Глава 38

Всё складывалось даже больше, чем хорошо. Приказчик, коему дело по складам поручили, нашёл прекрасные помещения, и расположены недалеко от реки, и почти новые, небольшого ремонта только требовали. В аренду их не сдавали, поэтому Вера их выкупила.

Агапий Петрович сильно ругался: – Вера Ивановна, да что же вы делаете? А ежели вы не выиграете конкурс?

– Да как же это я его не выиграю, Агапий Петрович? Я ведь теперь с этими складами самую низкую цену предложить смогу! – Так они же какие огромные! – счетовод никак не хотел понять зачем перед самой зимой покупать, когда завозить древесину смогут только, когда лёд с рек сойдёт.

– Так сейчас же самая низкая цена, – убеждала его Вера, – а к весне-то может и ещё кому в голову придёт та же идея, да и я же их в аренду сдать могу, Агапий Петрович.

– Вера Ивановна, вы мне своего батюшку напоминаете. По молодости вот он ровно такой же был, в отчаянные дела кидался. – И что? – спросила Вера. – Всегда ли у него это получалось?

– Да почитай, почти всегда и получалось, – признался старый счетовод.

– Ну вот, а что же вы так расстраиваетесь, Агапий Петрович? – Так-то ваш батюшка, – сказал старый счетовод и замолчал.

– Ну, договаривайте уже, Агапий Петрович, чем я вам хуже моего батюшки?

Старый счетовод вздохнул и понял, что молодую барыню ему не переспорить, махнул рукой: – Ладно, Вера Ивановна, пойду дальше считать – вдруг цифру какую не заметил. – Идите, Агапий Петрович, – улыбнулась Вера, – пересчитайте. Как говорится, семь раз отмерь один раз отрежь. – Вот завсегда бы так, Вера Ивановна, – продолжал бурчать счетовод, закрывая за собой дверь.

А Вера сегодня в театр собиралась, потому и настроение у неё было отличное. «Боже мой, – думала она, – как я давно не была в театре… с прошлой жизни».

В театр она собиралась в свою ложу, за которую заплатила на весь сезон. Хотя сезон уже начался, но Вера, немного переплатив, решила, что пусть у неё своя ложа будет, раз она может себе это позволить.

В сопровождающие взяла Алексея Потапова и хотела Домну Афанасьевну взять в «мамки», но та воспротивилась: – Вот никогда я по театрам не разъезжала и не собираюсь. – А как же я одна и с молодым мужчиной пойду? – уговаривала её Вера. – А ты не ходи, – был простой ответ.

Марфа кивала: «мол, я бы с тобой пошла, но боюсь». И пряталась за Домну.

Но Вера так давно хотела в оперу, что её было не остановить. А тут ещё Якоб Александрович вместе с Алексеем приехали и рассказали про план Шувалова, с её помощью выйти на тех, кто вокруг неё и отца её дела нечистые делать решил. И для этого как раз нужно было в обществе вместе с Алексеем Потаповым появиться.

Вера немного расстроилась, что с Алексеем, а потом поняла, когда он про Елагина сказал. Скорее всего, это потому, что Елагин Алексея к себе приблизил, а у Морозова, видать, не получилось.

Вера, когда Домна Афанасьевна отказалась, сообщила Алексею о своём сомнении вместе идти в театр, и тогда Алексей предложил Вере познакомиться с её соседями.

Неподалёку от её имения в Малино располагалось небольшое имение дворян Садовниковых. У Садовниковых было две дочери – шестнадцати и четырнадцати лет. Мать была вдовая, денег, судя по всему, было немного, жили довольно скромно, особо не выезжали, но семья Садовниковых Вере понравилась.

Вера по-соседски заехала к ним. И несмотря на то, что семья была дворянской, отнеслись к ней, к купчихе, достойно, приняли как добрую соседку, чаю попили. В душу с разговорами не лезли, про слухи не выспрашивали.

Вера матери семейства сама, без подробностей, рассказала про свою ситуацию, та понимающе кивнула.

Вера рассказала, что хочет в оперу, что молодой дворянин за ней ухаживает, но о репутации тоже подумать надо, и, не стесняясь, предложила помочь с подготовкой старшей дочери Садовниковой к дебютному бальному сезону, а самой Садовниковой – помочь ей с сопровождением.

Садовникова такое «деловое предложение» за обиду не посчитала и с радостью согласилась.

Садовникова Мария Ивановна и Вера вместе выбирали туалеты, расходы на которые Вера тоже взяла на себя. Для своего первого выхода в свет в этой жизни Вера не поленилась, нашла время узнать об имеющихся тенденциях в моде.

И платья, и у неё, и у Марии Ивановны, были по последней столичной моде пошитые, но, в отличие от ярких цветов, которые столичным модницам предлагались в журналах, своё платье, да и платье для вдовы, Вера заказала неярким, в пастельных тонах, может, для Марии Ивановны только более тёмным и насыщенным.

Ложу Вера арендовала в камерном театре, самом модном: все столичные премьеры сначала шли здесь. Театр был небольшой, простую публику сюда не пускали, поэтому собиралось только высшее да богатое купеческое общество.

Сегодня в камерном театре шла опера, звездой была знаменитая столичная дива, и поэтому в зале собрался практически весь свет. Да и появление скандальной купчихи не осталось незамеченным.

Вера, сидя в ложе, чувствовала направленные на себя взгляды и сама, не стесняясь, рассматривала всех тех, кто, прижимая к глазам маленькие монокли, пытался рассмотреть Веру и остальных, сидящих в ложе.

Именно поэтому Вера не стала выходить во время перерыва и попросила накрыть им небольшой стол прямо в ложе. Алексей оказался весьма лёгким в общении, быстро нашёл общий язык с Марией Ивановной, и без флирта и пошлости, рассказывал весёлые истории из дней своей службы.

А когда до конца антракта оставалось чуть меньше половины, к ним в ложу постучали.

Вера кивнула лакею, приставленному к двери. Тот открыл дверь, и в проёме они увидели графа Андрея Васильевича Забелу. Под руку его держала симпатичная рыжеволосая женщина. «Наверное, его супруга», — подумала Вера.

– Простите, – сказал Забела, – а я тут увидел сослуживца своего, Алексея Потапова, да и, не дождавшись вас в буфете, решил вот зайти да уточнить, не ошибся ли я?

Алексей вышел на свет: – Нет, Андрей Васильевич, не ошиблись, здесь я.

– А что же это вы в ложе сидите? Вас вся публика в буфете ждёт.

– Меня? – удивился Алексей.

– Нет, Алексей Леонидович, конечно, не вас одного, а вас вместе с вашими дамами.

– А зачем она нас ждёт? – спросила Вера, отлично понимая, что стала сенсацией этого вечера. – Ну как же, Вера Ивановна, вы позволите? – Да-да, конечно, Андрей Васильевич, – сказала Вера и Забела прошёл в ложу.

– Вы же впервые выбрались из вашего отдалённого имения, – словно маленьким детям стал он объяснять, – да ещё и ложу выкупили ту, на которую князь Куракин претендовал!

И Вера вдруг вспомнила, что, когда договаривалась о покупке абонемента на ложу, удивилась, что цену ей назвали завышенную. А оно, вон, значит, как, она, значит, дорожку самому князю Куракину перебежала.

– Я не знала, – улыбнулась Вера.

– А я бы хотел вас представить ещё одной даме, – сказал Забела.

Вера перевела взгляд на спутницу графа. – Это моя супруга, Надежда Ильинична, но я бы хотел представить вас другой даме, – и граф загадочно улыбнулся, а его супруга закатила глаза.

– Сегодня в театре барон Виленский с супругой, – вдруг сказал граф Забела, и предложил, – пойдёмте, я думаю, ей будет очень приятно с вами познакомиться.

Так Вера всё-таки выбралась из ложи вместе с Алексеем и Марией Ивановной.

Барона Виленского они нашли на подходе к буфетной зале, он стоял вместе с красивой, очень красивой и яркой брюнеткой с умным лицом.

– Сергей Михайлович! – ещё не доходя, издалека громко сказал Андрей Забела.

Виленский повернул голову, его спутница тоже посмотрела в их сторону. – Сергей Михайлович, смотри, кого я вам привёл! – сказал Забела.

– Здравствуйте, Вера Ивановна, – расплылся барон Виленский в улыбке.

А его спутница вопросительно посмотрела на графа Забелу.

– Знакомьтесь, Ирэн Леонидовна, это Вера Ивановна Фадеева, – Забела сделал паузу, как будто не понимал, что говорить дальше, но быстро нашёлся: – купеческая дочь.

Вера улыбнулась и хотела сказать какую-нибудь банальную приятность, положенную в таких случаях, но она не ожидала того, что на лице супруги Виленского вдруг вспыхнула неожиданная радость.

Ирэн схватила её за руку и с чувством, очень искренним, произнесла: – Вера Ивановна, Вера Ивановна! Какая же вы молодец! Я видела ваш прожект — это потрясающе! Вы даже себе не представляете, насколько это потрясающе! Я так рада, что вы это придумали!

И Вера вдруг поняла, почему Якоб Морозов до сих пор влюблён в эту женщину.