Глава 39

Несколько дней назад, как раз после того, как Якоб Морозов приезжал договариваться про то, чтобы Вера поддержала операцию, придуманную Шуваловым, на следующий день приехал Алексей Потапов, привёз букет цветов и, смущаясь, сказал: – Вера Ивановна, вы не подумайте, я бы и сам, даже если бы этого задания не было, я и сам хотел спросить у вас разрешение за вами ухаживать.

Вера, у которой ещё срок траура по папеньке не вышел и которая этим пользовалась, когда ей удобно было, вздохнула. Алексей Потапов, видный, красивый, с положением, и было бы странно, если бы она, купчиха, губы кривила. Ну вот бывает так, воспринимала Вера Алексея только как брата. Да и несмотря на то, что он был её почти на полторы головы выше, как младшего брата.

Вера понимала, что это сказывается настоящий возраст её души, но вводить в заблуждение Алексея не хотела, поэтому осторожно, сначала сославшись на то, что для неё это стало новостью, а потом сказала: – Давайте так, Алексей Леонидович, если уж нам с вами выпало в этой операции участвовать, дальше пока заглядывать не будем. Да и я, если честно, и думать не думала, что вы можете начать за мной всерьёз ухаживать.

Алексей даже обиделся: – Ну что вы, Вера Ивановна! Если вы о том, что моё происхождение может помешать всерьёз за вами ухаживать, то вы зря. Сам-то я, конечно, из дворянской фамилии по батюшке, но вот матушка у меня тоже купеческого рода. У нас там, в Воронежской губернии, откуда я родом, попроще всё с этим, не так, как в столицах.

Вера улыбнулась, так это уютно прозвучало. Но потом на лицо Алексея набежало облачко: – Вот вы, наверное, полагаете, что Якоб Александрович мог бы за вами ухаживать, а только он совершенно точно для этой роли не подходит.

– Да, – сказала Вера, – я так и подумала, что вам поручили, потому как вам удалось войти в доверие к Елагину Ивану Перфильевичу. – Да не только поэтому, – сказал Алексей. – Якоб Александрович же пять лет отсутствовал в Стоглавой империи… – и замолчал.

А Вере стало очень интересно, поэтому она женской своей хитростью решила поощрить Алексея на дальнейший рассказ. – А где же он был? – спросила она, хотя уже слышала о том, что ездил Морозов далеко за океан. – Так в Америках проводил время, – сказал Алексей, – торговлю развивал. Вон теперь даже купцы их, не часто, правда, но бывают в Питерграде, а уж на Дальнем Востоке так постоянно торгуют. – А что же это он так надолго империю-то покинул? – осторожно спросила Вера.

А Алексей что-то разговорился, да и рассказал ей историю про то, как граф Морозов возглавлял военные действия в Ширванском ханстве, про то, как государь представил его к награде, а он, вместо награды, вдруг на свои деньги снарядил несколько кораблей, да и уплыл так далеко, что никто даже и не думал, что он вернётся.

А когда Вера спросила: – А почему?

Алексей отчего-то смутился и сказал: – Да, разное говорили… и глупости всё это, наверное…

Но Вера «вцепилась в Алексея, как клещ»: – Нет уж, вы договаривайте, Алексей Леонидович! Я же теперь не усну. – Да я толком и не знаю, – сказал Алексей, – так, в салонах дамы говорили, что будто он был влюблён безответно в супругу барона Виленского.

Он покраснел и добавил: – Дамы в салонах, Вера Ивановна, чего только не болтают.

Но Вере показалось, что правда в этом есть. И Вера сделала выводы, и потом, в разговоре за вечерним чаем с Марией Ивановной Садовниковой, упомянула эту историю. А та ей по-женски выдала ту версию, которую, вероятно, в салонах многие и пересказывали. И про то, что барон Виленский со своей супругой Ирэн разводился, и про то, как она стала первой женщиной, награждённой орденом Святой Анны второй степени, и как война началась, и про то, как вокруг неё граф Забела и граф Морозов увивались, и даже на дуэли дрались, вот только Мария Ивановна не помнила, кто с кем дрался.

Рассказала Мария Ивановна, вздыхая, как граф Морозов вместе с графом Забелой Ирэн Виленскую вызволяли из Ширванского ханства, а потом ханство это стало частью Стоглавой империи. – А только всё равно она супруга своего выбрала, – сказала Мария Ивановна, – хотя все думали, что нашлась та женщина, на которой граф Морозов наконец-то женится.

– Только я считаю, – добавила Мария Ивановна, – что правильно она выбор сделала, у них с Сергеем Михайловичем двое деток были. Правда, говорят, что девочка не от него, но барон девочку тоже признал. – А что граф Морозов? – спросила Вера. – А граф Морозов попросился у государя, и уехал куда-то за океан. И вот вернулся… и она, видишь, в столице… вернулась, что будет?

И Мария Ивановна покраснела.

Понятно, что большей частью было много домыслов в этих рассказах, но Вера поняла, от чего происходит вся эта нелюдимость Якоба Морозова и его недоверчивость к женскому полу. Графу Морозову, вероятно, так и не удалось залечить своё разбитое сердце.

И вдруг Вера вспомнила корзинку с пирожными и подумала: «Уж не в гостях ли у барона Виленского, который недавно как раз в Москву вернулся, был нелюдимый граф, и оттуда, значит, к ней приехал».

Вере, конечно, стало немного обидно, но она подумала, что, наверное, эта женщина, Ирэн Виленская, должна быть невероятной красоты и ума, раз за неё такие мужчины бились. И сейчас, стоя в фойе театра и глядя на действительно очень красивую, аристократически утончённую, но при этом очень искреннюю в своих эмоциях женщину, Вера поняла, почему Якоб Морозов до сих пор в неё влюблён.

– Ой, ну что вы, – смутилась Вера, когда все эти мысли за долю секунды пронеслись у неё в голове. – Прожект как прожект. – Нет, – сказала Ирэн Виленская, – этот прожект образ столицы преобразит! Ваш прожект… Вы же там торговые галереи планируете? – улыбнулась она.

И что-то в этой улыбке Вере почудилось нездешнее, как будто бы женщина, стоящая напротив, точно знала, как должно выглядеть здание, как будто бы она его видела. – Да, – после небольшой паузы ответила Вера, – торговые галереи, – и добавила, – непременно красивые и дорогие. – А чтобы к празднику украшали, – произнесла Ирэн, – а посередине был фонтан, и чтобы мороженое продавали, особое.

Про мороженое Вера не думала, а вот фонтан в проекте был, хотя барон Виленский её отговаривал, говорил, что сложно будет. Но фонтан она собиралась отстаивать, и идея с мороженым показалась ей весьма привлекательной, и вслух она сказала: – Гидротехнически, – сказала она, – будет, конечно, непросто и дорого, а вот места по мороженое, предусмотреть заранее можно.

И тут вмешался Забела: – Ну вот, Сергей Михайлович, я же вам говорил, что они найдут общий язык!

А Алексей Потапов подумал: «Как так две совершенно разные женщины могут быть настолько похожи?»

***

Банкир Воробьёв

Сегодня Воробьёв получил информацию, что супруга его выехать из столицы собирается, чтобы посетить один из своих сахарных заводов. Там инженеры, нанятые его супругой, установили прототип какого-то нового оборудования. Сторонних людей туда пока не допускали, что за оборудование толком никто не знал. Скрывали.

Но Воробьёв решил, что раз в столице достать её сложно, то за триста вёрст от столицы сделать это будет гораздо проще. И отправил человека в Зарядье с запиской, где был указан день и час, когда его супруга планирует посетить завод, и написал на записке: «Пора!!!».