Глава 40

После судьбоносной ночи в Зачарованном лесу все встало с ног на голову. Морис исчез сразу же после оглашения духами воли Богини. Посмотрел мне в глаза полным страдания взглядом, метнулся к зарослям и растворился в непролазных дебрях. Свержение владыки тяжело сказалось на эльфах. Лесные братья подняли страшный переполох, не зная, как теперь быть. Перепуганные внезапными переменами феи попрятались в укромных уголках чащи. Аурелии удалось вернуть к жизни Жозефа. Но ее возлюбленный оставался в тяжелом состоянии, и фея ревностно охраняла его покой, соорудив хижину прямо возле Древа жизни. Натан погиб во время схватки с Итьеном. Старейшина Гимлус и его соратники пришли в себя и начали наводить порядок. Но отданная мне магия к ним так и не вернулась, и лишенным дара феям предстояло научиться с этим жить. Из-за множества навалившихся дел прадеду было не до меня, и я не знала, чем помочь в сложившейся ситуации. Дни шли за днями, а я только и делала, что изображала из себя местную героиню, на которую все таращились издали и боялись подойти. Только Итьен оставался все время рядом и выглядел до того довольным, что я однажды не выдержала и спросила: – Что тебя так радует? В Зачарованном лесу творится черт знает что, а ты сияешь, словно начищенный до блеска медный чайник. Мы сидели под навесом перед выделенной мне новой просторной хижиной и пили приготовленный феями травяной отвар. Итьен пригубил напиток, поморщился от терпкого вкуса и сказал, глядя на клонящееся к закату солнце: – Мне кажется, ты даже не поняла до конца, что сделала. Позволь, я тебе объясню. – Будь любезен, – буркнула я и сложила руки на груди. Герцог усмехнулся, поставил чашку с отваром на плетеный столик и продолжил: – Ты приняла на себя роль хранительницы живительной энергии фей и пообещала использовать ее во благо обитателям магического мира. Я кивнула, подтверждая его слова, но все еще не понимая, к чему он клонит. – До этого момента духи использовали меня в качестве проводника между ними и миром. Героям прошлого приходилось тратить огромное количество энергии бездны на обеспечение меня магией. А теперь есть ты. Ты уже несешь в себе безграничные энергетические запасы и можешь ими распоряжаться по своему усмотрению. Духам не нужно еще и меня наделять неимоверной силой. Я покосилась на него в недоумении. – И что тебе это дает? Никак не соображу, что изменилось. Герцог легко и непринужденно рассмеялся, и его лицо озарила та самая мальчишеская беззаботная улыбка, которая покорила меня в день нашей первой встречи. – Все, Ольга! Изменилось все! Ты только посмотри вокруг. Феи больше не несут на себе бремя сосудов живительной энергии. Она естественным образом, по их доброй воле стекается к тебе. Им остается ровно столько, чтобы исполнять возложенные Богиней обязанности. Я невольно обвела взглядом поселение, в центре которого располагалась моя хижина, и заметила то, на что раньше не обращала внимания. Феи занимались тем, что работали с растениями. Они уходили в лес, взращивали лечебные травы, приносили часть в поселение и готовили к отправке в разные страны мира. Выглядели мои соплеменники при этом донельзя счастливыми, словно им наконец позволили заниматься любимым делом. – В то же время, – объяснял Итьен, – когда ты передала владыку эльфов в руки духов, те смогли с ним справиться. Они забрали его изуродованную алчностью и жестокостью душу, выпустили полученную от других эльфов энергию тлена и перенаправили к новому хранителю. – Какому еще новому хранителю? К тебе? Герцог помотал головой и даже чуть округлил глаза, будто испугался такой возможности. – Нет, что ты. Я не принадлежу этому миру и не могу владеть местной магией. Именно поэтому духам стоило огромных энергетических затрат поддерживать туманную магию вокруг меня. В ту ночь на берегу озера возле сердца мира находился гораздо лучший претендент на эту роль, чем я. У меня перехватило дыхание, в горле образовался ком. Мысли о Морисе причиняли почти физическую боль, и я не могла даже произнести его имя. Итьен бросил на меня полный понимания взгляд. – Да, твой любимый перевертыш теперь наделен огромными возможностями. – Не называй его так! – рявкнула я, сама поражаясь своей несдержанности. В голубых глазах Итьена мелькнула тоска, но тут же исчезла, как не бывало. После судьбоносной ночи он больше не мог призывать туман, и его радужки приобрели иной, изначальный оттенок. – Хорошо, не буду. Но это не изменит правды. Ты его любишь, и он перевертыш. Только духи избрали его хранителем энергии тлена, и как бы Руже не сопротивлялся, его судьба предрешена. Сейчас ему нужно время, чтобы свыкнуться с новой миссией. Но я тебя уверяю, он обязательно появится. Я даже не удивилась тому, что Итьен знал настоящую фамилию Мориса. Герцог успел рассказать, что, когда пришло время, духи поведали ему истину об участниках турнира. Но едва вообразив, как широкоплечая фигура Мориса возникает на центральной улице поселения фей, я ощутила такую боль в груди, что предпочла выбросить все из головы и перевести разговор на более безопасную тему. – А кем ты теперь являешься? Духи говорили о трех хранителях. Ты же тоже несешь свое бремя, как и мы. – Тут ты права, – со вздохом отозвался он. – Окончательно избавиться от влияния духов для меня невозможно. Здесь не подходящий магический фон. Если духи меня покинут, то я мгновенно умру. Я в ужасе на него уставилась и стиснула от волнения кулаки. – Но не переживай. – Он потрепал меня по плечу успокаивая. – Я договорился с ними о сроке службы. Пока ты жива, я буду связующим звеном между тобой и Руже. Большая часть туманной магии мне теперь недоступна, но духи оставили в моем распоряжении призрачного грифона. – Кого?! – Того потрясающего монстра, что так знатно потрепал Руже. Помнишь, твой напарник пытался проникнуть в сокровищницу замка? Мой ручной грифон ему помешал, да и Жозефу тоже. Амулет слишком опасен, и я не собирался с ним расставаться. Итьен подцепил длинными, изящными пальцами цепочку на шее, вытянул из-под рубашки серебристую подвеску в виде грифона с разноцветными глазами и показал мне. Я могла поклясться, что это был тот самый амулет наложения иллюзий, который так хотел заполучить Морис. У меня пересохло во рту, и я выдавила: – Так почему же ты никого не наказал, а даже выставил амулет на постаменте перед финалом? Герцог пожал плечами и с беззаботным видом ответил: – Это была подделка. Настоящий нужен мне самому, чтобы скрывать мою принадлежность другому миру. Итьен на мгновение зажал серебристого грифона в ладони и улыбнулся. Я увидела целый ряд заостренных зубов с парой внушительных клыков. Неужели во время турнира мне не почудилось? Герцог спрятал подвеску под рубашку, и его улыбку приняла привычный вид. У меня даже от сердца отлегло. – Я знал, что Руже, Жозеф и Аурелия пришли за амулетом, и воспользовался их жгучим желанием заполучить драгоценную вещицу. Мне нужно было спровоцировать владыку фей и эльфов на открытое нападение. – И почему всем потребовался именно этот амулет? Какой для них смысл в иллюзиях? – О, ты слишком наивна и чиста, чтобы понять все грани людского коварства. Итьен сделал большой глоток травяного отвара и снова поморщился. – С Руже все понятно, он достиг тридцатилетия. – Герцог одернул рукава простой белой рубашки. Оказалось, что вне замка он предпочитал практичную и неброскую одежду, что стало для меня настоящим сюрпризом. – Это рубеж, после которого перевертыш уже не смог бы скрывать свою звериную сущность. Амулет помог бы ему прятать от людей истинную природу и оставаться свободным. Я давно приметил талантливого вора и мошенника с наследием перевертышей, но он всегда действовал с поразительным благородством. Поэтому я его тайком использовал в своих целях, направляя к тем негодяям, с кем приходилось разбираться по долгу службы. У меня рот открылся от изумления, и я выпалила, осененная внезапной догадкой: – Так это ты ему внушил мысль о том, где искать фею для турнира, и как ее перенести в этот мир? Итьен поперхнулся и закашлялся. – Ты за кого меня принимаешь? Я всего лишь изгнанник и слуга духов, а не местный бог. Герои прошлого давно хотели разобраться с обитателями Зачарованного леса. Владыка в последнее время окончательно свихнулся. Он решил выкрасть из замка амулет иллюзий, затем убить меня, принять мой облик, проникнуть во дворец и уничтожить молодого короля. – И зачем такие сложности? – Владыка помешался на чистоте крови, а Фабулар – самое густонаселенное королевство, где правитель ратует за равноправие представителей разных рас. В общем, неудивительно, что владыка в итоге решил устранить досадную помеху, занять место короля и переиначить изданные законы. Такой расклад духов не устроил, и они выбрали Руже в качестве того, кто раздобудет хранительницу. Так что у Руже особого выбора и не было. Ему пришлось сделать так, как велели духи. Это был для него единственный шанс на спасение. Он замолчал, и я погрузилась в раздумья, прокручивая в голове все, что успело произойти со мной в этом мире. – Одно мне все еще не дает покоя, – сказала я. – Как вы с Морисом нашли меня в сердце мира? Итьен посмотрел на меня с теплотой и нежностью. – Помнишь, я подарил тебе колечко перед финальным испытанием? Я коснулась мизинца левой руки. Серебристый обруч так и оставался невидимым, но я чувствовала его наличие. – Это артефакт. Благодаря ему, я всегда знаю, где ты, и что с тобой происходит. Ты мне слишком дорога, Ольга. Я хочу быть уверен, что с тобой все в порядке. От его слов стало неловко, и я потупилась. – Не беспокойся. Я не собираюсь тебе навязываться. Ты молода и заслуживаешь счастья с любимым человеком. А я по меркам всех миров уже древняя рухлядь, которая из-за конфликта магических эманаций, даже не сможет подарить тебе радость материнства. Я это понимаю и буду рядом в качестве близкого друга. Надеюсь, ты позволишь мне такую роскошь? – Итьен… – со слезами на глазах выдавила я. – Ты бесконечно мне дорог. Я бы хотела и дальше общаться с тобой. – Вот и отлично. – Он подмигнул мне с мальчишеской улыбкой на тонких губах. – Скоро объявится твой перевертыш, и мы обсудим, как будем дальше поддерживать энергетическое равновесие в мире. Мне хотелось верить этому прогнозу, хотелось всем сердцем, кровоточащим от тоски по любимому человеку, но Морис не пришел. Ни через неделю, ни через месяц, ни даже через полгода.