Глава 42

Морис скользнул за стол и сделал глубокий вдох. Его ноздри затрепетали, глаза засияли желтизной, зрачки вытянулись. Алчущий взгляд приклеился к моим губам, широкие ладони сжали край столешницы. На мгновение мне показалось, что он сейчас отшвырнет бесполезный предмет мебели в сторону и набросится на меня. Я глухо сглотнула и облизнула пересохшие губы. Морис утробно заурчал, на миг зажмурился, восстановил сбившееся дыхание и заговорил, вернув глазам человеческий вид: – Олия, прежде всего, я хочу попросить прощения за долгое отсутствие. Я знаю, что причинил тебе боль, но обстоятельства так сложились. Я не мог вернуться раньше. Позволь, тебе все объяснить. Он посмотрел на меня с такой мольбой, что я кивнула. – Начну с самого начала. Больше не хочу от тебя ничего скрывать. – Морис сделал глубокий вдох и заговорил: – Я родился и до пяти лет жил в соседнем королевстве Иресант. Своего отца я никогда не знал, а вот маму хорошо помню. Она всегда много работала, чтобы раздобыть деньги на еду. Но когда мне исполнилось пять, проявились первые признаки наследия перевертышей. Моя мама сильно испугалась за меня. В Иресанте всех одаренных держали под жестким контролем правительства и не позволяли жить на свободе. Он перевел дыхание, сделав паузу. – Может быть, я схожу за чаем? – робко предложила я, надеясь его подбодрить. – Не стоит, лучше я сначала закончу рассказ. – Он покачал головой и продолжил: – Мама переправила меня из Иресанта в Фабулар и определила в местный сиротский приют в надежде на лучшую долю для меня. Она понятия не имела о карающем легионе, только знала, что в Фабуларе одаренные наделены теми же правами, что и все остальные. На прощание она попросила меня никогда и никому не показывать мои способности вплоть до выпуска из приюта. Я так и делал. Скрывал ту силу, которая временами раздирала меня изнутри. Морис погрузился в воспоминания и смотрел строго на свои сцепленные в замок ладони, лежащие на столе. Я больше не решалась его прерывать. – В приюте я подружился с Аникой, забавной тощей девчушкой. Ей было десять, когда она впервые оказалась среди сирот. Ее родители погибли, и Анику определили к нам. Мы были ровесниками, быстро поладили и стали всюду ходить вместе. Когда мы подросли, я понял, что люблю ее, но в приюте соблюдались строгие правила, и я скрывал свои чувства. Накануне выпуска я решил признаться Анике и в любви, и в том, кто я есть на самом деле. На щеках Мориса заиграли желваки, костяшки пальцев побелели от того, с какой силой он сжал руки. – Нам было по восемнадцать. Когда Аника увидела меня в полузвериной форме, то жутко испугалась, но потом заверила в ответных чувствах, и мы вместе покинули приют. Нам полагалась небольшая сумма на первое время. Мы объединили наши деньги и стали жить вместе. Я устроился грузчиком в порту и был бесконечно счастлив, живя с любимой девушкой. Но постепенно я стал замечать, что Аника все чаще ходит с задумчивым видом. Денег у нас было немного, мы с трудом сводили концы с концами. Я старался работать больше, чтобы она не волновалась, и часто задерживался в порту допоздна. У меня сжалось сердце от его напряженного тона. Казалось, каждое слово давалось Морису ценой невероятных усилий. – Как-то раз я вернулся домой пораньше, – рассказывал он. – В тот день мне удалось получить чуть больше денег за дополнительную работу, и я хотел порадовать Анику. Накупил всяких вкусностей и помчался домой. Но на подходе к той лачуге, где мы жили, я уловил чужой мужской запах. Сначала я хотел броситься в дом и спасти Анику, думал, к нам кто-то вломился. Но потом сообразил, что аромат Аники совсем не похож на тот, что источают те, кто напуган. Скорее, он походил на запах предвкушения и нетерпения. Морис сглотнул и потер лицо руками. Длинная челка закрыла его глаза, но я видела, что они пожелтели. Взяв себя в руки, Морис снова заговорил: – Я притаился под окном и услышал, как Аника договаривается со знакомым стражником о награде за поимку перевертыша. Она хотела опоить меня сонным зельем и сдать властям. Аника заверяла стражника в том, что больше не вынесет рядом со мной ни дня. Делилась тем, что каждый раз умирает от отвращения, когда я к ней прикасаюсь. В тот день я понял, что обычная жизнь не для меня. Я решил, что если уж самый дорогой и родной человек меня предал, то нет смысла даже пытаться найти того, кто меня примет таким, какой я есть. Глаза защипало от слез, и я поскорее утерла влажные дорожки на щеках. Морис не смотрел в мою сторону, он продолжал делиться тем, что так долго хранил в секрете: – С тех пор я стал первоклассным мошенником. Ни с кем не сближался, сменял одну личину на другую и делал все, что душе угодно, лишь бы заглушить боль одиночества. К тридцати годам я понял, что моя сила достигла апогея. Многие перевертыши не справлялись со звериной мощью и сходили с ума. Я намеревался обуздать животные инстинкты, но они все чаще брали верх. Я испугался того, что однажды не справлюсь, люди заметят мою истинную суть и сдадут властям. Тогда я начал искать выход. Я изучил множество старинных фолиантов и нашел сведения о руинах древнего храма Богини. По легенде там можно было получить ответ на любой вопрос. Я вспомнила, что Гимлус как-то рассказывал об этом храме. – Я отыскал это место высоко в горах, – делился Морис. – Там мне явились духи предков и предложили выход из моего бедственного положения. Они поведали об амулете наложения иллюзий. Чтобы его получить, мне нужно было попасть в замок Стаблиса. Я знал, что это практически невозможно, но духи и тут подсказали решение. Они указали место в храме, где был спрятан артефакт перемещений, и явили мне твой образ. Духи велели доставить тебя в магический мир на кулинарный турнир. Я ухватился за эту подсказку и отправился за тобой. Впервые за все время разговора Морис посмотрел мне в глаза, и у меня внутри все перевернулось. Он больше не скрывал того, что творилось у него на душе. В его горящем взгляде я читала всю ту боль, что ему довелось пережить. – Олия, – хриплым голосом проговорил Морис, – как только я тебя увидел в том парке, сразу понял, что пропал. Ты была такой хрупкой, красивой и манящей, что я с трудом усмирил взбунтовавшиеся инстинкты. Твой аромат околдовал меня и свел с ума. Я готов был наброситься на тебя и перенести в магический мир прямо там среди деревьев. Но ты заметила меня и испугалась. Тогда я вспомнил о том, кем являюсь. Мне пришлось взять себя в руки и дождаться подходящего момента. Перед глазами встал образ Мориса в широкополой шляпе. Он наблюдал за мной, стоя среди деревьев в парке. Тогда я действительно сильно испугалась, но теперь для меня не имело никакого значения то, что он нес в себе наследие перевертышей. Наоборот, его животная сила влекла меня, звала и обещала нечто будоражащее. – Я все исполнил так, как приказали духи. Поначалу я хотел всего лишь достать амулет наложения иллюзий и исчезнуть из твоей жизни. Я понимал, что ты больше не сможешь вернуться в привычную обстановку механического, поэтому планировал ограбить сокровищницу герцога и добыть для тебя деньги на обустройство здесь. Но чем дольше я находился возле тебя, тем больше увлекался. Ты будила во мне что-то странное, дремлющее, незнакомое и пугающее. Я открыл то, что могу общаться с тобой без слов. Я чувствовал тебя на расстоянии. Твой запах преследовал меня и толкал на необдуманные поступки. Я старался держаться от тебя подальше, но каждый раз сходил с ума от ревности, когда ты оставалась с герцогом наедине. Глаза Мориса пожелтели, зрачки вытянулись, но он больше не пытался это исправить. – Я понял, что встретил ту, кто могла бы стать матерью моих детей, – выдавил он, стискивая пальцы. – Такое случилось впервые, и я долго не понимал, в чем дело. Но когда догадался, то испугался еще сильнее. К тому времени я уже бредил тобой во сне и наяву, не мог здраво рассуждать в твоем присутствии, терял самообладание при малейшем намеке на угрозу в твой адрес. Но я обманывал тебя с самого начала и тем самым лишился права претендовать на взаимность. Морис опустил голову и отвел взгляд. – Я предал тебя, Олия, точно так же, как когда-то предали меня. Я использовал тебя в своих целях и ничего не дал взамен. Когда ты все узнала, я испытал и облегчение от того, что больше не нужно лгать, и дикий ужас от того, что потерял тебя навсегда. Ты убежала от меня, и я бросился вдогонку, но опоздал. Натан схватил тебя и забрал в Зачарованный лес. Мне пришлось попросить помощи у… Стаблиса. Герцог поставил условие. Он обещал помочь вытащить тебя из лап эльфов, но взамен я должен был исполнить волю духов. Я согласился. Благодаря твоей силе, мы смогли одолеть владыку фей и эльфов, но я дал Стаблису слово и сдержал его. Фамилию Итьена он цедил сквозь зубы так, словно она жгла ему язык, и он стремился поскорее от нее избавиться. – Когда я убедился, что с тобой все в порядке, то отправился в горы к руинам древнего храма Богини. Там духи велели мне собрать потомков перевертышей и организовать отряд карателей. Нашей задачей стала поимка тех, кто отравлял общество своей гнилью. Стаблис помог мне возглавить бывших членов карающего легиона, и мы заменили собой турниры. – Что ты имеешь в виду? – уточнила я. – Герцог лишился туманной магии. Теперь ему не под силу разбираться с теми, кто творит беззаконие. Отряд карателей ловит преступников, кем бы они ни были, и доставляет в древний храм Богини. Там духи сами вершат правосудие. Дарованная ими сила тлена помогает мне справляться с обязанностями командира отряда. Я не могла поверить в услышанное. Морис, которого я знала, отличался своеволием, беззаботностью и жаждой приключений. Казалось, он никогда не задумывался о завтрашнем дне и действовал исключительно по наитию. Но сидящий передо мной мужчина не был виртуозным мошенником и бесшабашным авантюристом, он отличался зрелостью, силой духа и готовностью принять ответственность за себя и других. – Морис, – выдохнула я, ошарашенная его рассказом. – Только исполнив данное духам обещание, я смог вырваться из круга навалившихся обязанностей и найти тебя. Прости, что так долго, Олия. Я сожалею о том, что лгал тебе, и прошу прощения за свое малодушие. Ты навсегда останешься для меня единственной. Я люблю тебя всем сердцем, но понимаю, что перевертыш недостоин даже говорить с верховной феей. Прошу только об одном. Не держи на меня зла. Если тебе понадобится помощь, я все для тебя сделаю. Искренне желаю тебе счастья. Прощай. Не глядя на меня, он поднялся из-за стола и чеканной походкой скованного мышечной судорогой солдата направился к выходу из пекарни. Я вскочила на ноги и прорычала: – Морис Руже! Только попробуй сейчас уйти, и я за себя не ручаюсь! Он замер на полпути, тяжело дыша и не решаясь обернуться. Я направилась в его сторону, выплескивая все, что скопилось на душе за время нашей разлуки. – Ты! Ты! Ты самый трусливый кот, каких я только видела в жизни! – негодовала я. – Ты каждый раз сбегал от меня и делал вид, что ничего не было. Ты отталкивал меня всякий раз, когда я делала шаг тебе навстречу. Наконец, ты бессовестно мне врал. Ты! Ты! Ты! Я задыхалась от нашедшего наконец выход гнева и в то же время не могла справиться с охватившим меня облегчением. Морис признался мне в любви, он осознал свою неправоту и постарался измениться. Меня переполняла злость на него и одновременно душила нерастраченная нежность. Магия бурлила внутри и рвалась наружу, ощущая близость силы любимого мужчины. Морис стоял, понурив голову, и молчал. Я обогнула его высокую, мускулистую фигуру, коснулась колючего от отросшей щетины подбородка и вынудила смотреть мне в глаза. – Ты невыносимый болван, – сквозь слезы пробормотала я. – Но я так сильно тебя люблю, что не в силах отпустить. Каждый день этого года я ждала, что ты вернешься ко мне. Каждую ночь во сне я была с тобой. И вот наконец ты здесь и заявляешь, что опять уходишь. Ну разве можно быть таким идиотом? – Олииия… – Мне плевать на то, в кого ты можешь превращаться, – не могла успокоиться я. – Я люблю твои звериные глаза, твою животную гибкость и силу, твои вечные подтрунивания и провокации, твою готовность всегда прийти на помощь, твои нежные прикосновения, твой особенный, ни с чем не сравнимый запах. Я не хочу и дальше жить без тебя. Если ты хочешь быть со мной, то оставайся и больше не смей исчезать. Его взгляд засиял надеждой и радостью. Морис шагнул ко мне, стиснул в объятиях и выдохнул: – Олия! Любимая! Я больше никогда не уйду! Поверь. Слезы заволокли глаза, и я всхлипнула. Он подхватил меня на руки и закружил по залу пекарни. Я цеплялась за его широкие плечи и вдыхала чудесный родной запах. Морис остановился, заглянул мне в глаза и прошептал: – Люблю тебя. Он поцеловал меня с такой жадностью, что я мгновенно вспыхнула. Таящаяся внутри энергия выплеснулась наружу и затопила все вокруг. Сила Мориса откликнулась и присоединилась к моей. Мы оказались в эпицентре магического урагана, но нам было все равно. Мы с упоением целовались, наслаждаясь близостью друг друга и мечтая стать еще ближе. Одежда начала мешать, и я потянулась к воротнику куртки Мориса. – Так, голубки! – раздался насмешливый голос Итьена. – Как я посмотрю, примирение прошло успешно. Предлагаю не тянуть и сыграть свадьбу сегодня же. У меня закружилась голова, и я уткнулась в грудь Мориса. Свадьба? Сегодня? С другой стороны, разве мне нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах? Я давно все для себя решила. – Любимая, ты согласна? – с поразительной робостью спросил Морис. Он смотрел на меня с такой затаенной надеждой, что я тут же ответила: – Да! Конечно! Морис заурчал и издал победный рык, снова сжав меня в бережных объятиях. – Вот и славно, – усмехнулся Итьен. – У меня уже все готово. Собирайтесь, экипаж ждет у порога. На шум сбежались мои подруги. Пекарня наполнилась возгласами и пререканиями. Но мы с Морисом смотрели только друг на друга и ни на что не обращали внимания. Наконец мы вместе, остальное не имело значения. *** А еще через два года у нас родились близнецы, мальчик и девочка. Мы с Морисом назвали их в честь герцога и его матери, Итьен и Эсмиральда. Нам хотелось отблагодарить и близкого друга семьи, который столько сделал для нашего воссоединения, и его мать, которая учредила кулинарные турниры. Конечно, настоящая мать Итьена осталась в другом мире, а Эсмиральда Стаблис стала той, кому духи поручили заботы о новоиспеченном слуге. Но нас такие мелочи не волновали. Морис и я дорожили воспоминаниями о том, как нас сблизили испытания турнира. Мы планировали в будущем организовать собственное кулинарное состязание без всяких ядов, смертей и стираний памяти. В конце концов, это очень увлекательно выполнять задания, готовить оригинальные блюда и обмениваться опытом с коллегами по ремеслу. Но это были лишь планы. Пока мы сосредоточились на обязанностях хранителей энергии жизни и тлена, да и наши малыши требовали массу времени и сил. У Эсмиральды проявились признаки дара фей, а у Итьена – наследия перевертышей. Хлопот нам хватало, но мы с Морисом поддерживали друг друга и строили общее будущее, опираясь на неугасимый огонь любви, тлевший в нас постоянно и ярко вспыхивающий, стоило нам оказаться рядом. Итьен, как и обещал, помогал нам с заданиями духов. Он стал почти членом нашей семьи. Морис наконец избавился от ревности к нему и научился доверять, во всем полагаясь на герцога. Это стало возможным из-за уз, связавших меня с моим любимым перевертышем. Мы настолько идеально подходили друг другу, что чувствовали малейшее колебание эмоций в паре. Нам больше не нужны были слова, мы и так понимали все, что происходило с каждым из нас, а общение через мысли этому только способствовало. Кроме Итьена, в кругу близких друзей были мои подруги, Эва и Клэр, а также Лука, Рафаэль и Энзо. Время от времени мы собирались вместе и обсуждали жизненные перипетии. Лука все-таки уговорил Клэр выйти за него, и они открыли первоклассную таверну неподалеку от моей пекарни. Эва же продолжала работать у меня. Она по уши влюбилась в Итьена и не хотела терять возможность с ним видеться. Итьен тоже поглядывал на нее с интересом, и мы надеялись, что со временем они поладят. Рафаэль открыл магазинчик сладостей и с младшим братишкой вел дела, раз уж Эва выбрала свой путь. Энзо изредка наведывался в гости и неизменно привозил целый ворох подарков из степей. Так я обрела не только свое место в новом мире, но и тех, кто стал моей семьей. Мне больше не нужно было прятаться от невзгод на идеальной кухне. Теперь я жила полной жизнью, не боялась проявлять чувства и встречала трудности лицом к лицу. Морис научил меня ценить и любить жизнь во всех ее проявлениях, а я научила его доверию. Теперь я точно знала, что мое счастье не зависит от бывшего мужа или нынешнего. Оно зародилось внутри меня и распространилось на других, а Морис стал тем, кто понял и разделил со мной мое видение мира. Мы стали друг для друга путеводными звездами во мраке бушующего океана бытия и продолжили сиять для окружающих, даря свет и тепло.