Глава 45

Морозов давно уехал, но Вера не ложилась, собирала вещи. Сразу после того, как проводили графа, Вера вызвала Рощина, который пытался улизнуть, понимая, что не отвертится от разговора с хозяйкой.

─Илья Андреевич, собирай людей, ─ сказала Вера, ─ и поедем.

─ Вера Ивановна, ─ Рощин всё равно собирался сопротивляться, ─ но граф Якоб Александрович же сказал, что он против.

Вера укоризненно посмотрела на Рощина.

─Вот пусть граф Якоб Александрович своим подчинённым указывает, ─ сказала Вера, а про себя подумала: «Пусть женится, и женой своей командует».

Рощин выглядел расстроенным, и Вера, на всякий случай, сказала:

─ Илья Андреевич, мы графу Морозову не отчитываемся, и не скажем. Мы же не воевать туда едем, а чтобы ближе быть, … когда они Марфу найдут.

Помолчала секунду и добавила:

─ И вообще у меня сделка по дереву, мне надо с приказчиками увидеться.

Теперь Илья Рощин покачал головой, словно непонятно ему было, зачем дочь Ивана Григорьевича «на рожон лезет» из-за безродной девки. Но спорить больше не стал. Уже не первый день он знал эту «новую» Веру, и понимал, что, если она решила, то вряд ли кого послушает. Выслушать выслушает, но сделает по-своему.

Но всё-таки добавил:

─ Вера Ивановна, такой поход обычно заранее планирует, а так ведь и мест может не быть на почтовых дворах, придётся в полевых условиях ночевать.

Вера ответила:

─ Ничего, пару ночей перетерплю.

Рощин понял, что все аргументы исчерпаны и спросил только:

─ Своих у нас человек десять будет, собрать ещё отряд?

Вера задумалась, если Морозов потом будет ей выговаривать, решила, что ещё пятеро или шестеро опытных солдат не повредят, а Морозову скажет, что о безопасности подумала.

─ Возьми ещё шестерых, ─ сказала Вера, ─ мало ли.

─ Отставников тогда возьму, ─ сказал Рощин, и, коротко кивнув, пошёл собираться.

Вот и Вера собиралась сама, горничная только подносила, что берём, что не берём, да Домна Афанасьевна прибежала:

─ Верушка, а может не надо ехать-то, граф-то знает, что говорит, ─ слабым голосом уговаривала Домна Веру, но знала, что та от своей идеи не откажется.

Вера знала, что Домна Афанасьевна так уже для проформы больше спрашивает, но всё же ответила ей:

─ Домна, голубушка, да разве ж мужчина знает, что понадобится женщине после освобождения, даже, если он и граф.

Вера подошла, обняла старую экономку и добавила:

─Да ты не переживай так, я там, в городе посижу, в леса-то я соваться не буду.

На следующий день, рано утром Рощин пришёл и доложил, что казаки Углецкого выдвинулись по северному тракту.

─ Только они? ─ удивлённо спросила Вера.

─ Остальных похоже, уже перекинули, Вера Ивановна, ─ ответил Рощин.

Вера распорядилась выезжать на день позже.

«Ещё не хватало с военными или с самим Морозовым на почтовой станции пересечься.»

Первые сутки в дороге прошли быстро, словно ворожил кто, и погода была прекрасная, и места на почтовых станциях были. А на второй день началось, то колесо сломалось, то лошадь у одного из верховых ногу повредила, потом зарядил дождь, холодный и промозглый, хорошо, что у Веры в карете жаровня была, немного согрелись, хотя влажность была высокая, отчего до конца согреться не получилось, да и прибыв на почтовую станцую оказалось, что место только одно.

Вера со служанками, а она с собой взяла двоих, в эту комнату и въехала, а вот отряд пришлось в близлежащей деревне размещать. Рощин с несколькими своими, остался на почтовой станции, договорившись, чтобы за ночь два раза сменится караул из его людей.

Поскольку на станции людей было много, смотритель попросил спуститься на ужин вниз, сказал, что нет возможности по комнатам таскать. Вера возражать не стала, только договорилась с Рощиным, чтобы он столик занял где-то в углу, чтобы всех видеть, а их никто не видел.

И предупредила, что сама чуть попозже спустится, чтобы и людей в общем зале поменьше стало.

Рощин так всё и сделал, Вера спустилась, для слуг отдельный стол попросили. Вера рисковать не стала с едой, взяла кашу томлёную, хотя и мяса хотелось, но решила, что плотно поест, когда в Кострому прибудут, а в дороге и так можно, по лёгкому.

Пока ждали еду, Веру вдруг обратила внимание на то что в дальнем углу зала кто-то тоже сел за стол так, чтобы всё видеть, а самому в тени оставаться. И ей показалось, что кто-то оттуда пристально её разглядывает.

─ Илья Андреевич, ─ попросила Вера Рощина, ─ вдруг будешь проходить мимо того дальнего стола, не сочти за труд, посмотри кто там сидит.

Но когда Рощин пошёл посмотреть, то вернувшись, он сказал:

─ Пустой стол, Вера Ивановна, хотя стакан из-под чая стоит.

Вере это показалось странным, но потом усталость дорожная навалилась и после вкусной каши и весьма скромной попытки освежиться, Вера уснула, выбросив из головы подозрения.

«Возможно, в голову лезет всякое, и кажется всё подозрительным, потому как, о Марфе переживаю», ─ только и подумала Вера.

С облегчением приехали в Кострому, остановились в доме у купца Варенникова, он был хорошим приятелем отца Веры, сама Вера его лично не знала, но Рощин подсказал.

Дом купца Варенникова стоял в центре Костромы, на главной улице, Рощину понравилось, что фасад дома не выходил на улицу, а был как бы утоплен внутрь, а с улицы дом прикрывали большие кованые ворота.

Небольшую гвардию, с которой Вера путешествовала, частично разместили в доме, а частично на соседней улице, там был доходный дом, и Варенников помог договориться о размещении.

Об основной цели своего прибытия Вера говорить не стала, но у неё была ещё одна уважительная причина – лес. Уже вся торговая Стоглавая знала, что дочь купца Фадеева подалась на конкурс по поставкам леса, да ещё и склады выкупила. Про склады Вера не распространялась, но подозревала, что информация «растекается из купеческой гильдии».

Сделать пока с этим Вера ничего не могла. Но рассчитывала, что как только проекты её заработают, вес в гильдии её имя приобретёт и тогда уже, она точно поставит вопрос о смене главы.

Вечером, конечно, нельзя было пропустить ужин у купца Варенникова. Арсений Михайлович и супружница его Варвара Дмитриевна расстарались не просто ради столичной гостьи, а ради дочери Ивана Григорьевича Фадеева.

Ну и за столом разговоры в основном шли про Ивана Григорьевича, вспоминал Арсений Михайлович, как, познакомившись в молодости, торговые дела вместе начинали.

─ Батюшка-то ваш вот до самой столицы дошёл, большого ума и торговой смекалки был человек, ─ сказал купец Варенников, ─ а я вот здесь так и остался.

Вздохнул купец, бороду окладистую огладил и добавил:

─ Оно может и капиталы не большие, но зато спокойней здесь.

Постепенно разговор перешёл на Верину историю, Вера чего-то подобного ожидала, знала, что ещё долго её будет преследовать это проклятие по имени «банкир Воробьёв».

Вера не стала вдаваться в подробности, только и сказала, что муж ей попался дрянной человечишка, да ещё и из старообрядцев, и, если про то, что муж «дрянной человечишка» могло вызвать споры, потому как «бог терпел и нам велел», то тема про старообрядцев, купца и его супругу зацепила.

У Арсения Михайловича даже борода кверху задралась, такое его возмущение охватило:

─ Невозможно же, Вера Ивановна, в лесах властвуют, ни выгнать, ни выкурить, у нас вот помещик знакомый в клиентах, так у него даже проблема была осенью урожай собирать. Старообрядцы эти, цельную деревню у него увели.

И супруга купца ему вторила:

─ Так срам-то какой, говорят попов у них нету, бабы с мужиками невенчанные живут, а дети у всех общие, ─ и не удержавшись, от эмоций даже сплюнула.

─ А что никто не знает, где их поселения? ─ осторожно спросила Вера.

─ Да, так-то примерно известно, ─ сказал купец, ─ но они же, если что, уводят народ, а то и того хуже, ─ и осёкся, оглянувшись на жену.

Та голос понизила и, словно боясь, что её могут услышать, сказала:

─ Говорят в прошлом месяце царёвы люди приезжали, хотели с ними договориться, так там старец у них, увел людей, а дом этот, куда он людей-то завел, потом только по столбу чёрного дыма и нашли.

И купчиха даже достала сложенный вчетверо белый платочек, видно слёзы выступили, так расчувствовалась, промокнула глаза, и добавила:

─ Говорят под сорок человек там угорели, никого не пожалел, ирод, и бабы с детьми малыми, и старики.

А купец махнул рукой, головой качнул и сказал:

─И, главное, верят им люди, что за ними правда, и продолжают с насиженной земли сниматься и уходить.

Разошлись уже поздно, но Вера не жалела, ужин получился хоть и затянувшийся, но по-доброму пообщались, поговорили, а когда она достала подарки столичные, то Варвара Михайловна снова так расчувствовалась, что снова глаза платочком утирала.

На следующий день, у Веры по плану были встречи с приказчиками, здесь у неё их было трое, кто делами отца занимался, а потом она хотел съездить, в сторону лесов, хотя бы издалека посмотреть, что там происходит.

Но Рощин в этот раз встал стеной.

─ Что там смотреть, Вера Ивановна, ─ довольно жёстко сказал он, ─ вы мне обещали, что из Костромы ни ногой,

Вера попыталась возражать, но увидела, что глава её охраны на пределе, и скорее всего, если она надавит, он повезёт её, а потом в столице придёт и в отставку подаст, и будет прав. Поэтому здесь Вера отступила, и по разгладившейся морщинке на лбу Рощина поняла, что угадала.

Только попросила:

─ Илья Андреевича, а вы мне можете сказать, они там что-то делают или нет?

─ Ох, доиграетесь вы, Вера Ивановна, ─ улыбнулся, довольный тем, что спор закончен, Рощин, и сказал, ─ операция, о которой нам рассказал граф Морозов, тайная, как вы считаете, будет выглядеть, если я поеду высматривать кто там и в каком порядке выстраивается?

И Вера поняла, что теперь надо только ждать.

Вернувшись вечером после встречи с приказчиками, Вера попрощалась с Рощиным, который весь день её сопровождал, и прошла в выделенные ей покои. Вера подозревала, что заняла лучшие покои в доме, правда Рощин ругался, говоря, что лучшие покои, это подвальные помещения. «их легче всего охранять».

Вера смеялась и говорила, что нельзя всю жизнь провести в подвальном помещении без окон.

Но зайдя в небольшую гостиную, и не увидев там служанки Вера даже подумать не могла, что окажется в такой ситуации. В кресле возле камина кто-то сидел, камин горел ярко, но человек, сидевший в кресле, подготовился, потому что кресло было таким образом повернуто, что на лицо сидевшего падала тень, и поэтому было видно фигуру человека, но нельзя было различить черты его лица.

─ Не кричите, пожалуйста, Вера Ивановна, ─ вдруг произнёс человек, и голос его был тихим, но холодным, словно эмоциональный оттенок отсутствовал, Вера даже подумала, что голос механический. Но в этой реальности не было фонографа, да и кто бы в самом деле стал бы записывать пластину, чтобы с ней поговорить.

─ Кто вы и что вам нужно? ─ резко спросила Вера.

Человек усмехнулся:

─ А мне рассказывали, что вы деловая дама и не терпите время на политесы терять.

─ Вы не ответили, ─ сказала Вера, и отступив к двери, взялась за ручку.

─ Постойте, ─ проявил хоть какую-то эмоцию незваный посетитель.

Вера остановилась.

─ Вы же хотите получить вашу Марфу живой? ─ вдруг прозвучало от «гостя».

И Вера поняла, что сейчас её будут шантажировать.