Глава 41

Кремль. Кабинет главы тайной службы

Сегодня Александр Иванович Шувалов собрал своих рано, тема была серьёзная: планировалась большая операция по «выкуриванию» из лесов старообрядцев. О том, что происходит, почти во всех губерниях Стоглавой империи докладывали специальные люди, которых отрядили ходить по деревням, да по провинциальным городам. Всё больше приходило неприятных новостей.

То тут, то там, люди пропадали, иногда даже целыми семьями. Трупов, правда, не находили, ну и народишку не досчитывались на землях. А чем меньше народу на земле будет, тем больше проблема с урожаем начнётся. Да и не любил Александр Иванович, когда что-то выходило из-под контроля.

В кабинете у главы тайной службы присутствовали почти все приближённые государя императора. Сам государь император совещание собирал чуть позже, так что этот сбор в кабинете у Шувалова был скорее подготовкой к докладу Его Императорскому Величеству.

Присутствовали военные, генералы, глава армии пришёл, с ним Шувалов лично договаривался. Конечно, без высочайшего дозволения такие операции они начинать не могли, но рассчитывали на то, что Александр разрешение даст. Тем более что сведения о том, что главы старообрядцев получали деньги от исконных врагов Стоглавой, подтвердились.

Люди, которые были внедрены в несколько банков, включая банки Воробьёва, обнаружили хитро скрытые операции по проведению огромных сумм. Такое большое количество средств из-за границы стимулировало инфляцию в Империи, а все сходились во мнении, что стоит Империи немного ослабнуть, как налетят стервятники со всех сторон.

Ощущение того, что война должна была быть, но отменилась, возможно благодаря тому, что Стоглавая резко шагнула в развитии технологий, в том числе и в деле вооружения: ни у кого такого литья не было, как то, какое в Стоглавой отливали. Да и в медицине прогресс пошёл, и сейчас электрическими разработками занимается серьёзно целая лаборатория в закрытом университете.

Но беда Империи была в том, что, сильная против внешнего врага, она была бессильна против внутреннего. И если сейчас не привести в порядок, казалось бы, небольшую часть того, что превратилось в хаос, то это может разрастись, словно опухоль, и поглотить то, что ещё здоровое.

На совещании договорились о взаимодействии, договорились о том, что Шувалов доложит императору и в какие даты назначены сами наземные действия, которые будут одновременно проводиться в нескольких географиях и даже городах.

Под конец совещания, когда стали расходиться, и военные ушли, граф Морозов, как бы невзначай, задал вопрос: – Александр Иванович, а что-то Потапова не было. Где у нас Алексей?

Шувалов как-то хитро посмотрел на Морозова: – Алексей в отъезде, на задании, – сказал он.

Морозов удивлённо приподнял бровь, насколько он знал, у Потапова сейчас было только одно задание. Не понравилось Морозову и выражение лица Андрея Забелы. – Андрей Васильевич, я что-то смешное спросил? – задал вопрос Морозов.

Забела ещё больше разулыбался: – Да нет, Якоб Александрович, Алексей же у нас больше по дамам, вот он и уехал на задание… с дамой.

И Забела, видимо, посчитав, что шутка была весьма удачная, рассмеялся. И непонятно, чем бы эта перепалка закончилась, потому что скрип зубов Морозова услышал, наверное, даже адъютант за дверью.

Но в этот момент этот самый адъютант распахнул двери и пропустил в кабинет человека в форме штабного офицера со срочным донесением. Бумагу офицер передал Шувалову и остановился в ожидании, когда тот его отпустит.

Шувалов, посмотрев на бумагу, изменился в лице и спросил: – Когда доставили? – Только что, – коротко отрапортовал военный. – Иди, – сказал Шувалов, – далеко не уходи, сейчас позову.

Когда военный, который принёс бумагу, вышел, Шувалов оглядел уже собиравшихся уходить Морозова и Забелу и сказал: – На сахарном заводе в Куриче был взрыв. Перед этим в городе видели разночинцев.

Морозов изменился в лице, насколько он изучил информацию, это был уже одиннадцатый взрыв за последние два года. Взрывали всё: складские помещения, особняки, заводы, кареты. – А чей завод? – спросил Морозов. – Завод купца Фадеева, то есть, простите, теперь его дочери – Фадеевой Веры Ивановны.

И если на лице Морозова всё ещё было недопонимание, то Забела, который накануне встречался с бароном Виленским, до которого дошли слухи о том, что талантливая купеческая дочь не только строительные прожекты делает, но и подала заявку на новую привилегию по машине для сахаросодержащих, спросил Шувалова: – А не тот ли это завод, на который как раз Вера Ивановна с нашим Алексеем поехали? – А зачем они туда поехали? – вдруг спросил Морозов, лицо которого вдруг начало напоминать маску. – А вы не знали, Якоб Александрович? Подопечная ваша, Вера Ивановна Фадеева, подала заявку на привилегию какой-то уникальной машины, – произнёс граф Забела, и добавил, – я вот вчера с Сергеем Михайловичем разговаривал, очень он удивлялся, как грамотно там всё описано.

Морозов хмуро взглянул на Шувалова: – Жертвы есть? Шувалов кивнул: – Да, но точных данных нет. Известно только, что прямо внутри помещения бомбануло.

***

Вера. Курская губерния. Курич.

После того, как бабахнуло Вера не теряла сознание, её просто оглушило и ослепило, а сверху придавило чем-то тяжёлым. Но на самом деле она чувствовала, что не чем-то, а кем-то, и придавил её явно кто-то из мужчин, тех, кто стоял рядом. Вера молила Бога, чтобы только все остались живы.

В её времени такое часто случалось, и когда количество таких происшествий увеличилось, потом началась война, а потом и революция. Сначала Вера подумала, может быть, что-то не то с машиной, но потом поняла, что так взрываться там просто нечему. Там внутри механический двигатель, и, насколько Вера разбиралась в инженерии, такого мощного взрыва произойти не могло, даже если разогрев оказался слишком сильным.

Вера попыталась выбраться из-под придавившего её, но безуспешно. Вдруг она услышала, что её кто-то зовёт: – Вера Ивановна! Вера Ивановна!

Это был голос Потапова. Вера ещё раз попыталась шевельнуться, но снова ничего не вышло, и тогда она крикнула: – Я здесь, Алексей! Я здесь!

Потапов её услышал, «наверное, профессиональный слух,» – подумала Вера, потому что она слышала только какой-то стук, как будто железо билось о железо, да человеческие стоны, а свой голос почти не услышала.

Вскоре она почувствовала облегчение. Алексей, несмотря на молодость, обладал большой силой, он довольно легко снял с неё крупного мужчину, в котором Вера с ужасом узнала инженера Беггрова. – Что с ним, Алексей? – спросила она.

Алексей профессионально приставил руку к шее мужчины. – Жив, оглушён только.

Потом Алексей по-хозяйски, весьма бесцеремонно, ощупал Веру, быстро, она даже возмутиться не успела. – Это хорошо, – улыбнулся Алексей, – что вы такая маленькая, Вера Ивановна.

Вера простила Алексею такую бесцеремонность только потому, что Алексей сделал это без всякого подтекста и, только облегчённо выдохнув, сказал: – Хорошо, что вы целы.

А у самого на голове была кровь. Вера, заметив это, воскликнула: – Алексей, у вас кровь на голове! – Да это ерунда, камнем зацепило. Давайте выбираться отсюда. – Но как же, – сказала Вера, – ведь надо же остальным помочь. – А если ещё раз рванёт? – сказал Алексей. – Нет уж, давайте я вас выведу и оставлю вас с казаками Углецкого, а сам тогда здесь займусь.

Вера не стала спорить, есть вещи, в которых она умнее, а есть те, в которых она мало что понимает.

Вскоре она уже стояла на улице, окружённая рослыми казаками. Рядом стоял Андрей Углецкий. – Простите, Вера Ивановна… не уберёг. Вера вздохнула: – Не вините себя, Андрей Андреевич, такие случаи сложно предотвратить. – Да я же видел… эти «разночинцев»! – на лице Андрея Углецкого было возмущение. – И вот чтобы мне подумать о том, чего это они попёрлись в самую дорогую ресторацию города, да ещё и сели на виду? Явно же для отвлечения внимания.

Углецкий рубанул кулаком по воздуху. – Но ничего, – сказал Углецкий, – я эту гниду… простите, Вера Ивановна… поймаю.

А Вера вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд, как будто щекочущий. Она резко повернула голову в ту сторону, откуда у неё возникло это чувство, но увидела лишь удаляющуюся фигуру.

Углецкий поймал её взгляд и тоже увидел, что человек в коротком чёрном пальто движется в сторону от завода. – Догнать! – приказал он, и двое казаков сорвались с места. – Вы его знаете? – спросил он Веру. – Нет, – ответила Вера, – я даже не успела разглядеть, просто почувствовала, что кто-то смотрит. – Вот вы всё-таки женщины весьма чувствительные создания, – мягко улыбнулся Углецкий. – Вера Ивановна, давайте поедем в дом. Там сейчас мои проверку сделают, и уже потом будем дожидаться новостей.

Углецкий развернулся и посмотрел в ту сторону, куда побежали казаки, но ничего не увидев, сказал: – Я уже своих послал, сейчас из госпиталя пришлют госпитальную карету, и исправники городские приедут, всё честь по чести оформят.

С одной стороны, хотелось уехать, видимо сказалось напряжение, тело Веры постепенно охватывал озноб, а, с другой стороны, Веру волновало что там с людьми:

– Андрей Андреевич, расскажите мне… погиб кто-нибудь? – Я сам ничего не знаю, Вера Ивановна. Давайте мы вас домой отвезём.

Вера, которая внезапно почувствовала странную слабость в ногах, поняла, что, наверное, какое-то время она ещё держалась, а сейчас странным образом эта слабость накатила, так что она побоялась упасть, настолько ноги стали ватными. Поэтому тоже не стала спорить и с помощью Углецкого забралась в карету, буквально распласталась на лавочке и вдруг поняла, что не может дышать.

Она вдруг вспомнила, как шла по сходням на корабль, и поняла, что сейчас, вот только что, она по этим сходням прошла, «дойдя до палубы». Но сколько раз здесь, в этой жизни, ангел-хранитель отведёт шальную пулю этого она не знала.

Вернулись казаки, тот, чей взгляд Вера почувствовала так и не был пойман.

– Как сквозь землю провалился, не иначе колдун! – сказал один из казаков, утирая пот со лба папахой.

– Ты чепуху-то не мели! – рявкнул на казака Углецкий, а Вере стало страшно, показалось вдруг, что ещё что-то должно случиться.