Глава 29

А Потапов возьми, да и вызови его на дуэль.

— Да какая дуэль! — заорал банкир Воробьёв, всё ещё продолжая держаться за разбитый нос. — Я вас засужу! — голос банкира сорвался на визг.

Вера смотрела на всё это творящееся безобразие и думала: неужели когда-то Воробьёв мог ей казаться симпатичным?

Они стояли посреди улицы, уже практически окружённые зеваками.

Вера подумала о том, что законнику сегодня придётся поработать, чтобы изъять все материалы, которые наверняка просочатся в газеты. Ну даже если не получится изъять все, то хотя бы большинство. Сейчас важные дела у неё решаются, никак нельзя, чтобы её имя полоскали, да и в гильдии стариканы ухватятся за любую возможность, чтобы её выгнать.

Неожиданно взгляд её наткнулся на Елагина. Вера удивилась, что лицо Елагина тоже выражало неподдельное брезгливое удивление, с каким он смотрел на Воробьёва.

— Владимир Петрович, — неожиданно громко, но чётко и сухо произнёс Елагин.

Воробьёв, вдруг, перестал голосить и преданно посмотрел на своего спутника.

— Владимир Петрович, — ещё раз повторил Елагин, — сейчас же извинитесь перед барышней! Вы ведёте себя непристойно, пойдите прочь!

И так он это сказал, что Вера решила, первоначальное впечатление, возможно, было вызвано тем, что он шёл вместе с банкиром, а на самом деле он человек совсем других достоинств.

Когда Воробьёв, всё так же продолжая сжимать свой нос, со взглядом побитой собаки, удалился, Елагин обернулся на стоящих вокруг зевак и таким же холодным тоном сказал:

— Представление окончено, господа, прошу всех разойтись.

К удивлению Веры, люди быстренько отмерли и разошлись по своим делам.

Елагин повернулся к Вере и Алексею:

— Прошу меня извинить, я никак не ожидал такого. Владимира Петровича Воробьёва знаю не так давно, но вроде бы, как банкир он талантлив, — Елагин качнул головой:

— Ещё раз приношу свои извинения. Никак не ожидал, что он может так себя повести.

— Простите, не знаю вашего имени, — посмотрел он на Алексея.

— Алексей Иванович Потапов.

— Алексей Иванович, позвольте выразить восхищение. Я, признаться, и сам уже подумывал применить физическое насилие к банкиру.

Вера удивилась, что Потапов слегка смутился.

— В качестве извинения, — сказал Елагин, — да, и вообще, мне было бы приятно продолжить общение с такими людьми, Алексей Иванович. Я бы хотел вас пригласить к себе на ассамблею в ближайшие выходные. Там собираются известные в столице люди, ничего такого, лёгкий ужин, немного шипучего и, возможно, партия в «Фараон*».

(*карточная игра)

— Вера Ивановна, вас бы тоже хотел пригласить, — продолжил он, — но знаю, что вы в трауре. Примите мои соболезнования по поводу кончины вашего батюшки. Сам с ним не имел удовольствия сотрудничать, но много слышал.

Вера подумала, что она бы, конечно, и так не пошла, даже если бы он её пригласил до того, как напомнил об отце; но видимо на эти ассамблеи приглашали только аристократов, и Вера оценила весьма умелый интеллигентный ход Елагина, как он ловко обозначил её статус пребывающей в трауре дочери, и только потом сказал, что так-то, конечно, был бы готов пригласить.

Настроение у Веры немного поднялось. Больше обсуждать было нечего, поэтому они с Елагиным распрощались.

— Вера Ивановна, — сказал Алексей, когда они уже подходили к дому, где располагался кабинет законника, — какой дрянной человечишка ваш бывший супруг.

Вера, которая продолжала думать о том, как бы избежать огласки о произошедшем сегодня, пробормотала себе под нос:

— Вы даже не представляете, насколько…

И вдруг, увидев выражение лица Потапова, сама пожалела о том, что позволила себе сказать лишнего. Ей почему-то показалось, что Потапов сейчас упадёт на колени перед ней прямо на улице и будет просить прощения за весь мужской род.

— Алексей, — поспешно произнесла она, — пойдёмте поскорее в кабинет к законнику. Мне кажется, у него будет сегодня много работы.

Потапов удивлённо взглянул на неё.

— Я заметила, — уточнила Вера, — что среди собравшихся были люди с блокнотами. Боюсь, как бы сегодняшний инцидент не появился в завтрашних газетах. А мне, ох, как сейчас эта огласка не нужна.

— Да, я понимаю, Вера Ивановна, — сказал Алексей, — я бы мог помочь вам с этим через своё ведомство.

— Я была бы вам очень признательна, — сказала Вера.

Алексей проводил её до законника, сам же поспешил откланяться, пообещав Вере прислать охрану, чтобы те подошли и дожидались её на улице возле дома.

— Да, это было бы весьма кстати, — сказала Вера, которой совсем не хотелось снова встретиться с банкиром.

Алексей поспешил в Кремль, ему надо было срочно доложить Шувалову о том, что Елагин пригласил его на свою ассамблею.

Конечно, до этого там с треском провалились граф Андрей Забела и граф Якоб Морозов, но, возможно, ему удастся то, что не удалось маститым агентам.

Алексея пока никто особо в Москов-граде не знает, может, и получится у него пролезть в масонскую ложу «Молчаливой Девы», «великим мастером» которой являлся Иван Перфильевич Елагин.