Глава 41

Год спустя Постепенно я привыкла и к роли верховной феи, и к обязанностям хранительницы живительной энергии. В Зачарованном лесу мои соплеменники отделились от эльфов и начали вести обособленный быт. У них появился собственный правитель, им стал мой прадед Гимлус. Эльфы же избрали себе нового владыку, и эта привилегия досталась Жозефу. Он женился на Аурелии и приложил немало усилий для того, чтобы построить новые взаимоотношения с феями. Теперь представители этих двух народов занимали разные части леса и общались друг с другом строго по вопросам культивирования, ухода и сбора лекарственных растений. Я предложила Итьену проект постройки в крупных городах Фабулара государственных лечебниц и аптек, где любой житель, вне зависимости от уровня дохода, мог получить лекарскую помощь. Феи обязались поставлять в эти учреждения сырье, необходимое для изготовления препаратов, а самые сильные обещали помогать в лечении тяжелых больных. Итьен обсудил мою идею с молодым королем, и тот с энтузиазмом взялся за ее реализацию. Меня участие в лечении пациентов сильно истощало и расстраивало. Все же не каждый обладает достаточной стойкостью для целительской практики. Гимлус предложил оставить эти занятия и найти способ передавать энергию феям, желающим работать в лечебницах. Я так и сделала. Поселилась в Северной провинции, в городе, примыкавшем к замку Итьена, открыла пекарню рядом с новой лечебницей и совместила кулинарию с обязанностями хранительницы живительной энергии. Я разработала широкий ассортимент разнообразной выпечки, каждый вид которой нес свой магический посыл. Булочки для восполнения сил, пирожные для заживления ран, кексы при ожогах, леденцы при сильном истощении и многое другое. Работницы моей пекарни занимались непосредственно готовкой, а я участвовала в финальном этапе наложения чар и передачи части энергии. Одна я бы ни за что не справилась с такой непростой задачей. Но Гимлус мне выделил фей-помощниц, Итьен предоставил небольшой дом рядом с лечебницей. На первом этаже мы открыли пекарню, а на втором – я поселилась. К тому же я разыскала Эву. Она согласилась работать у меня в качестве главного повара. Ее младший братишка поправился, благодаря помощи Итьена. Рафаэль остался в пустыне, чтобы обучать его поварским премудростям, а Эва решила заработать небольшой капитал для открытия собственного ресторана. Клэр же нашла меня сама. Она попросила прощения за свое поведение на турнире. В родных пещерах она все вспомнила и поняла, что Аурелия внушила ей мысли о порче моего блюда. Клэр так сожалела о нашей размолвке, что предложила помощь в пекарне. Она стала управляющей и лучше всех руководила как организацией поставок выпечки, так и ведением бухгалтерии. Лука часто ее навещал и не оставлял попыток добиться ее расположения. Я планировала открыть целую сеть пекарен, по мере того, как будут строиться предложенные мной лечебницы. С помощью пыльцы я собиралась прокладывать порталы в разные города и наполнять выпечку магией. Феи обещали использовать ее только в самых тяжелых случаях и не злоупотреблять моим временем и силами. Итьен регулярно наведывался из столицы в мою пекарню. С исчезновением туманной магии о порталах ему пришлось забыть. Теперь он перемещался по королевству верхом на призрачном грифоне и наводил на жителей еще больший ужас, чем прежде. В свой законный выходной я с Эвой и Клэр сидела в торговом зале пекарни за чашечкой ароматного чая с воздушными пирожными и обсуждала новое оформление витрины. Эва готовила не только выпечку для лечебниц, но и занималась десертами в духе жителей пустынь. Клэр же следила, чтобы в пекарне всегда были самые большие и вкусные бутерброды с мясом для мужчин, ищущих быстрый и сытный перекус. Я смотрела на эскизы разных вариантов оформления и не могла решить, какой же мне больше нравится. Каждый покорял чем-то своим, но идеальное решение не приходило. – Олия, так нельзя! – воскликнула Эва, накручивая на палец фиолетовый локон, выбившийся из хвоста на макушке. – Ты вечно слишком выкладываешься там, где можно все сделать проще. – Что, например? – Я нахмурилась и оторвала взгляд от эскизов. – Да хоть с этой витриной. – Клэр надулась и с отвращением покосилась на листы передо мной. Ей не нравилась идея менять оформление каждые два месяца. Она считала стабильность и постоянство лучшей торговой стратегией. Я же вела дела, опираясь на опыт из своей прошлой жизни, и понимала, что визуальная привлекательность витрины – основа хороших продаж. А этого невозможно добиться без регулярного подогревания интереса покупателей. – Прошлая ни чем не хуже этих. – Она с неприязнью ткнула пухлым пальцем в рисунки и поджала губы. – Лучше бы о личной жизни подумала. Ты такая красавица, а все маешься одна. Герцог вон с тебя глаз не сводит. – Точно! – поддержала ее Эва. – Такой мужчина по тебе сохнет, а ты все витаешь в облаках и на него ноль внимания. Мои подруги слаженно вздохнули с мечтательной поволокой во взглядах, и я не выдержала. Вскочила на ноги и рявкнула: – Сколько можно повторять?! Мы с Итьеном просто друзья! Между нами ничего нет и быть не может. Ясно?! Подруги потупились, но ответить не успели. От двери раздался низкий, бархатистый, до боли знакомый голос: – Это правда? Между вами ничего нет? Я резко развернулась и увидела на пороге его, любимого мужчину, который исчез на целый год, не сказав ни слова. Он снился мне каждую ночь. Во снах Морис вымаливал прощение, ласкал меня и бесконечно твердил о любви, а утром я просыпалась в слезах и хотела вернуться туда, где могла быть с ним рядом. И вот теперь он неизвестно как проник в закрытую пекарню и всколыхнул все те чувства, что я усиленно скрывала при свете дня. Во рту пересохло, в горле образовался ком, сердце в груди подскочило и забилось в рваном ритме. Морис стал еще шире в плечах, его каштановые волосы потемнели и сильнее отросли, кожа на подбородке подернулась темной щетиной. Его статную фигуру прикрывали легкие кожаные доспехи, на поясе красовались парные кинжалы. Он выглядел как воин, командир и закаленный боец, а вовсе не бесшабашный мошенник, каким я его помнила по первой встрече. Даже зеленые глаза больше не искрились задором, в них поселилась неизбывная тоска и боль пережитой потери. Я смотрела на него и не могла поверить, что вижу не очередной сон, а настоящего человека из плоти и крови. В голове образовалась пустота. Я молча таращилась на Мориса, а он глядел на меня в ожидании ответа. Первой пришла в себя Клэр. Она поднялась из-за стола, уперла крупные ладони в широкие бедра и хмыкнула: – Явился наконец, паршивец! А мы уж надеялись, что ты окончательно сгинул. – Именно! – поддержала ее Эва. Она встала рядом с Клэр, и обе образовали стену, загородив меня от Мориса. – Считаешь, это нормально – исчезнуть на год, а потом заявиться как ни в чем не бывало? Не выйдет! У Олии своя жизнь. Проваливай отсюда! – Точно! Нечего тут ошиваться, – не отставала Клэр. – Мы не дадим Олию в обиду. Убирайся, пока мы герцогу все не рассказали. Морис помрачнел, его глаза пожелтели, но он не сдвинулся с места и лишь обронил: – Олия, мы можем поговорить наедине? Эва и Клэр чуть не задохнулись от возмущения. Они бы обязательно все ему высказали, но я положила им руки на плечи и сказала: – Девочки, думаю, мне стоит его выслушать. Вы не могли бы подождать меня наверху? – Олия, ты серьезно?! – возмутилась Эва. – Он же… – Форменный мерзавец! – отчеканила Клэр и сложила руки на груди. Мое терпение лопнуло, и я повысила голос: – Девочки! Что-то в моем виде убедило подруг, и они покорно поплелись к двери на лестницу. – Мы рядом, если что, – с угрозой произнесла на прощание Эва и скрылась вместе с Клэр на лестничной площадке. Морис все также стоял на пороге, не решаясь зайти внутрь. Я кожей чувствовала его обжигающий взгляд, улавливала родной горьковатый аромат с нотками миндаля, внутренней энергией тянулась к его бурлящей животной силе. Я так по нему соскучилась! Но его не было целый год, за это время столько всего произошло. Многое изменилось, да и я стала другой. – Проходи, садись, – сказала я и махнула на свободный стул у нашего с подругами столика. Мой голос прозвучал так обыденно, как будто Морис приходил сюда каждый день. Но на самом деле я просто научилась мастерски скрывать свои чувства, чтобы не беспокоить близких. Морис направился в мою сторону. Он двигался плавно и совершенно бесшумно, словно попал в стан врага и опасался удара в спину. Мне стало не по себе. Я уселась на свой стул и скрестила руки на груди. – Что ты хотел? Он молчал, а я больше не могла выдавить из себя ни слова. Почему же он так долго не появлялся? И почему все же пришел?