пригляделась к своему двойнику.
– Ты влюблена в него?
– Как ты… как вы догадались?
– Не о чем догадываться. У тебя же вот такими буквами на лбу написано. Твоя госпожа знает, что ты чувствуешь?
Серена покачала головой.
– Миледи Гретана редко смотрит на лбы своих слуг. И никогда не заботится их чувствами. Что теперь будет с милордом графом, госпожа? Придворный Маг не убьет его?
– Я не знаю. Я хочу помешать Кэрдану, если он решит убить его, только вряд ли у меня получится.
Серена горестно вскрикнула.
– Я могла бы рискнуть шкурой, вытащить его из башни без ведома Кэрдана.
Серена упала на колени.
– Спаси его, госпожа! Сделай это, и я сделаю все, о чем ты попросишь! Сама миледи исполнит любое твое желание, если ты спасешь графа!
– Скоро твоя миледи сможет разве что пересчитывать лягушек в своих владениях. Достойное занятие для герцогини де Глисса. Всю жизнь мечтала знать, сколько в окрестностях Башни этой милой живности! А вот ты в силах оказать мне услугу прямо сейчас.
– Приказывай, благородная госпожа!
– Расскажи о себе. Кто твои родители, откуда ты, как попала во дворец.
Серена опустила голову.
– Но мне нечего рассказывать. Я не знаю родителей. Помню себя лишь среди бродяг Ларгуса… Что с вами, госпожа?
– Ничего. Ты родилась не в столице, а в Ларгусе?
– Мне неведомо, где я родилась. Но мои первые воспоминания – о Ларгусе… В столицу я попала, когда мне было семь. Нам пришлось бежать из Ларгуса. Епископ учинил страшную расправу над нищими и бродягами после ужасного убийства детей муниципального главы. Бродяги были ни при чем. Я помню, как-то Марг подобрал заблудившегося ребенка. Его накормили лучше, чем нас. Потом Марг вернул его домой и принес хорошую награду. Зачем убивать дитя, когда можно получить деньги? Будь он из бедной семьи, его оставили бы в стае, работать. Убийца был из благородных, поэтому все свалили на нас…
– Итта рассказывала такую же историю, – пробормотала Эдера. Итта была сиротой, сбежавшей из воровской общины.
– Ты… вы знали Итту?! Что с ней сталось?! Она жива?
– Да уж поживее тебя, – хмыкнула Эдера. – Рассказывай дальше.
– Те, кто уцелели, разбежались, – продолжала Серена. – Из моей стаи успели удрать Марг и Окли. Они пошли в столицу.
– А чем ты занималась в своей стае?
– Попрошайничала, потом пела.
– Ты хорошо поешь?
– Очень хорошо, да простит госпожа мою нескромность. Я приносила в общину очень много денег. Поэтому меня не заставляли делать всякие мерзкие вещи.
– Я могла видеть тебя… слышать, когда нас выводили в город.
– Миледи из Ларгуса?
– Я воспитывалась неподалеку.
– В монастыре Святой Устины?! У нас много говорили про это чудесное место! Нищенок там воспитывали наравне со знатными леди! Мы, маленькие девочки, все мечтали убежать туда. А нас строго стерегли до девяти лет, потому что после девяти в монастырь уже не берут. Неужели Итта пробилась в монастырь? – Личико Серены завистливо сморщилось. – Вот уж взаправду повезло так повезло!
Эдера призадумалась. Она вдруг вспомнила, как Итта говорила, что Эдера похожа на одну маленькую певичку из их общины. Эдера отругала Итту – как могла она, законнорожденная дворянка, походить на нищенку-воришку?! Да если и походила – подумаешь, диво! Вон у них есть наставницы – на одно лицо. Так Создатель сотворил этот мир. Случайно ли сплелись воедино нити судьбы ее, законнорожденной дворянки, и безродной девочки?
– Кто тебя воспитывал и учил зарабатывать?
– Вся община понемногу. После облавы – Окли и Марг. В столице их поймала стража. Окли убили, Марга забрали в тюрьму. Год я жила одна.
– Семилетняя девочка?!
– Восьмилетняя. Я очень быстрая и ловко уворачиваюсь. Меня никто не мог догнать и поймать. Во дворце принцы уже несколько лет охотятся за мной. До сих пор не поймали, хвала Создателю!
Бедное дитя. Эдера обещала себе непременно вытащить ее из этой поганой дыры, гадюшника, именуемого королевским дворцом. Ее место – под солнцем, среди деревьев, ясного неба… как и место самой Эдеры, раз уж на то пошло… Кто бы вытащил ее саму…
– Год ты прожила одна, а потом попала во дворец?
– Да, госпожа. Мэтр Алеас… Алеас!
Серена опять позабыла про узника катакомб. Алеас был ее единственным другом, но в ее сердце оставалось так мало место для него… Все занял другой человек.
– Что – Алеас?
Эдера подалась вперед и впилась взглядом в служанку. Сердце заколотилось так бешено, что пришлось наложить заклятие утишения.
– Что – Алеас? Что он сделал?
Серена покосилась на благородную госпожу, так похожую на нее, но стократ прекраснее. Она – любовница мага Кэрдана. Кто знает, как она использует рассказы Серены. Одно дело – прошлое, от коего уже не может быть вреда… да и пользы. Другое дело – заключенный маг, враг Кэрдана. И катакомбы. Может, ей еще придется улепетывать от Придворного Мага по этим катакомбам. Выдав спасительную тайну, Серена останется беззащитной.
– Мэтр Алеас привел меня во дворец и устроил при миледи. Он был ее управителем.
– Ну?
– Что, госпожа?
– Это все, что ты можешь о нем сказать? Чем он важен для тебя?
– Он мой благодетель, разве этого мало? Он спас меня, привел с улицы в роскошный дворец. Мало ли что я ловко уворачивалась – когда-нибудь бесы до меня добрались бы… Я могла попасться страже или своим – ворам и бродягам. Вы ведь понимаете, столичные воры – не община Ларгуса. Они могли принудить меня к тем мерзким вещам, каких я не…
Серена осеклась. Леди Эдера запрокинула голову и уставилась в потолок, не слушая ее. Девочка ощутила, как невидимая рука ощупывает ее мозг.
– Вон из моей головы! – прохрипела она.
Леди вздрогнула и опустила голову.
– Ты колдунья?
– Про… простите, миледи… Я сама не понимаю, что на меня нашло. Мне показалось… показалось, кто-то шевелится у меня в голове.
– Ты умеешь ставить блок, когда пытаются читать твои мысли. Это очень хорошо. Ты сможешь сделать это, если в твою голову полезет Кэрдан или его помощники. Главное, когда пытаются проникнуть в твои мысли – осознать вторжение. Тогда тебе будет несложно вышвырнуть захватчика из мозга. Ты сможешь защитить себя, свою госпожу и меня.
– Вас – от Кэрдана?
– Меня – от Кэрдана. Он не должен знать о нашем разговоре. Мне почему-то кажется, что он не обрадуется ему. Прости, что так обошлась с тобой. Мне позарез нужно знать правду о твоем мэтре Алеасе. У меня возникло странное ощущение, когда ты произнесла его имя, да еще вскрикнула. Наверное, я должна поговорить с ним. Говоришь, он управитель принцессы?
Серена заколебалась. Осторожность победила откровенность и желание помочь.
– Был. Он умер. Сейчас на его месте мэтр Готель.
Эдера опустила руки. Что-то здесь не так. Эх, жаль, она не может проинспектировать мысли этой скрытной и упрямой девчонки! Этот Алеас чертовски, чертовски важен. Самое странное, она не врет о его смерти. Что такое важное он сделал или знал?!
– Не унывай из-за маршала. Знаешь, иногда мужчина может обратить внимание и на служанку. Ведь твоя госпожа никогда не влюбляется надолго?
– Люса она любит дольше других. Я уже меньше расстраиваюсь – Фелион сказала мне, что я… я получу то, чего желаю. Рано или поздно.
– Кто?! Кто сказал?!
– Фелион – Отшельница Тинтари. Госпожа знает ее?
Эдера перевела дыхание.
– Вот что, Серена. Давай-ка разберемся. Сначала уговоримся – говори мне «ты», ладно? Тебе, наверное, будет нелегко – ты тут среди благородных, всем должна любезно угождать и все такое. Но я воспитывалась с девочками твоего возраста и твоей среды. Я привыкла говорить с ними на равных, а тут помыкаю тобой аки Создатель ангелами, – при этом богохульстве Серена сделала охранный знак. – И еще странно слышать, как тебе выкает твое собственное отражение. Тебе тоже должно быть странно выкать собственному отражению.
– Госпожа ошибается… ты ошибаешься. Ты красива, как знатная леди. Я выгляжу как обыкновенная служанка. Ты для меня – не отражение.
– Видела бы ты, сколько у нас в монастыре сирот-красавиц! Многие благородные воспитанницы с удовольствием почувствуют себя их отражениями. Создателю плевать, кого наделять красотой – дворянку или оборванку. Плевать, как на многое другое… Именно это мне сегодня доходчиво втолковывала Фелион. Она частенько поминала свою знакомую в королевском дворце – мол, обещала заглядывать к ней, да вот носу не кажет. Выходит, ты и есть та знакомица?
Серена плотно сомкнула губы. Эдера поняла, что наткнулась на очередную тайну загадочной девочки.
– У меня совсем не бывает времени. У слуг миледи всегда работы невпроворот.
– Теперь ясно, почему она так ехидно повторяла: «Жаль, если ты так и не встретишься с моей обманщицей из дворца. Не поверила бы, что можно игнорировать приглашение волшебницы, если бы не убедилась на собственном опыте». Ох уж эта Фелион! Я думала, Кэрдан один такой вредный. Ан нет, все маги стоят друг друга!
– Она видела и тебя, и меня, но ничего не говорила? Почему?
– А вот это я у нее спрошу. Хотела небось, чтобы нас свел ее драгоценный Создатель, будь Он неладен!
Служанка снова сложила пальцы.
– Тебя Придворный Маг научил так говорить?
– Ругаться-божиться я и сама его научу. Ладно, я еще разберусь с Фелион. Как вы познакомились?
– Она исцелила графа Люса, вернула ему разум и чувства… Если бы ей можно было доверять… Она очень могущественная волшебница. Она могла бы вытащить Люса из Черной Башни…
– А я – с боку припека? В мое могущество ты не веришь?
– Ты обещаешь спасти его?
– Обещаю, что твой граф вернется к тебе целым и невредимым. То есть не к тебе, к твоей госпоже.
«И не совсем невредимым, боюсь,» – прибавила про себя Эдера. Что-то ей не верилось, что Кэрдан будет бережно обращаться с пленником.
Она не стала залетать в свою комнату, обогнула башню и влетела сразу в окно библиотеки, с востока. Кэрдан испытующе наблюдал, как она потирает руки, изображая довольного охотника.
– Ты была во дворце.
– Ага. Подслушивала, что еще задумала вытворить Ее Высочество.
– И много услышала?
– А, ничего интересного.
– Я так и полагал.
– Ей не до грязных замыслов. Миледи рыдает на плече канцлера Ашера, и они наперебой перечисляют жуткие пытки, которым ты сейчас подвергаешь беднягу графа, если он еще жив. Мне хватило, когда они дружно решили, что лучше ему быть убитым «монстром» Глиссом, чем остаться в живых и угодить в твои лапы. Представляешь? Ты собираешься отпустить беднягу сразу или подержишь немного, чтобы они помучились?
– Какая странная мысль. Я не собираюсь отпускать его ни сразу, ни после.
– Но зачем он тебе?! Он же абсолютно, абсолютно бесполезен! Ты узнал от него что-то ценное?
– Конечно. Я обнаружил щит. Это означает, что принцесса прибегла к помощи мага. Я собираюсь вычислить, кто осмелился оказать ей услугу без моего ведома. Мне сообщают о каждом обращении членов королевской семьи за магической помощью. Не исключено, что она обратилась к магу-одиночке. Его тоже найдут, хотя искать придется дольше, чем человека из Академии. В любом случае я намерен оградить себя от новых пинков разлюбезной невесты. Вряд ли она сумеет доставить серьезные неприятности, но я не намерен отвлекаться и на мелкие хлопоты. Заложник гарантирует спокойное поведение миледи Гретаны. После очередной пакости я буду отправлять суженой кисть или ступню маршала. Надеюсь, она прекратит свои фокусы раньше, чем у него закончатся конечности. Кстати, не пытайся утешить страждущего – я поставил на дверь Анти-Магию. Помнишь, как тебе не понравился вой, который подняла лестница в день твоего приезда сюда? Примерно такой же шум поднимет дверь на третьем этаже, если ты попытаешься колдовать над ней. Плюс пара приятных телесных ощущений…
Вот так. А чего она ждала? Отпустить то, что само пришло к нему, еще и поводок с петелькой на шею нацепило – это не про Кэрдана! Она ухватилась за последнюю соломинку:
– А если они пожалуются королю, что ты держишь графа де Мона как пленника?
– На что им жаловаться? На собственную попытку похищения? Не я выкрал его мирно спящим. Его захватил мой слуга, когда граф пытался похитить мою родственницу. Если Гретана станет жаловаться, я охотно подтвержу ее жалобу – перед королевским прокурором. И передам милорда графа правосудию. Водяной с ним, с заложником, зато мне доставит удовольствие увидеть Королевского Маршала Ашера марширующим в стройных рядах «Королевских Медведей», а не впереди армии, верхом на коне и с маршальским жезлом.
– Так у него ничего не вышло! Я же здесь, с тобой, здоровая и невредимая!
– Спасибо судьбе и Глиссу, – он привлек ее к себе и поцеловал. – Ты не знаешь справедливых законов нашего государства. Попытка и даже умысел приравниваются к совершённому деянию. Не имеет значения, доведено деяние до конца, сорвалось на середине или даже не начинало осуществляться. Достаточно доказать, что человек помышлял совершить преступление, чтобы наказать его со всей строгостью. Так что маршала будут судить за похищение высокородного гражданина, да еще и несовершеннолетнего. Проще говоря, за похищение ребенка-дворянина. Одна из первоочередных статей, подлежащих отправке на фронт в составе особого воинского подразделения «Королевские Медведи».
– В тебе умер виртуозный законник, – буркнула Эдера, уворачиваясь от его ласк.
– Умер? Ничего подобного. У меня действующий диплом юриста. Я до сих пор состою в Коллегии Адвокатов, Нотариусов и Писарей, к твоему сведению. Нет нужды выходить из нее. Они, конечно, тоже не торопятся исключать меня, несмотря на длительное отсутствие практики.
– То-то ты вечно сутулишься, как крючкотвор. Не можешь выправить себе осанку магией? Тоже мне, зловещий колдун.
Кэрдан нахмурился.
– Неужели так заметно? Никогда не обращал внимания… Ты права, такая мелочь вредит репутации. Никогда особо не заботился о репутации, но подчас удобно, когда она делает за тебя львиную долю работы. Непременно что-нибудь предприму… но не этим вечером, если не возражаешь…
Он снова потянул ее к себе, она снова вывернулась.
– Возражаю. Я лучше пойду, хорошо? Ага, вижу, что не хорошо и очень даже плохо, но после всего, что ты тут наговорил о заложниках, о ступнях и кистях, мне как-то не по себе. Так что не обессудь, я подожду, пока под этой крышей не переведутся заложники.
– Шантаж? У меня короткий разговор с шантажистами. Еще короче, чем с похитителями.
– Просто я так устроена. Спокойной ночи, Кэрдан.
Она прошмыгнула в дверь, прежде чем он успел сообразить, что любовница всерьез намерена улизнуть. Эдера чертовски рисковала. Десять к одному, маг расценит ее жест как очередную провокацию – и хрупкому перемирию конец… После его помолвки и сумасшедшей ночи в дворцовом парке Кэрдан перестал применять насилие к Эдере. Он приближался к ней мягко и деликатно, будто спрашивал разрешения. Девушка не смела отказывать в близости, опасаясь вспышки насилия.
Сейчас у Эдеры не было выбора. Все мысли вертелись вокруг освобождения Люса. Напряжение, должно быть, фонило на расстоянии локтя. Окажись она в объятиях Кэрдана, тот наверняка почует и захочет влезть ей в сознание. Лучше уж пусть будет взбудоражен ее сопротивлением, тогда ему будет не до ее мыслей. Да и ей, честно говоря, станет не до бестолкового графа Люса…
Чертов слюнтяй. Лучше бы он сумел ее похитить. Уж от Гретаны Эдера сбежала бы в два счета, не то что от Кэрдана. Кэрдан стер бы в порошок принцессу и бедолагу маршала, но Эдера была бы уже далеко. Не в Ларгусе, куда он кинется за ней в первую очередь. В Патрефе, в морском порту. На корабле, следующем на Мерканский континент.
А теперь вместо океанского плавания придется надрываться и вытаскивать этого остолопа. Хвала Создателю, Кэрдан поставил на дверь Анти-Магию. Ровно то, что нужно. Зачем колдовать над дверью, когда есть «мышка»!