II

Северная зима – неласковая мачеха рассвету. В утренние часы люди поднимались, спешили приступить к повседневным трудам и заботам, когда заря еще не занялась. Заснеженные макушки обнаженных деревьев светлели на фоне черного предрассветного неба. Меж деревьев вилась цепочка человеческих следов. Там, где она заканчивалась, сидела на корточках женщина. Рядом с ней лежали заступ и горстка разрытого снега. Женщина осторожно разгребла остатки снежного покрова, припала к земле, чтобы подышать на тонкий, заледеневший стебелек. Дыхание ее было непростым – стебелек оттаял мгновенно. Она сняла перчатки и голыми руками расковыряла мерзлую землю. Теперь можно было осторожно вытаскивать стебелек. Женщина взялась за него пальцами и аккуратно потянула из земли. Сверху хлопнули птичьи крылья. Дрогнула ветка, снег с нее посыпался женщине за шиворот. Но она не остановилась. Прерви она работу, чудодейственный корень погибнет. Растение мягко вышло из мерзлой почвы, словно из песка. Добытчица укрыла его в ладонях, сложив их лодочкой, чтобы отогреть и приласкать ценный корень нитяницы. Затем сунула его за пазуху, и только потом поднялась с колен и обернулась.

– Я тебе помешала? Извини, нечаянно обсыпала тебя снежком.

– Не припомню, чтобы ты являлась ко мне в столь ранний час. Не иначе, что-то затеяла? Или нагрянула беда?

– Еще не нагрянула. Но не преминет нагрянуть. Как только я выполню то, что затеяла. Фелион, можно ли перекинуться беременной?

Эдера пожалела, что взяла быка за рога. Паника проступила на лице колдуньи.

– Ты… ты…

– Нет, не будучи беременной! Можно ли перекинуться беременной самкой?

Фелион расслабленно опустила плечи.

– Я не сталкивалась с подобным. Мать и дитя – два разных существа. Разные личности, разные судьбы. Вряд ли ты сможешь перекинуться сразу двумя особями. Хотя в материнской утробе дитя и мать настолько близки, что почти едины.

– Ага, все-таки едины! Два самостоятельных существа, но воспринимаются нераздельно?

– Таковы законы природы. Но я никогда не встречалась с такими вещами и не слышала о них. Правда, Мартела Сешан проводила с ученицами несколько экспериментов… Она помещала в матку людей и артефакты в преображенном виде. Мартела предупреждает, что каждый предмет в таком состоянии стремится стать настоящим плодом. Так что если не хочешь родить неведомо что, лучше не оставлять в себе надолго посторонние сущности. Особенно опасны подобные эксперименты для нерожавших женщин. Мартела подробно аргументировала, почему опасны и в каком именно направлении, но ее объяснения до моего поколения не дошли. Большинство ее книг сгинуло в девятом веке. Сожжены как еретические учения.

– Спасибо и на том. Буду хотя бы знать, чем рискую, – хмыкнула девочка.

– Огорошила ты меня, что уж тут. Ты объяснишь, что у тебя на уме?

– Нет времени. Хочу только предупредить – берегись Кэрдана. У него к тебе счет.

– Стервятник наконец пронюхал про нас с тобой?

– Про вас с принцессой. Еще не пронюхал, но пронюхивает. И чует моя задница, у него скоро получится! Я тебе все потом расскажу. Если буду в состоянии рассказывать. И если вообще буду. У меня к тебе тоже есть разговорчик, – прибавила она зловеще. А в следующее мгновение с земли взмыла элеутерия, белой стрелой пронизала темное предрассветное небо, где одна за другой гасли звезды, расчищая место смурному зимнему утру.

* * *

Принцесса придирчиво оглядывала в зеркале парадный наряд. Канцлер Ашер, стоя позади нее, умоляюще сложил руки.

– Только не забудьте, Ваше Высочество, никаких имен! Просто слухи о некоем пленнике благородного происхождения. Постарайтесь не выдать себя чрезмерным волнением. Мой сын играет неблаговидную роль в этом омерзительном деле. Кэрдан не упустит возможность погубить и его, и меня, и вас, если мы спровоцируем его.

В апартаменты влетела, запыхавшись, фрейлина.

– Графиня де Фаллис провела ночь в королевских покоях, – отчиталась она. – С ней – Лиззи и Оззи. Ночью до караула доносился сильный шум – в покоях веселились до утра. То и дело подносили бутылки риванского. Его Величество проснулся в отвратительном расположении духа. Вызывал мэтра Петри. Сейчас он настроен весело, играет в карты с графиней и девицами…

– Плохо дело, – поморщился канцлер. – Если подручный Придворного Мага избавил государя от похмелья, Его Величество будет благорасположен ко всем магам разом.

– Не отговаривайте меня, канцлер. Я должна сделать хоть что-то! Уж лучше пойду к Болотнику и спрошу, что он сделал с Люсом, чем буду ждать и бездействовать.

– Только не называйте имен, миледи! Жизнь моего сына висит на волоске, который, быть может, уже оборвался. Король – мизерный шанс, но огромный риск.

– Вперед, Слинна.

Принцесса подхватила под руку фрейлину, прибежавшую с докладом, и решительно зашагала в апартаменты короля.

– Доложите королю, что я желаю говорить с ним, – приказала она начальнику караула.

Тот поклонился и медленно, с нарочитым скрипом приоткрыл дверь.

– Ее Высочество миледи Гретана просит аудиенции, сир.

Король сосредоточенно добирал карты из колоды, считая вслух: «Три есть, еще одна, две, три».

– Принесла же нелегкая, – буркнул он, расставив короткие толстые пальцы сарделечным веером. – Впускай, так уж и быть. Я сегодня добрый. Вот тебе восьмерочка-пикушечка, золотце ты мое!

Гретана влетела в королевскую опочивальню, шелестя юбками. Слинна шествовала в ее кильватере, исподтишка разглядывая неглиже Опры де Фаллис. Королевская фаворитка даже не сочла нужным прикрыть необъятную грудь и дебелые плечи. Сам король, завернутый в раззолоченную мантию поверх исподнего, развалился на углу огромной кровати, используя могучий торс любовницы в качестве опоры. Ноги он закинул на подушку, голая волосатая лодыжка торчала из-под мантии. Вокруг государева ложа валялись несметные пустые бутылки с отбитыми горлышками и красовались бурые подсохшие лужицы. Не королевское это дело – возиться со штопором! В опочивальне сгустился смрад винных испарений. На полу возле кровати примостились Лиззи и Оззи – две тёмные девицы из свиты графини, излюбленный предмет дворцовых сплетен. Самая распространенная сплетня – Опра притащила их во дворец из провинциального борделя средней руки. Более пикантная версия – девицы состояли при ней до начала карьеры королевской фаворитки, развлекали Опру специфическими ласками, известными только женщинам. Все знали, что для короля две шлюшки устраивали между собой подобные игрища. Любители интимных подробностей спорили: участвует ли в игрищах Опра, или же полностью поглощена в этот момент Его Величеством.

Принцесса окинула девиц брезгливым взглядом, те нахально ответили ей, не опустив глаз.

– Желаю доброго утра, сир. Я пришла с жалобой.

– Жалобы, с утра жалобы. Нет от вас покоя… Ах, дамочка?! Пикушечка? Моя любимица? А вот тебе! Трефушечка-дама!

Король с размаху, по-матросски, шмякнул карту на простыню. Оззи, на которую ходил король, непристойно захихикала.

– Беру, сир!

– Берешь, куда ты денешься! – загоготал король. – Куда скажу, туда и возьмешь! Ну, чего за жалоба у тебя с утреца пораньше? Наплодил вас на свою голову, жалобщиков.

– Во-первых, не на голову, а на головку – дерзко спохабничала Гретана в тон общей атмосфере. – Во-вторых, утрецо уже давно не «пораньше». А жалоба моя на Придворного Мага. Мне стало известно, что он держит в своей башне пленников благородного происхождения. Неизвестно, для каких целей они ему надобны. Я прошу Ваше Величество вмешаться. Нельзя допустить, чтобы от грязных рук черного колдуна невинно страдали ваши высокородные подданные.

– Вот она, молодежь, графиня! – крякнул король, шлепая очередную карту. – Послушай, как эта дрянная девчонка отзывается о своем будущем супруге, который по закону доверил ей свою жизнь, имущество и душу! Грязных рук черного колдуна! Ты бы выбирала выражения, доченька! Не то прознает в супружестве, как ты о нем отзывалась в девичестве, так оттреплет за кудлы, волком взвоешь! Не жалуйся тогда на законное супружеское право поучать строптивых жен! А что до пленников – мне какое дело? Нужны Кэрдану косточки невинно убиенных для своих ритуалов – что я могу поделать? Кто будет лечить мою больную голову от ваших дурацких хлопот, если ему не хватит невинных костей? Ладно, отбой! Сколько можно мучить такую славную девочку! Ты вчера на славу потрудилась – считай, королевская награда тебе за труды!

Король потрепал девку по загривку. Та откликнулась довольным урчанием. Гретана настаивала:

– Я могу рассчитывать, что вы поговорите с Придворным Магом? Убедите его освободить пленников, если эти слухи – правда?

– Ты чем меня слушала, дочка? Тем местом, которое твой бравый график оглаживает? Я тебе человеческим языком, не скотским, сказал: мне дела нет, что и с кем вытворяет Кэрдан в своих хоромах. Он – маг, ему без этого нельзя. Нужны ему человеки для своих дел – пускай себе добывает человеков. Я и сам ему подброшу, если попросит. С жалобщиков начну. Оно бы лучше, если б он брал простолюдинов, а не дворян, ну да ему виднее. Вот станешь его женой, наведешь у него свои порядки. Если до порядков будет, хе-хе! Так оно, дорогуша? – король снова потискал хрюкающую Оззи.

Гретана, не в силах долее сдерживаться, плюнула в бурое пятно высохшего вина и пулей вылетела из опочивальни. Слинна юркнула за ней, не забыв за спиной госпожи почтительно поклониться и королю, и фаворитке.

Канцлер ничего не спросил: ответ был написан на лице Гретаны. Она рухнула лицом на кровать и с рыданиями замолотила кулаками.

– Не надо расстраиваться, Ваше Высочество. Мы знали, что шанс ничтожен.

– Последний шанс! Единственный шанс! Этот урод, злою волею судьбы мой отец, сказал: «Лучше бы он убивал простолюдинов, а не дворян, но ему виднее»! О-о, как же я его ненавижу! Как я ненавижу их обоих!

– Ваше Высочество, Ваше Высочество, – зашептал канцлер, склонившись к принцессе. – Не хотите ли выйти на воздух, Ваше Высочество? Вам будет легче прийти в себя. Вставайте, миледи, прошу вас! Я сам вас провожу. Серена, поддержи госпожу!

Канцлер взял упирающуюся принцессу под руку и направил к выходу.

– Серена, в чем дело?

Девочка стояла, придерживаясь одной рукой за стену, а вторую положила на лоб. Она попыталась отойти от стены, но зашаталась и едва не упала. Вместо нее к принцессе заспешил лейтенант Гораций, который после исчезновения своего маршала неотлучно пребывал при Гретане.

– Эта девчонка то и дело недомогает, – в сердцах бросил канцлер. – Зачем Ваше Высочество держит такую немощную служанку? В моем имении есть пара крепких девиц, которые сумеют услужить гораздо лучше этой никчемной девчонки. Благодарю за помощь, лейтенант. Давайте отведем миледи в сад.

Едва канцлер и адъютант вывели Гретану из покоев, Серена бегом пересекла апартаменты и скрылась за маленькой, почти незаметной дверцей. Немощи, возмутившей канцлера, как не бывало. Она инсценировала недомогание, потому что услышала знакомый призыв в голове: «Зайди в свою комнату!»

Леди Эдера ждала ее. Серена поклонилась было, но вспомнила, что леди велела держаться с нею, как с равной.

– Мне нужны деньги. Ты можешь достать для меня золото своей госпожи?

– Казной миледи ведает мэтр Готель. Обычно миледи просто говорит ему, с кем нужно рассчитаться. Ей редко нужны наличные деньги, но когда нужны, она отправляет меня к нему.

– Ступай к нему и скажи, что она требует пятьдесят золотых.

– Так много?

– Я не знаю, сколько мне понадобится. Возможно, что-то останется. Остаток верну.

– Дело не в том. Миледи никогда не берет такую огромную сумму зараз! Это подозрительно.

– Что подозрительно? Она же принцесса. Мало ли какие у нее причуды? Не станет же управитель требовать от нее отчета! Тем более от тебя – тебе-то откуда знать, что взбрело ей в голову?

– Но что я скажу госпоже, если она узнает?! Она подумает, что я украла эти деньги для себя! Мне же не сносить головы!

– Вот что, милая. Ты хочешь спасти графа? Или своя голова дороже? Чтобы добраться от башни сюда, нужна лошадь. И нужен сопровождающий, поскольку я не знаю, в каком состоянии твой граф. Возможно, он не сможет сам ехать верхом.

Серена ойкнула.

– Вот-вот. Давай сначала вытащим его, а потом придумаем, как уберечь твою голову. Я могла бы воспользоваться казной Придворного Мага. Так даже забавнее: Кэрдан оплатит похищение пленника из собственного кармана! Но он сейчас в своей канцелярии. Я только что из города – почти договорилась на конюшне Вербита. Едва они услышали, что придется ехать на озеро Глисса, отскочили от меня, как от зачумленной. Не захотели слушать, какую бы плату я ни сулила. Мне не слабо самой его доволочь, только на зрелище сие сбежится полстолицы, а мне оно не с руки. Нужно найти людей бесстрашных, готовых за хорошие деньги вытащить человека хоть из преисподней, хоть из логова Придворного Мага. Ну, хочешь угадать, кто бы это мог быть?

– Воры!

– Вот-вот. Твои детские товарищи. Когда ты была нищенкой, ты успела прознать, где находятся их берлоги?

– Конечно! Должна же я знать, от каких районов держаться подальше! Госпожа сама… ты сама сунешься туда?

– Нет, Кэрдана попрошу! Мне понадобится одно из твоих платьев да какой-нибудь потрепанный плащ. Я оделась прилично, чтобы владельцы конюшен не боялись иметь со мной дело, но в злачных местах лучше выглядеть нищей оборванкой. Ну, говори, где околачивается цвет столичного общества?

Через полчаса Эдера, облаченная в латаный-перелатаный тулупишко Серены, укрывшая пышные золотистые волосы под набухшим чепцом, с увесистым мешком денег, спрятанным в юбках, выпроводила Серену из ее закутка, перекинулась элеутерией и полетела обратно в город.

* * *

В кабинете Придворного Мага секретарь Кэрдана по имени Этис зачитывал шефу сводки дворцовых шпионов.

– …Также Его Величество с утра вызывали мэтра Петри – снять похмельный синдром. Других обращений королевской семьи в Канцелярию не было.

– Нужно усилить контроль за теми, кто часто бывает в королевском крыле дворца. Особо следить за теми, кто посещает королевское крыло, не имея там прямых обязанностей. Тщательно проверить принцессу и ее окружение на предмет обращения к магам со стороны, одиночкам… В чем дело?

– Был один случай, милорд… довольно давно. Не могу быть уверенным, что милорд заинтересуется…

Взгляд Кэрдана подхлестнул секретаря, как кнутом.

– По возвращении из Кситлании принцесса вызывала во дворец Отшельницу Тинтари, чтобы вывести из комы графа де Мона, – быстро проговорил секретарь и отступил на шаг. Лицо шефа оставалось абсолютно невозмутимым. Он не повысил голос ни на полтона, но его аура вспыхнула багрово-черными переливами. То были вестники ярости. Даже обычный маг был страшен в таком состоянии, не то что Придворный.

– Я узнаю об этом только сейчас?

– Мэтр Бавис счел эпизод не слишком значительным, чтобы отнимать ваше время, – пролепетал секретарь. – Принцесса беспокоилась о своем любовнике – ничего примечательного для вас… как предположил мэтр Бавис.

– Пригласите его.

Секретарь угодливо попятился к двери, выскочил, счастливый, что Бавис сам будет расхлебывать последствия своей оплошности, а не он, Этис, попавший шефу под горячую руку. В считанные секунды опростоволосившийся маг стоял «на ковре».

– Вы, мэтр, взяли на себя смелость решать, что важно и что неважно для меня. Значит, вам хватило проницательности заметить, что семья Ашеров в лагере моих политических противников, а Гретана люто ненавидит меня. Вам показалось, что роман моей будущей жены с сыном моего недруга не имеет значения? Вы молчите, когда сей тандем связывается с посторонним магом, магом-одиночкой? Как имя этой волшебницы?

– Ее называют Отшельница Тинтари, – тихо ответил Бавис. – Никто не знает ее имени.

– Даже служащие Канцелярии Придворного Мага? Вы говорите глупости. Я должен знать имя каждого мага в этом королевстве и на этом материке, а еще лучше – на всех трех материках и Островах Архипелага. Понимаете разницу – имя, а не прозвище, данное чернью?

Маг вымолвил еще тише:

– Я немедленно выясню ее имя, милорд…

– Не вы, мэтр. Вы сняты со слежки за Гретаной. Передайте Этису всю документацию. У меня имеется новое задание для вас, сообразно вашим интеллектуальным способностям, которые я некогда переоценил. Прискорбная, непростительная ошибка! Этис!

Кэрдан позвал своего секретаря негромко – даже стоя под дверью, обычный человек вряд ли расслышал бы его. Но Этис вошел в кабинет через четыре секунды.

– Переведите мэтра Бависа на овец в Гафре. Предписываю провести личную инспекцию. Надеюсь, мэтр справится с ней успешнее, чем с предыдущей работой. Советую вам покрепче обосноваться на новом месте, друг мой. Обзаведитесь приятными знакомствами, дабы не скучать в свободное от дел время. Можете приобрести недвижимость. Пустить корни, так сказать.

Сразу три сельских старосты в окрестностях города Гафра прислали запросы в Канцелярию Придворного Мага. В деревнях полегло две трети поголовья овец, прежде чем они решились обратиться в Канцелярию, которая, в общем-то, существовала как раз для разрешения подобных проблем. Поиск и снятие порчи считались основным занятием выпускников Академии. Каждый служащий Канцелярии начинал свою карьеру с расследования порчи, сглазов, приворотов и других хулиганств доморощенных ведьм или сумасшедших колдунов. Назначение на такое дело высокопоставленного чиновника подразумевало опалу. Личная инспекция подразумевала выезд и длительное пребывание на месте происшествия. Проще говоря, Кэрдан отправил своего подчиненного в ссылку. А совет патрона «пустить корни» обещал, что ссылка будет не просто долгой, а пожизненной. Придворный Маг был скор на расправу. Раздавленный Бавис вышел в приемную, дожидаться секретаря с инструкциями. Этис спросил:

– Кого изволите назначить вместо мэтра Бависа?

– Артана. Ему нет равных, когда дело касается магов-одиночек. Вы завершили отчет?

– Информация касательно лакеев герцогини Сарр, милорд. Как только они были освобождены, им вручили деньги на дорогу до столицы – по распоряжению леди Эдеры. Они удрали из части в тот же вечер. Прикажете отыскать их?

Кэрдан раздраженно отмахнулся.

– На усмотрение леди Эдеры. Прикажет искать – найдете, забудет о них – тем лучше для вас и для меня. Что еще, Этис?

– Лорд Галтор благополучно довез до столицы своего подопечного, милорд. Оба ждут вас в Распет-холле.

– Имя?

– Игмухарасси. Некроманты берут имена из своего сакрального языка. Имена суть обозначения конкретных магических действий. Судя по его имени, он должен быть силен в сотворении Харасси – агрессивного монстра из костей свежеубитых мертвецов.

Кэрдан хмыкнул.

– Что ж, кости мы найдем, мертвецов – обеспечим. На кого спустить этого костяного монстра – долго искать не придется. Так или иначе, Галтор не зря обыскивал весь континент! Передайте, что я встречусь с ним и мастером Игмухарасси завтра. Сегодня я собираюсь навестить одного доброго знакомца, а затем нанести визит миледи Гретане. Даже не знаю, какая из этих встреч приятнее…

Секретарь угодливо улыбнулся шефу.

* * *

Канцлер и лейтенант Гораций вели принцессу Гретану по пустым заснеженным аллеям.

– Что за идиотская идея, канцлер?! Выволокли меня в парк, на зверский мороз! Думаете, я настолько вскипела, что не мешало бы охладиться?! Но не промерзнуть же до костей!

– Холод – не самое страшное, Ваше Высочество. Здесь за четверть мили видно постороннего, так что подслушать наши речи невозможно. Вы изволили говорить такие вещи, кои во дворце лучше не слышать никому, в том числе вашим собственным слугам.

– Там была только Серена, а ей я доверяю больше, чем себе самой.

– Не спорю, девчушка она надежная. Но подумайте, сколько ушей у дворцовых стен. Придворный Маг давно науськивает вашего батюшку на вас. А вы подливаете масла в огонь своими опрометчивыми речами.

– Если Отон поступает, как свинья, я и говорю о нем, как о свинье!

– Я полностью разделяю ваши чувства, Ваше Высочество! Ваш отец, вне всякого сомнения, околдован Придворным Магом. Все поведение государя говорит о том, что на него наложены необратимые чары. Нам никак не избавиться от Кэрдана, пока ваш батюшка властвует на троне. Лишь по истечении отпущенного ему Создателем срока можно надеяться на лучшее… Надеяться, что наследник не подпадет под власть Кэрдана. Иначе ни наши дети, ни наши внуки не увидят это злосчастное королевство свободным от его черной магии.

– Помилуйте, какой наследник, – буркнула принцесса. – Отон здоров, как боров. Он переживет моих внуков, вот увидите. Мне суждено прожить свой век принцессой и дочерью полоумного монарха.

Канцлер вкрадчиво промолвил:

– Иногда короли покидают престол раньше, чем старость и смерть уведут их от забот бренного мира…

Гретана отстранилась от своих спутников.

– Вы на что намекаете?!

– Народ устал, миледи, – сказал молчаливый Гораций. – Людей возмущают зомби и беспричинные аресты. Отважным воинам, офицерам-дворянам, присягавшим Государю и Отчизне, неприятна мысль, что приходится отдавать жизни за такого Государя, как Отон IV. И за Придворного Мага, коему они уж точно не присягали. Армия с удовольствием присягнула бы новому королю – тому, кто отвечает ее идеалам и потребностям. Или новой королеве, молодой и прекрасной.

Гретана переводила взгляд с канцлера на лейтенанта.

– Это что же, лорды? Вы предлагаете мне мятеж против собственного отца?

– Разве мятеж – худшее зло, нежели тирания Придворного Мага? Ваше Высочество! Ваше Величество, мне хотелось бы сказать! Будьте милосердны к собственному королевству! Неужто вы смирились с перспективой остаться вечной принцессой под пятой слабоумного деспота? Мы жаждем свергнуть деспота, увидеть вас своей Государыней, справедливой и милосердной, нужной этой злосчастной стране…

Гретана заворожено слушала пылкую речь Горация. Принцесса прежде не думала о королевской власти… Но пафос лейтенанта околдовал ее душу, а в ее ум заронил семена новых чаяний…

* * *

По дороге брел, опираясь на плечо подростка лет двенадцати, нищий в бурых лохмотьях, с темной повязкой на глазах. Мальчишка-поводырь поднял голову, углядев что-то в небе.

– Глянь-ка, элеутерия! Что она делает в наших краях, да еще зимой?

– Глянь? Издеваешься?

– Брось, Иркри. Ты бы эту птаху разглядел раньше меня, если бы не твоя дурацкая тряпка. И хорош припадать к моему плечу, ты видишь дорогу не хуже, чем свое дерьмо в нужнике!

– Мы еще недалеко от нашей улицы. Я не кретин Зилли. Это он стаскивает повязку да несется как угорелый во весь опор, едва отойдет на пару кварталов от своего перекрестка. Я свою клиентуру берегу.

– Гляди, Иркри…

– Опять гляди?

– Да ну тебя! Элеутерия-то прямо в Складец летит! Глянь, как чешет! Прям как нас ведет! Странная она… Ты ничего не чуешь?

– Чего, череполомов? Нет вроде… Хотя кто эту заразу знает…

– Да нет, эту элеутерию! Странная она.

– Тьфу, пристала проказа! Далась тебе эта птица! Птица и за Славом птица, птица череп не проломит, в кутузку не запрет. Чего ты к ней привязался?

– Все, пропала. Села за домом Жадины Петаша. Гнездо совьет у него, прикинь? Будет у Петаша в сарае птичье гнездо!

– У этого-то червяка? Сожрет он ее вместе с гнездом. Он все в оборот пустит.

– Иркри… смотри…

– Все, доконал! Ща я тебе всыплю, по шмату за каждое «смотри»!

Слепой сорвал с глаз повязку и остолбенел. Из-за угла домишки рачительного Петаша вышла ослепительная красавица в потрепанной шубейке, которая сидела на ней, как на нищем камзол. Сразу ясно, она привыкла к иной одежде.

– Желаю здравствовать и процветать почтенным мэтрам. Отведите меня к своему главному, пожалуйста. У меня есть дело к нему.

– А ты кто такая, девулька, чтобы разводить дела с нашим главным? Он ведь у нас ого-го какая птица!

– Я тоже птица ого-го. А дело у меня к нему вот какое, – она бросила нищим по золотой монетке. «Слепой» Иркри мгновенно подхватил ту, что легла ему под ноги и отвесил затрещину парнишке, когда тот наклонился за второй.

– Оставь золотой мальчику. Я дам тебе еще, если одного мало.

– Дай! Как не дать! Все пойдет в Складец. Там поделим, как условлено. Десятая часть – ему, две пятых – мне, остальное в общак.

– А если он один найдет на дороге деньги, без тебя? Тоже поделится с тобой и со всей стаей?

– Может, сам прокутит, коли сумеет утаить. Коли заметут на крысятничестве – живо смолой отполируют…

Нищие довели Эдеру до полуразрушенной часовенки. Изнутри стены покрывал диковинный орнамент. Под алтарем был лаз.

– Пригнись, тут невысоко…

– Да это же знаки богини Иртел! Видать, художник был Ее тайным почитателем! Он разрисовал храм Создателя Ее узорами! Вы облюбовали под свою берлогу древнее капище!

– Чего, правда что ль? Вот скажу Боссу, он возгордится! Ныряй живее!

Ход под древним храмом петлял и ветвился, Иркри пробирался в темноте наощупь. Эдера испугалась, что они проплутают так до скончания времен, когда убитая богиня возродится, вернется на свое капище и пожрет непрошеных гостей. Но вскоре они вошли в огромную полутемную залу. Факелы на стенах светили достаточно ярко, чтобы обитатели узнавали друг друга, и достаточно тускло, чтобы беглый взгляд шпиона или чужака, вроде нее, не разглядел всех деталей подземной берлоги.

– Эй, какую курочку привел Иркри! Где такую подцепил, Иркри? Расскажи, мне тоже хочется!

– У-тю-тю, сегодня на ужин жареные цыпочки!

Грязные пальцы вцепились в подол Серениного тулупа. Эдера стукнула по ним ребром ладони, присоветовала ласково:

– Так и безруким остаться недолго, дружок. Как будешь на хлеб и спирт зарабатывать? Не суй лапки куда ни попадя.

– Ого, а курочка щиплется! Не, Иркри, таких оставляй себе! Мне бы покладистей.

– Закрой гавкальник, Тарп. Где Босс?

– На лавке, где еще? Жрет.

Иркри махнул Эдере. Они двинулись меж нищих. Все, как один, отрывались от своих дел и поедали Эдеру глазами. Она, в свою очередь, с нескрываемым интересом изучала воровскую общину.

– Здорово, Босс. Вот моя сегодняшняя выручка. Два золотых – вот от этой девицы, которая речет, что у нее дело к тебе. Она пожелала мне здравствовать и процветать.

– Ух какая свеженькая! Я бы такую оприходовал! – мечтательно просипел пучеглазый тонкошеий мужичишка по левую руку от главаря воров.

Босс, прищурившись, изучал Эдеру. Она слегка наклонила голову, выражая почтение хозяину дома. Ни капли страха не отразилось на ее лице.

– Чем расплатишься за свое дело?

– Можешь сам назначить цену, когда выслушаешь меня. Я не стану торговаться.

– Говори.

– Мне нужен храбрый человек без суеверий, умеющий ездить в седле. Ему предстоит держать на руках человека в тяжелом состоянии. Так что он должен уметь обращаться с людьми бережно. И мне нужен конь. Сегодня я пыталась приобрести лошадь на конном заводе, но мне отказали. Я не хочу обращаться в другую конюшню и привлекать к себе внимание. Можете купить или украсть коня.

– Ха-ха-ха! Слышали? Наивная маленькая девочка разрешает выбрать: купить или украсть! Ха-ха-ха!

– Ха-ха-ха! – отозвались нищие устрашающим хохотом. Эдера невольно поежилась.

– Ладно, – сказал главарь, отсмеявшись. – Ты хочешь похитить человека. Двадцать золотых.

– Идет.

– В стаю. И пятнадцать – тому, кто будет исполнителем.

– Думаешь, раз я легко согласилась, можно тут же задрать цену? Ладно, пусть будет тридцать пять, хоть это баснословные деньги. Но это окончательная цена. Больше я не дам, даже когда назову место, где нужно встретить человека.

– Королевский дворец? – Босс снова заржал. Эдера тоже понимающе улыбнулась.

– Из королевского дворца я и сама выкраду хоть королевский престол, будь он мне зачем-то надобен. Тот, кого ты выберешь, должен ждать с конем на озере Глисса.

Нищие возмущенно загалдели.

– Э-э, Босс, так не пойдет! Болотный Стервятник со своей шаблой нас не трожут, потому что мы им не мешаем. А коли свяжемся – запечатает Складец да поджарит нас, аки в печке! Угольков не оставит. Перетопчемся без золота миледи.

Миледи. Они все-таки раскусили ее, несмотря на простецкий говор и платье Серены.

– Я еще не закончила. Дело надо завершить сегодня. Ваш человек должен немедленно раздобыть коня и направиться на озеро Глисса. Я даю пятьдесят золотых без двух монет, которые уже отдала Иркри и его поводырю. Это все деньги, которые у меня есть. Ты согласен на мое предложение, почтенный Босс?

Община разбилась на два лагеря. Рядовые члены громогласно выражали недовольство. Свита Босса возбужденно шепталась. Небось, спорили, куда пустить две сотни золотых монет. А если Придворный Маг будет мстить – пострадают те, кому не хватит мозгов вовремя смыться. Наконец главарь изрек свое решение:

– Бераг справится лучше всех. Приведите Берага! Подпишется на дело – заключим сделку. Сорок золотых отдашь сразу, десять – по выполнении.

– Двадцать – задаток. Остальную сумму я передам с Берагом.

– С Берагом! Ха-ха-ха! Ищи тогда ветра в поле! Знаем мы его!

В хохоте нищих прозвучал пронзительный фальцет:

– Зачем нам делать работу для этой малютки, чтобы получить ее золотишко, Босс? Держу пари, оно у нее под юбкой! Задрать юбку да поглядеть, чего она там прячет!

У Эдеры засосало под ложечкой от недобрых предчувствий. Но она невозмутимо обернулась на голос и смерила взглядом говорившего.

– Ничего пригодного тебе, кастрат.

Очередная волна хохота прокатилась по логову. Над чужим увечьем повеселиться всегда в охотку. Калека распихал товарищей и, прихрамывая, подошел к Эдере вплотную.

– Да, я кастрат, Серена. В ногах у Создателя валяйся за то, что я кастрат. Сколько раз я оберегал твою целочку от Окли. Он-то кастратом не был. Если бы и у меня все было на месте… А теперь ты смотришь на меня, словно не узнаешь старого приятеля. Почти папочку. Что, неужто и впрямь забыла?

Этого ей только не хватало. Марг. Бес бы побрал эту издевку судьбы! Надо же, чтобы ларгусский «сородич» Серены оказался именно в этой общине!

– Мое имя не Серена. Ты с кем-то путаешь меня, добрый человек.

– Не признаешь? Хорошо устроилась и не хочешь, чтобы тебя тревожили старые приятели? Не пойдет, Серена. Кто хорошо устроился, помогает товарищам, которым не так повезло. Ты должна помочь мне.

Эдера решительно повернулась к Боссу.

– Я впервые вижу этого человека. Я законнорожденная дворянка и доселе не имела дела с общинами, подобными вашей. Мое дело не терпит промедления. Если мне придется тратить бесценное время на этого человека, проще обратиться в другую стаю. Тогда вам достанутся два золотых вместо пятидесяти. Угомони его, и мы вернемся к делу.

Босс наморщил лоб, принимая решение.

– Сначала тебе придется доказать, что ты не та, о ком он говорит. Если ты была одной из нас, то повинуешься нашему закону. Никто не может выбраться в хорошую жизнь и бросить товарищей.

– Хорошо.

Эдера снова повернулась к Маргу. Она сорвала с головы чепец и встряхнула волосами. Нищие восхищенно замерли, когда золотые локоны рассыпались по драному тулупу почти до колен.

– Смотри на меня внимательно, – приказала она Маргу. – Я похожа на ту, кого ты знал?

Вор лишь ошеломленно пялился на нее. Наконец он хрипло выдавил:

– У Серены на затылке родимое пятнышко с левой стороны. Я сам стриг ей волосы, когда она цепляла вшей. Я хорошо помню эту родинку.

Эдера уверенно откинула волосы и наклонила голову. Марг несмело подошел ближе и раздвинул пряди волос, будто опасаясь ненароком коснуться кожи на голове. В следующее же мгновение его рука больно дернула ту самую прядь, к которой он притронулся с таким благоговением. Он торжествующе провозгласил:

– Вот эта родинка!

Эдера отскочила, выпрямилась и растерянно провела рукой под волосами. На левой затылочной кости кожа уплотнялась. Она совсем забыла про эту дурацкую родинку…

– Но я не Серена! Я Эдера Кедар, законнорожденная дворянка…

Она испугалась собственного голоса, глухого и неживого, словно шедшего из-под земли. Она едва не разрыдалась прямо перед нищими.

– Извини, дорогуша, – сказал Босс. – Ты нарушила закон воровского братства. Придется расплачиваться. Взять ее!

Три отвратительных карлика из свиты главаря вразвалочку подошли к Эдере. Она стояла в оцепенении, не пытаясь защититься. Лишь когда их цепкие пальцы-крючья сомкнулись на ее локтях, она опомнилась и с силой оттолкнула их. Заслон из голубых искрящихся нитей окружил ее. Нищие бросились врассыпную.

– Колдунство! Это колдунья!

– Стойте! – прозвучал каркающий старческий голос. В пустое пространство, возникшее вокруг Эдеры, выступила седая сгорбленная женщина в лохмотьях разных оттенков черного.

– Погодьте. Босс, я работаю на дворцовой площади. Все слышу, все знаю. Все слухи, все сплетни, все наветы ходят мимо меня. Она сказала – Эдера Кедар. Так зовут наложницу Придворного Мага, которую он выдает за свою кузину. Он вылепил ее из болотной грязи и оживил черным волшебством. Может, он лепил ее с той девчонки, которую знал Марг?

У Эдеры отвисла челюсть от такого заступничества.

– Ни беса себе сплетенка! Это меня, что ли, вылепили из болотной грязи?! Что за идиот такое говорит?!

– Люди, – хрипло ответствовала старая нищенка.

Босс усердно морщил лоб, обмозговывая ситуацию. Наконец он поднял палец. Община прекратила барагозить.

– Вылепил он ее, или она – та самая Серена, она умеет колдовать. Придется отпустить ее без кары. Все равно мы ничего не можем поделать. Не обессудь, Марг.

– А мое дело? – напомнила Эдера.

– Мы не связываемся с колдунами.

– Ну уж нет! Я потратила на вас бесову прорву времени! Вы сделаете то, что мне нужно! Мне некогда обращаться в другую общину. Вдруг там отыщется свой идиот, который спутает меня с очередной голодранкой и – лыко мочало, начинай сначала?! Знайте, вам нечего бояться, если вы заключите эту сделку. Придворный Маг даже не станет вас искать – его гнев обратится на меня. Но если вы откажетесь, мне не стоит труда убедить его не оставить от вашей пещеры и воспоминаний. Да и зачем его убеждать – я сама в состоянии раскрошить ваше убежище на песчинки. Выбирай, Босс – двести золотых или смерть.

Босс, как всегда, держал марку.

– Я же сказал – пусть Бераг решает. Кроме него никто не справится. Коли откажется – сразу обратись к другим. Дабы не гневаться на бестолочь, коли чего не так пойдет…

– А я все думаю, зачем ты меня позвал, – прозвучал негромкий спокойный голос. Эдера обернулась, чтобы увидеть его обладателя. Он сразу понравился ей. Его, по крайней мере, без натяжки можно назвать человеком. – Вроде этот цирк и без меня неплохо справляется.

– Ты должен украсть коня, Бераг, забрать бесчувственного человека у башни Придворного Мага и отвезти его к королевскому дворцу. Сегодня и немедленно. Получишь пять золотых.

– С пятидесяти? Честный дележ, Босс!

– Тьфу, вылетело из головы – договаривались-то от двадцати. Ладно, семь золотых.

– От двадцати – пять, от пятидесяти – двенадцать с половиной. Учись арифметике, Босс!

– Нагл, ох нагл! – просипел пучеглазый головастик. – Отхватить бы у него половину того, чего у Марга нет вовсе, глядишь, и наглости вполовину поубавится, перестанет половины монет считать.

– Хочешь попробовать, крысеныш? Ну, идем! У самого-то эта штука крепко держится? А то ведь как дерну – с пузом оторву.

– Так ты согласен? – нетерпеливо спросила Эдера.

– За двенадцать золотых-то, да с полтиной? Эх, леди, за эти деньги я и самого Придворного Мага выкраду!

Эдера захохотала.

– Буду знать, к кому обращаться! Идем. Достань лошадь, и я покажу тебе дорогу. У нас очень, очень мало времени!

– Стойте! – пискнул вдруг Марг. – Я знаю, как проверить ее!

Нищие наградили его тычками.

– Завянь, Марг! Твою песенку уже никто не слушает!

– Да, песенку! Пусть споет песенку! Серена умела петь. Пусть она споет, и я сразу скажу, ее ли это голос! Я узнаю голос Серены, сколько бы лет ни прошло. Ее голос – единственный на свете.

– Засохни, плесень! Ей же некогда, так она тут и распелась перед тобой!

– Я спою.

Эдера сама не узнала свой голос. Какая глупость – зачем она это сказала? У нее действительно нет времени.

– Я спою.

Мириады звездных веток

В небесах переплелись.

Там, в подлунном мире где-то

Есть неведомая жизнь.

Мир чудных фантасмагорий -

Древний, вечно юный Лес,

Колыбель загадочных существ.

Лишь пурпурными цветами

Расцветает небосвод,

Феи с ясными глазами

Собирают хоровод.

На волшебный праздник Леса

Пригласите и меня,

В самый темный час таинственного дня.

Феи, как зима нагрянет,

Улетают за моря,

Где весна не увядает

Во дворцах из янтаря.

Феям взять меня с собою

Королева не велит -

Человеку путь к бессмертию закрыт.

Я на фей не обижаюсь -

Пусть уходят вдоль небес,

Оставляя мне свой дивный Старый Лес.

Эту песенку пели девочки в общей спальной келье в те чудесные времена, когда им еще не исполнилось девяти. Благородные воспитанницы еще не прибыли на их курс. В келье были только сиротки. Все, как одна, мечтали в один прекрасный день обрести родителей. Кто-то желал оказаться незаконнорожденной дочерью дворянина, самые смелые – аж самого короля! Кто-то просто хотел, чтобы однажды добропорядочный мещанин опознал свое дитя, похищенное в малолетстве нищими или цыгантийцами. И все, как одна, мечтали оказаться детьми фей. У фей рождаются только девочки, это все знают! Маленькие феюшки. Малышки искали в себе и в подругах сладостные чары Заповедного Леса. Правда, никто не представлял, на что похожи эти чары. Признаком «фейства» могло стать что угодно – от пряди иного цвета в волосах до способности шевелить ушами и сворачивать язык в трубочку.

Нынче все было не так. С подачи Придворного Мага фей избегали или преследовали во всем королевстве. Нынешних маленьких сироток наставницы давно отучили от «греховных речей и песнопений». «Фея» было самым страшным оскорблением у девочек.

Семь-восемь лет назад маленькая Эдера охотно запевала с подругами песенку, неведомо откуда проникшую в монастырь. Но на их мечтания глядела свысока. Ей-то грезить ни к чему – ее происхождение известно. У нее была фамилия, были родители, хоть ей и не довелось знать их. Она вспомнила жуткую сплетню о «болотной грязи» и передернулась. Воистину, нет в мире ничего омерзительнее воображения невежд.

– Ты не Серена, – молвил Марг хрипло. – Ты ангел или богиня. Человек не может быть так прекрасен. Серена была красавицей, но твоя красота, твой неземной голос превыше всего, что я видел и слышал.

Нищие трепетно внимали увечному товарищу. Каждое его слово отзывалось в их черствых сердцах чистым, ясным звоном той красоты, о которой он вел речь. Они безмолвно расступились перед Эдерой, давая ей дорогу. Тогда Бераг вошел в круг и встал рядом с девушкой. Эдера развязала тяжелый кошель, высыпала на пол горсть монет, переступила через нее и зашагала к выходу. Бераг пошел следом за ней. Босс ткнул в бок пучеглазого, и тот метнулся собирать с пола золотые монеты.

* * *

Пока Ашер и Гораций «остужали» принцессу в заснеженном парке, Серена улучила момент заглянуть к Алеасу хотя бы на несколько минут. Одежду, чтобы не провоняла, она сняла и спрятала у потаенного лаза. Сама завернулась в потрепанный, но целый и теплый плед. Принцесса велела выкинуть его еще в тот год, как мэтр Алеас, прежний управляющий, сделал Серену личной камеристкой Гретаны. Девочка устелила пледом жесткую лежанку в своей каморке. Много раз старый плед выручал ее. Вот и сейчас, когда леди Эдера забрала тулуп, Серена замоталась на манер мерканских шаманов: перебросила один угол через плечо, сколола края булавкой, чтобы оставить свободными руки в просторной шерстяной кофте, тоже с хозяйского плеча. Так она и поползла «в гости». Подол сковывал движения, но куда деваться… Принцесса может вернуться в любую минуту.

Серена никогда не забывала об осторожности, подходя к узилищу Алеаса. И сейчас, прежде чем сдвинуть осколок плиты на решетке, она прильнула к ней ухом. Это и спасло ее.

– Чуть не забыл главное. Давно мы с тобой не виделись – новостей накопилось много. – Даже если бы Алеас смог говорить так долго и так связно, этот сардонический, безжалостный, презрительный голос не мог принадлежать ему. – Скоро я пройду в Элезеум. Самое главное – открыть путь. А подчинить Элезеум не составит труда. Ты сам это понимаешь, не так ли? Они слишком уверены в своей недосягаемости, чтобы защищать себя. Мне пригодилась бы твоя помощь. Ты всю жизнь лучше умел открывать пути, а я – подчинять. Но у меня достаточно талантливых помощников. Если они не справятся, я всегда успею подключить твои способности, – леденящий смех.

Серена видела как наяву черную фигуру, торжествующую над сломленным, раздавленным Алеасом. Его враг и мучитель явился позлорадствовать. Страшно представить, что случилось бы, приди Серена на полчаса раньше, или не прислушайся она, прежде чем открыть решетку.

Как муха, она отползла назад, стараясь не издать ни шороха. В голове крутилось: страшный колдун наверняка умеет видеть сквозь стены. Вдруг он сейчас видит, как она, подобно гусенице, ползет по холодному грязному ходу? Захлебываясь ужасом, девушка добралась до потаенного лаза. Скинула плед, переоделась и бегом помчалась в покои Гретаны. Сейчас она не только спешила к хозяйке, но и надеялась укрыться от колдовского ока.

* * *

Эдера влетела в окно, перекинулась и быстро переоделась. Штопаный тулуп с чужого плеча был очень уютным, но не стоило светить его перед Пакотой. Глядишь, он еще пригодится после того, что она собиралась сделать. Для маскировки в бегах.

Она довольно хихикнула, извлекая из-под завалов хлама «мышку». Поставить на дверь трапезной Анти-Магию – какое удобное решение! Ничего удачнее Кэрдан нарочно не придумал бы! Зачем ей применять магию, когда есть чудо-отмычка с уроков плотничества сестры Гатты! Единственная проблема – как вытащить Люса из башни. Наверняка Кэрдан установил барьер…

У нее имелся дерзкий и сумасбродный план. Ночь она провела в библиотеке, благо Кэрдан так и не пришел к ней. Может, решил разнообразия ради не портить отношения, а может просто не хотел ее, Эдера не собиралась гадать. Она просто дождалась, пока он уснет, залезла в библиотеку, перерыла все книги и хорошенько исследовала свойства магических барьеров.

Она узнала, что барьеры бывают избирательными и общими. Избирательный программируется на одну сущность, чтобы удержать эту сущность в заданных пределах. Общий удерживает всех – людей, животных, птиц. Можно исключить одну или несколько сущностей из реакции барьера. Позволить пропускать их, и больше никого. Эдера не знала, окружена ли башня избирательным барьером на графа Люса, или общим, исключающим Кэрдана, ее, Глисса и Пакоту. Выяснять это она не собиралась. Она могла свободно проникать и покидать башню, остальное неважно.

Еще она внимательно почитала о свойства оборотнического перевоплощения. Оборотень «осваивал» посторонние предметы – одежду, деньги. Все, что человек имел при себе на момент перевоплощения. Эдера задалась вопросом, можно ли так же «освоить» тело другого человека. Ей пришла идея, которую она сейчас готовилась проверить на практике.

Она открыла дверь, прислушалась, принюхалась. С первого этажа чадило – Пакота кашеварила. Прямо загадка, как она умудряется разводить такой чад и готовить вполне сносную пищу. Не иначе, Кэрдан заколдовал кухню, чтобы еда готовилась сама собой, без пагубного участия кухарки.

Эдера босиком прокралась на третий этаж. Вставила «мышку», скрестила пальцы свободной руки – а ну как Кэрдан обманул ее, водрузил вместо обещанной Анти-Магии обычный заградительный барьер? Ох, не хотелось бы ей, чтобы ошметки ее праха соскребала совочком именно Пакота…

Замок неохотно скрипнул, поддаваясь. Эдера с облегчением вздохнула. Она вошла в импровизированную тюрьму, тихо прикрыла дверь. Граф де Мон вздрогнул и резко обернулся.

– Ах, это ты?..

Эдера рассмотрела синие пятнышки на его коже.

– Чем он тебя?

– Колдовством, – пожал плечами Люс. И впрямь, чем же еще… Дурацкий вопрос. – Ты была во дворце?

– Да. Разговаривала с Сереной. Она знает, что ты жив.

– А миледи? Отец?

– Я не показывалась им на глаза. Поволнуются чуть-чуть, ничего страшного. Потом сильнее любить будут. Можешь ходить?

– Кажется, могу. – Люс, прихрамывая, прошелся от стола до стены. – А зачем мне ходить? Идти некуда. Или колдун хочет перевести меня в другое узилище?

– Колдун сейчас во дворце. А колдунья собирается вытащить тебя отсюда, пока его нет.

– Ты поможешь мне бежать?! Но почему?

– Обещала Серене. Да и тебя жалко. Он намерен сделать тебя заложником и отправлять Гретане по кусочку, если она не будет сидеть смирно. А она не будет, я уверена.

– Негодяй! Не могу поверить, что он дворянин! Чем я буду обязан тебе?

– Обещай исполнить две вещи.

– Клянусь, если это не причинит вреда моей семье и моей госпоже!

– Ага, все-таки сначала семье, а потом – госпоже! Ладно, не красней, все в порядке вещей. Страсть, даже такая высокая, всего лишь страсть. А семья для дворянина священна. Вот о чем я прошу. Во-первых, не рассказывай принцессе, что я гораздо больше похожа на Серену, чем то обличье, которое она видела в день своей помолвки. Это нужно самой Серене. Посуди сам, каково придется бедняжке. Ты хорошо знаешь свою госпожу. Ей взбредет в голову, будто Серена – шпионка Кэрдана. Наше сходство – лишь случай. Дурная шутка из тех, что так любит судьба. – Эдера старалась убедить скорее себя, чем Люса. И то, и другое плохо удалось. В глазах графа промелькнуло сомнение. Похоже, он всерьез заподозрил Серену в шпионаже. Эдера поспешила напомнить:

– Ты дал слово дворянина!

– Я не скажу ничего сверх того, что миледи Гретана видела собственными глазами. Какова вторая просьба?

– Расскажи мне об Алеасе.

– Алеасе? Капитане Алеасе из четвертой стрелковой? Он остался на Приславском фронте, я ничего о нем не слышал.

– Об управителе принцессы.

– Управителя миледи зовут мэтр Готель. Ты что-то путаешь, леди Эдера. Я не знаю управителя Алеаса.

Эдера раздраженно топнула ножкой.

– Ладно, обойдемся одной просьбой. Нет времени придумывать вторую. Сейчас сними сапоги. Возьми их под мышку. Вдруг пронесет, чем бес не шутит. Если не пронесет – не пугайся шума на лестнице. Стены башни зачарованы. Обуешься в моей комнате этажом ниже. Там есть окно, через него и выберемся. В лесу ждет лошадь и проводник. Он довезет тебя до дворца.

– Придворный Маг поймет, что ты помогла мне сбежать?

– Еще как поймет. Он же Придворный Маг, а не придорожный лопух. А не поймет – Пакота ему с удовольствием растолкует. Ступеньки будут скрипеть так, что поднимут утопленников из болота. – Люс скрестил пальцы. – Она выскочит на скрип, церберша бесова. Сейчас она на первом этаже, так что если мы побежим вниз быстро, у нас будет фора.

– Он ничего не сделает тебе?

– Еще как сделает.

– Я не могу позволить тебе рисковать собой! Бежим вместе! Миледи и отец с радостью окажут тебе покровительство.

– Бежать… Когда-то я мечтала вырваться отсюда. Но не могла – была пленницей, как ты. Теперь я не пленница, а бежать все равно не могу… Будто клетка уже не снаружи, а внутри меня.

– Ты любишь его?

– Я не знаю, как это – любить. Я к нему привязана. Не могу представить свою жизнь без него. Возможно, это просто его чары. Или чьи-то еще. Ты готов?

Люс кивнул. Он держал сапоги под мышкой.

– Ну, три-пятнадцать!

Эдера распахнула дверь и выпорхнула за порог. Едва Люс сделал шаг, как мерзкий скрип разнесся эхом на все голоса.

– Бежим!!

Эдера схватила его за руку и припустила по лестнице. Она слышала внизу тяжелое топанье Пакоты.

– Направо! – крикнула она Люсу. И – о ужас! – Пакота стояла в пролете, загораживая тушей проход.

– Попалась, голуба! Ужо тебе влетит таперича!

Не раздумывая, Эдера схватилась руками за перила, подпрыгнула и лягнула Пакоту. Служанка опрокинулась навзничь. Эдера перепрыгнула через нее, Люс следом, чуть замешкавшись.

– Быстрее!

Они вбежали в спальню. Эдера захлопнула дверь, повернула ключ, задвижку, произнесла заклятье барьера и принялась толкать к двери шкаф. Люс бросился помогать ей.

– Обувайся. Разувались-то зря, не пронесло.

Сама она натянула любимые ботиночки из желтого, как цыплячий пух, бархата.

– Сейчас подойди ко мне и встань на колени.

– Что?!

– Успокойся, твоя дворянская честь не пострадает. Так нужно для магии. Положи голову мне на живот и закрой глаза. Ты маленькое дитя. Настолько маленькое, что еще не отделился от матери. Ты – часть ее плоти. Моей плоти.

С этими словами Эдера бросила двойное заклинание оборотничества. Вместо двух людей в комнате появился бручек – сумчатый попрыгунчик, обитавший в южных степях Мерканского континента. В брюшной складке самки скрывался полувыношенный зародыш, неоформившийся головастик, плоть от материнской плоти. Самка бручека вскочила на подоконник, с легкостью спрыгнула со второго этажа. Огромными прыжками она пересекла открытую поляну между башней и порослью Болотного Леса, где остался ждать Бераг. Вор удивленно глазел на гигантского суслика, скачущего прямо на него. Впервые в жизни он видел такое диковинное животное. А потом на месте суслика оказались знакомая ему девчонка и парень – бледный, синий, полуживой.

– Воистину ты ведьма, – благоговейно произнес он. – Да, этот лордик сам до дворца не дотянет. Давай сюда, подсажу.

– Вот деньги. Здесь все, что я осталась должна стае. Я доверяю тебе, потому что ты знаешь мою силу и не станешь меня обманывать. Довези его до королевского дворца целым и невредимым. Что ты будешь делать потом, меня не касается. Ты мне симпатичен больше, чем твоя стая. Я не стану проверять, вернулся ли ты к ним с этими деньгами.

– Сама-то не хочешь рвануть? С ним – или со мной? Болотный Стервятник небось голову с тебя снимет, как дознается.

– Снимет – другую прилепит. Из болотной грязи, – ехидно прибавила Эдера. – Скачи скорее! С Пакоты станется двинуть в погоню.

– Прощай, колдунья.

Бераг пришпорил пятками краденого коня и понесся прочь от черной башни. Эдера проводила их взглядом. Когда густая белая пелена скрыла от глаз коня и всадников, она обернулась элеутерией. Лучше вернуться в башню через окно, чем стучать в дверь Пакоте. Лучше пусть та ругается в дверь спальни, чем в лицо Эдеры.

* * *

Ужас хлестал Серену по пяткам, пока она бежала к покоям принцессы. Девочка чуть не лишилась чувств от нервного напряжения, когда увидела свою хозяйку в комнате. К счастью, Гретане было не до Серены. Она лежала на кровати ничком. Канцлер Ашер шептал ей на ухо:

– Удалось ли нам убедить Ваше Высочество? К какому решению вы склоняетесь?

– Люс у него в руках! Он погибнет, если мы сделаем что-нибудь против Болотника!

– Согласны ли вы действовать, когда мы освободим Люса? – настаивал герцог.

Гретана раздраженно стукнула голенью по постели.

– Как вы можете думать о всяких глупых интригах?! Вы же отец, бес подери!

– Да, миледи, я отец. В первую очередь я озабочен тем, в каком мире придется жить моему сыну.

– Если придется, – буркнула принцесса. – Если этот болотный засранец убил Люса, я буду мстить. Я не остановлюсь ни перед чем, клянусь Создателем и всеми бесами.

Вошел дворецкий.

– Изволит ли Ее Высочество принять управителя Готеля?

– Изволю.

Мэтр вошел, прижимая к груди кипу бумаг.

– Миледи, соблаговолите подписать отчеты для клерков центрального казначейства…

– Нашли времечко.

Гретана недовольно взяла поданное перо и принялась расчеркивааться.

– А это еще что? – Раздраженный взгляд принцессы нечаянно упал на свежую, не успевшую высохнуть чернильную строку.

– Миледи?

– Пятьдесят золотых за сегодняшний день? Откуда? Вы совсем обнаглели, Готель! Воруете у меня под носом! Даже выжидать не стали, притащили мне на подпись в тот же день, как украли! Да еще такую прорву денег! Считаете меня полной идиоткой?!

Побледневший мэтр отступил подальше от зоны досягаемости принцессиных рук. Не только Серене перепадало от нее по мордасам.

– Но, миледи, я и не пытаюсь!.. Серена приходила сегодня за этими деньгами, якобы потребными вам!

– Что ты мелешь, лжец и ворюга! Как Серена могла прийти к тебе за деньгами, если я ее не посылала!

– Спросите ее, миледи! Если кто и вор, то она!

– Ах ты мерзавец! Вздумал свалить все на мою служанку! Да зачем ей таскать деньги, если я сама даю все, что ей потребно?! Ух, выпорю тебя собственными руками и засажу в яму!

– У меня есть свидетели, Ваше Вели… Высочество! – с перепугу у мэтра заплетался язык. – Гасталь как раз был в моем кабинете, когда она пришла за этими деньгами! Клянусь, я ни при чем, миледи! Она всегда приходила за деньгами от вашего имени, как я мог заподозрить неладное?!

Гретана круто развернулась к Серене.

– Что скажешь? Он врет? Кто вор – ты или он?.. Чего молчишь? А ну смотри мне в глаза! Это ты?! Ты украла у меня пятьдесят золотых?! Ах ты мразь!

Она размахнулась, чтобы ударить девочку, но остановила руку на лету, вспомнив Фелион.

– Фелион, – выдохнула Серена имя волшебницы, как щит. После ее предупреждения принцесса ни разу не подняла руку на девочку.

– Что – Фелион? Может, это Фелион велела тебе украсть у меня двести золотых?

Тут Серену озарило.

– Фелион велела мне достать денег, чтобы спасти милорда Люса. Она собирается вытащить его из башни. Ей нужно нанять лошадь и проводника, чтобы довезти его до дворца…

– Мерзавка! Поглядите, канцлер, какую змею я пригрела! Она пользуется моим горем, чтобы обкрадывать меня! Не надейся, что твоя драгоценная колдунья защитит тебя! Я и ее высеку и засажу в тюрьму, если она вздумает покрывать воровку! Стража!

Раньше стражников снова появился дворецкий.

– Лорд Придворный Маг просит аудиенции у Ее Высочества!

Гретана разинула рот, аки рыба посуху. Язык прилип к гортани. Не дожидаясь приглашения, вошел Кэрдан.

– Желаю Вашему Высочеству приятного вечера. Я хотел бы поговорить с вами наедине. Прикажите всем удалиться. Канцлер может остаться – вряд ли для него станет сюрпризом то, что я сообщу. Желаю и вам приятного вечера, канцлер!

Гретана так и не смогла вымолвить ни слова. Ашер распорядился вместо нее:

– Мэтр Готель, выведите всех из покоев миледи. Не забудьте о воровке – проследите, чтобы ее поместили в соответствующее место.

– У вас завелись воры? – заинтересовался Кэрдан. – С воровством несложно бороться. С удовольствием поделюсь этим умением с моей высочайшей невестой.

Он с любопытством наблюдал, как мэтр Готель вышел последним, волоча за шиворот полумертвую Серену.

– Эта девочка – воровка? Кто бы подумал, такая юная… К делу, Ваше Высочество. Меня расстроила ваша неразумная выходка. Полагаю, она расстроила и канцлера Ашера, а сверх того – его сына. Неужели он не представлял, на что идет? Он казался мне человеком, не способным на глупые и неблагородные деяния. Главное, я совершенно не понимаю, чего вы рассчитывали добиться своей идиотской затеей. Впредь прошу вас ограничить неуемную жажду деятельности поиском подлинных и мнимых воров среди прислуги. Маршал Ашер послужит мне страховкой от вашей непредсказуемости и буйного воображения. Я намерен оставить его в качестве своего гостя до нашей свадьбы. Молите миледи Гретану заслужить такой свадебный подарок, канцлер.

Еще раз вошел дворецкий.

– Прибыл граф де Мон, Ваше Высочество.

– Это уже чересчур! – взвыла Гретана. – Ваши шутки переходят все границы, герцог! Хватит издеваться надо мной!!

Кэрдан прищурился, переводя взгляд с дворецкого на Гретану. Не так часто он попадал в ситуацию, когда совершенно не мог понять, что происходит. Вошел Люс, шатаясь и придерживаясь за косяк. Гретана снова беспомощно открыла рот.

– Миледи… отец… я здесь. О! – взгляд его, мутный и страдальческий, стал веселым и злым. – Желаю здравствовать и процветать лорду Придворному Магу! – Он собрал остатки сил и отвесил насмешливый поклон окаменевшему Кэрдану.

* * *

Эдера, кряхтя, передвинула заграждения: шкаф – к окну, кровать – к двери. Замочную скважину забила тряпочкой. Так и сидела в забаррикадированной комнате, ожидая расплаты.

Прилетел. Эдера слышала хлопок крыльев, будто собственными ушами. Это был всего лишь мысленный образ, сигнал возвращения. Чем дальше, тем материальнее она ощущала близость Кэрдана. В первые дни пребывания в Черной Башне ее посещало лишь смутное чувство, часто ошибочное. Сейчас же внутренний будильник срабатывал безупречно, сигнализируя отбытие-возвращение Кэрдана отчетливыми зрительными и слуховыми образами.

Время шло. Пакота уже дважды прошлепала туда и обратно. Ужин таскала. До сих пор никакого знака. Никто не молотит в дверь с довольным урчанием: «Ужо тебе щас влетит! Неча наглеть!» Никто не появляется посреди комнаты в дымовой завесе, пылая гневом. Полное молчание. Словно ее нет. Может, он так и решил наказать ее? Игнорировать, забыть о ее существовании? О лучшем подарке Эдера не смела и мечтать. Оставить ее в покое – да это награда, не кара! Или… или он просто ничего не подозревает?! Что, если Пакота молчала? Испугалась, что и ей влетит, – не углядела, мол. Вот и приняла позу «моя хата с краю». Мало ли кто мог выкрасть пленника. Он измыслил себе мага, который работает на принцессу. Раз этот маг мог поставить щит, то мог и похитить Люса…

И в разгар мечтаний в мозгу раздался импульс чужой воли: «Жду тебя». Вот и ответ. Он просто ждал, пока она сама изволит явиться к нему с повинной. Эдера вздохнула и принялась оттаскивать кровать на середину комнаты. Она приоткрыла дверь, ожидая увидеть ухмылку Пакоты, но напрасно. Ничего, кроме пустого темного коридора. Она ступила на лестницу. Прошла мимо двери трапезной, распахнутой ни на ноготь шире, чем оставили они с Люсом. Остановилась перед дверью на четвертом этаже. Та приветливо отворилась навстречу, как обычно. Все как обычно. Она вошла, слушая стук собственного сердца. Он сидел в неизменном кресле, неизменно спиной к двери, лицом к камину. Эдера закрыла дверь и остановилась.

– Подойди.

Она не двинулась с места. Он встал и сам подошел к ней.

– Покажи книгу.

– Что?

– Покажи книгу, по которой ты научилась открывать замки. Книгу, в которой восемьдесят страниц. Кто автор?

– Я не помню. Кажется, она стояла вон на той полке. Или на этой, точно не помню.

– Врешь. Не было никакой книги. Как ты открыла дверь?

– Хорошенько попросила. Ладно, не смотри на меня, как гриф на живого человека. Я торжественно сознаюсь. Мне помогла «мышка».

В следующее мгновение Эдере показалось, что потолок и стены обрушились ей на голову. Она схватилась за край стеллажа, чтобы удержать равновесие. Кэрдан тут же отвесил ей вторую затрещину. Одна пощечина за другой, подкрепленные магически, чтобы она не отбилась.

– Вот тебе мышка, а вот кошка. Это отучит тебя он несвоевременных шуточек. Мое терпение не безгранично.

Эдера приложила ладони к пылающим щекам. Она ждала чего угодно, но не банальной, мужицкой оплеухи. Она с ненавистью взглянула на руки Кэрдана, и его рукава вспыхнули от плеч до манжетов голубым огнем. Он сбросил пламя ладонями, крест-накрест. Пламя бесследно исчезло. Кэрдан недобро засмеялся.

– Хочешь сжечь меня? Маги древности иногда устраивали сражение огнем. Проигравший сгорал заживо. Как думаешь, Эдера, кто из нас проиграет? Мне уже доводилось сжигать людей. Непередаваемые ощущение, скажу тебе. И у меня, и у жертвы. Попробуем?

Длинная ладонь, подобно когтистой лапе, сдавила шею Эдеры. Она почувствовала жжение на коже, а в следующий миг по ее груди пробежали алые огненные язычки. Она посмотрела в глаза Кэрдану, без тени страха. Только ярость пылала в ее взгляде, подобно магическому огню на теле. Кэрдан усмехнулся, и пламя погасло.

– Даже перспектива сгореть заживо тебя не пугает, не так ли? Есть ли что-то, чего ты боишься, бесстрашная дурочка? Что может остановить тебя от безрассудства?

– Я сделала то, что должна. Так было правильно.

– Значит, расплатиться за сделанное тоже правильно. Что за «мышка»?

– Отмычка. Я просто отомкнула дверь. Без всякой магии.

– Покажи.

Эдера вышла, спустилась вниз и пришла обратно с результатом плотницких уроков сестры Гатты. Кэрдан осмотрел «мышку» со всех сторон.

– Так ты у меня плотник-любитель. Какие еще у тебя есть таланты, о которых я не знаю?

– Убивать ублюдков, которые бьют и насилуют женщин. И угрожают их сжечь.

Маг расхохотался.

– Этого таланта у тебя нет и никогда не будет, не обольщайся. Ступай к себе. Я подумаю, как разобраться с принцессой и ее фаворитом.

Эдера повернулась и пошла из библиотеки, едва сдерживаясь, чтобы не помчаться бегом. Легко отделалась? Со смутным предвкушением неприятностей она закрыла дверь спальни. Дверь исчезла. Ага. Она подошла к окну и протянула руку. Ладонь натолкнулась на невидимую преграду. Она снова пленница.