Глава 6

Ярмарка! В первую очередь это место веселья. Отовсюду сыплются шутки-прибаутки и веселые завывалки продавцов. Притом каждый считает своей честью придумать свою, индивидуальную и выкрикивает ее без умолку целый день.

— А ну, не дорого купите творога, и вот вам курица и сельдерей!

— Не товар, а сущий клад. Разбирайте нарасхват.

У Авдея была своя, фирменная зазывалка:

— Люди, подходите! Шали поглядите. Одна красна, друга синя, а уж третья хороша, не жалей на то гроша!

На Сенатской площади располагалась центральная выставка. Но торговали на ней те же купцы и торговцы, оттого атмосфера больше напоминала ярмарочное веселье. Да и как не хвалить свой товар? Не купят же!

Первым делом я огляделась по сторонам. Нет привычного парка за спиной «Медного всадника», открытая площадь. Не пройдет и полгода, как скоропостижно скончается государь император Александр Первый. Его наследники какое-то время будут открещиваться от власти, невиданное для истории событие, и этим воспользуются декабристы… Дальше казни, ссылки, подвиг их жен. И обожание общества до конца времен.

Ну да ладно, управлюсь до того времени.

Выставка представляла из себя ровные ряды для торговли, устроенные под навесами. Все же сухая погода не жалует Петербург.

Ряды распределялись по видам товаров. Я прислушалась. Чего-то не хватало, и лишь позднее поняла — нет кудахтанья кур, рева коров, блеяния коз. Все же Петербург, а не Москва — столица отставных и пожилых. Она консервативнее Петербурга, куда уезжали за карьерой и модой. В московских домах царила семейная иерархия, свойское родство и много других бытовых условностей.

Но вот ароматы все знакомые: повсюду, прямо на улице, на специально изготовленных печах жарят пироги. Ах, какие вкусные они выходили у нашей кухарки Фени. Как там мои? Проревели наверняка неделю, а сейчас на молитву о благополучном устроении моих дел встали.

— Авдотья Никифоровна, вас проводить к устроителям или вначале ко мне пройдете? — несколько смущенно спросил Абрикосов.

— Пожалуй, к вам. Авдей, осмотрись здесь, я буду ждать тебя в сладких рядах у Ивана Степановича.

Мой работник изнывал от нетерпения, поэтому я отпустила его знакомиться и осматриваться и направилась следом за Абрикосовым.

Я оказалась права. Он привез на ярмарку пастилу в пластинках, сложенных одна на другую и разрезанных на разного размера порции. А также скрученную в трубочки. И все.

Ну кого можно удивить таким товаром? Понятно, что к его прилавку подходили лишь зеваки, чтобы попробовать лакомство бесплатно, да идти дальше по рядам.

— А конфеты? Вы не думали их выпускать? Сахар не поднимается в цене. Из него можно выпускать монпансье.

Эти дешевые конфеты были весьма распространены в Москве.

— Что касается какао-бобов, я могу вас свести с посредниками, у которых покупаю шелк из Персии, они подскажут, у кого лучше закупать какао.

— Я и сам подумывал о расширении ассортимента. Но это так рискованно, да и вложений требует немалых.

— Никакого риска, уверяю вас. Найдите хорошего… Как называется человек, изготавливающий конфеты? Вот его найдите и платите ему щедро. Поверьте, изготовленное в России будет заведомо дешевле заграничного. Мы же избавлены от пошлин. Я сужу по себе, мои шали на порядок качественнее заграничных, а обходятся в два раза дешевле. Но все мое производство держится на двух людях: это приказчик на фабрике и Авдей.

В глазах Ивана Степановича вспыхнул огонь.

— Далее о вложениях. Я могу вам одолжить, под расписку естественно, средства. Без процентов. Думаю, меньше чем за год все окупится у вас с лихвой. Но следует немало потрудиться.

Судя по реакции Абрикосова, он и сам понимал необходимость перемен. Только вот ни у кого не находил поддержки, а может, не разговаривал на эту тему. А тут я со своей кипучей, могучей, ничем необъяснимой энергией. Разложила ему все по полочкам, да еще пообещала отрядить к нему Авдея, за отдельную плату непосредственно последнему, чтобы наладил ему продажи, подыскал и натаскал работников. А это уже реальная помощь, не на словах.

— Если пожелаете, мы с вами встретимся в Москве. Обсудим первые шаги, я сведу вас с людьми, и посчитаем, сколько потребуется вам денег.

— Желаю. А когда вы отправитесь в Москву? — ухватился за предложение Абрикосов.

— А вот медальку заполучу, и можно ехать, — усмехнулась я.

Про отсутствие товара умолчала. Умничала тут полчаса, распиналась, а сама с пустыми руками приехала. Хороша купчиха!

Вскоре прибежал Авдей. Глаза горят.

— Матушка Авдотья Никифоровна, все разузнал. Когда начинать-то? Торг вовсю идет!

Он слезно просился в бой. Не может русский человек без работы.

— А вот нам сейчас Иван Степанович самолично и поможет устроиться.

Купец провел нас до навеса, под которым устроители выставки собирали плату и распределяли места, и представил меня.

— Купчиха третьей гильдии Авдотья Никифоровна Боровикова.

— Чем торгуете? — скользнул по мне взглядом приказчик.

— Шали шелковые и шерстяные собственного производства. У вас таких нет, я приехала из Москвы.

— Так уж и нет? — откровенно начал издеваться приказчик.

— Авдей?

Я передала слово своему цепному псу.

Тот за пять минут раскатал приказчика в желтую пыль. Умело выставляя преимущества моих шалей.

— Правда, что ли, из шелку шемахинского?

— У меня заключены долгосрочные договоры с поставщиками, — я задрала подбородок.

Я вам не фирма-однодневка, а серьезная купчиха.

— Ну коли так, то выделю вам самое козырное место, правда, недешево.

— Мы с лихвой все отобьем.

Я показала свое Гильдейское свидетельство, паспорт, за пять минут оформили бумаги. Приказчик свистнул подростка и приказал показать нам наше торговое место.

А дальше — катастрофа. И часа не прошло, как Авдей ревел — распродал весь товар. Пришлось нам с Иваном Степановичем мчать на пролетке ко мне, забирать шали и возвращаться обратно. Но все равно к концу дня осталось только по два экземпляра шалей, которые я запретила продавать. Оставила для образцов. Потому что потянулись ко мне купцы договариваться о налаживании контактов, а каждому следовало подарить по экземпляру шали.

— Вот так мы работаем!

Не без гордости заявила я в конце дня ошеломленному Абрикосову.