Глава 40

Вера получила приглашение от Ирэн приехать к ним на обед в ближайшие выходные, но вынуждена была отказаться, потому что уезжала на Юг Стоглавой на один из своих заводов, по переработке сахарной свеклы, там её ждали Беггров со своей инженерной командой, они подготовили прототип сушильной машины к испытаниям.

Вообще, и сборка оборудования, и первые прогоны, всё это старались делать тайно, чтобы раньше времени не вызвать никакого ажиотажа, но информация всё равно просачивалась, и Вера была уверена, что это кто-то в Университете эту информацию разносит, но доказательств не было.

Однако, уже из купеческой гильдии от основных конкурентов вопросы приходили, Елисеев рассказывал, что к нему подкатывали, чтобы узнать, да и напрямую обращались.

Вера пока не рассказывала, одно всем отвечала:

─ Как только самой всё станет понятно, так и расскажу.

Не все одинаково воспринимали, один из купцов у которого была парочка небольших сахарных производств, обиделся, мол утаивает гордая купчиха информацию.

Елисеев же рассказывал, что и из Бротты подходили интересовались, но он ничего не сказал.

─ И вы мне, Вера Ивановна ничего не рассказывайте, ─ сказал он, ─ так мне комфортней будет, не знаю и рассказать ничего не могу.

Алексей Потапов собирался ехать вместе с Верой, и она даже рада была этому, что он как государственный человек её сопровождать будет, приказчика по сахарному делу с собой взяла, не уставая поражаться, насколько у её батюшки грамотные люди на таких должностях стояли. И в очередной раз удивляясь, как банкиру Воробьёву удалось купца Фадеева провести.

Ехать до места предполагалось почти три дня, ехать собирались на своём транспорте, остановки ночные делать на почтовых станциях. Как Вера уже знала, это было лучшим вариантом. Ещё, когда путешествовала с Воробьёвым убедилась, что там и чисто, и безопасно.

Дорога выматывала, но Вера взяла с собой в дорогу бумаги по остальным прожектам и почти всю дорогу что-то рисовала, считала и расписывала.

Не хватало здесь ей прибора, который бы воспроизводил речь, о телефонии речи, конечно, не шло, но принцип фонографа Вере был хорошо знаком, и она собиралась его выставить следующим за сушилкой прожектом. Да и в дороге всё равно ведь делать нечего.

На место прибыли к обеду третьего дня, Вера хотела в гостиницу заехать, но Углецкий, который тоже сам вызвался её сопровождать, ещё будучи в столице заявил, что в гостинице в таком маленьком городе невозможно выстроить должную охрану, и поэтому заранее договорились, снять дом, выбор в Куриче, так назывался город, в котором находился завод, был небольшой, но губернатор местный, согласился свой летний домик отдать приезжей столичной купчихе.

Испытания были назначены на следующий день после приезда. А в первый день, Вера приехала на завод, встречалась с управляющими, обедала с поставщиками. Всё же, если испытания этой сушильни пройдут успешно, то поставит она её неподалёку от сбора, и тогда потери урожая будут минимальными.

Но Вера хотела заранее и цену обговорить, потому как сейчас свеклу на фабрике на вес принимали, и учитывая, что выбраковка составляла до сорока процентов, вес, конечно, получался ниже, и платила Вера только за стандартную часть, а в условиях, когда привозит будут почти всё, платить столько же Вера не собиралась, в конце концов она вложилась в создание машины, ей и цену назначать.

Инженеры на ту половину, где смонтировали сушильню, Веру пока не пустили

─ Завтра всё увидите, Вера Ивановна, ─ сказал ей Беггров, ─ а сейчас не мешайте нам, мы подготовим всё и на ужин нас позовёте, когда испытание успешно пройдёт.

Поэтому Вера поехала ужинать со своими приказчиками и провожатыми. Ресторан крупный в городе был один, повар местный сильно расстарался и приготовил все местные деликатесы. Была поставлена стол местная каша, называли её гарбузня, и потом вареники местные с дырочкой, с разными начинками.

Вера веселилась, понимая, что Потапов и Углецкий к такой пище были не особо привычные. Ну не подавали в столичных ресторанах такую еду. Но ни один из них не поморщился и не покривился, наворачивали так, что аж за ушами хрустело.

После ужина доехали до домика, Вера пошла отдыхать, ей хотелось завтра быть с выспавшейся, и со светлой головой. А то после трёх дней в дороге, да ещё снова на новом месте, может и не получиться хорошо уснуть.

Углецкий отозвал в сторону Потапова, когда Вера вошла в дом и двери за ней закрылись.

─ Заметили что-нибудь Алексей Леонидович? ─ спросил он.

─ Да Андрей Андреевич, ─ сразу посерьёзнел Потапов, ─ в ресторации за одним из столовой явно не местные сидели. Больно вид у них столичный, но явно не дворяне.

─ Да, ─ кивнул Углецкий, ─ похожи на этих, как их, … ─ Потапов поморщился, припоминая, ─ разночинцев.

Потом усмехнулся и добавил:

─ Я своим сказал, чтобы проследили за ними, и ежели что чтобы перетряхнули.

Казаки, чувствуя определённую вольницу не смущались ею пользоваться.

Потапов только усмехнулся:

─ Главное, чтобы не переборщили, ваши ребятки-то, Андрей Андреевич.

─ Не переживайте, сильно не помнут.

***

А в это самое время в одной из квартир доходного дома сидели двое.

─ Как верно вы, Моисей Герцевич, придумали, послать ваших ужинать, ─ говорил мужчина в простой одежде горожанина, серый и неприметный.

─ Да, я вам говорил, что она женщина не простая, где это видано, чтобы двадцатка отборных казаков купчиху сопровождала, ─ отвечал высокий, худощавый, выглядящий моложаво, мужчина с чёрными вьющимися волосам, зачёсанными назад, отчего высокий лоб его открывался, и становилось видно вертикальную морщину, причём не старящую его, а придававшую лицу умное выражение.

Хотя вряд ли Моисея Герцевича, главу столичной разночинской ячейки кто-то бы назвал глупым. Те, кто так думал долго, не жили.

─ Человеку с завода вы всё передали? ─ спросил он своего собеседника, прерывая поток хвалебной речи.

─ Всё, Моисей Герцевич, всё как велено было, ─ тут же ответил мужчина.

─ Ну значит завтра ждём, ─ и Моисей Герцевич даже зажмурился от удовольствия, представив себе, что будет завтра.

Каждое своё дело он разрабатывал вдумчиво, для каждого акта возмездия, как он называл то, чем занимался у него был свой сценарий, и Моисей Герцевич никогда не повторялся.

Ну а то, что и невинные могут пострадать, так то же случайность, ведь «лес рубят, щепки летят»

***

Утром Вера с сопровождением, выехала на завод, на всякий случай даже газетчика позвали. Оплачивала поездку для столичного газетчика Вера, поэтому писать тому будет разрешено, если всё удачно разрешится.

Углецкий, самодовольно улыбаясь, тихо поведал Потапову, что, ночью взяли троих, потрясли, нашли у них самодельную взрывчатку, всё изъяли, «разночинцев» сдали исправникам.

Руководство завода, губернатор города, Вера, Алексей все собрались в небольшом цеху, посередине которого стояла машина, напоминавшая длинный конвейер, с присоединением, нескольких блоков, с разной степенью подогрева.

Беггров, вставший рядом с Верой, отдал приказ запускать. Печи начали греть заранее, поэтому сейчас должен был запуститься механический конвейер с подготовленным сырьём.

Через пятнадцать минут, когда включилась серединная мощная печь, Беггров вдруг изменился в лице и спросил встревоженно:

─ Вы слышите?

Вера прислушалась, действительно, ей показалось, что раздалось какое-то странное потрескивание. Она сначала подумала, что это сырьё не выдерживает температуры.

─ А что не должно так быть? ─ спросила она.

─ Нет…─ только и успел произнести Беггров и вдруг раздался громкий хлопок, и Вере показалось, что свет вдруг сделался ярким, и всё вокруг в этой яркости приобрело странные очертания, а потом на неё что-то упало.