Глава 44

После разговора с графом Морозовым, вернувшись в имение, Вера долго не могла уснуть, но в конце концов усталость, накопившаяся ещё с дороги из Курича взяла своё, и, уснув, Вера в оставшуюся ночь спала спокойно и без сновидений.

Почему-то последняя мысль, перед тем как провалиться в сон была, что всё образуется. Правда, проснувшись утром, она снова ощутила навалившуюся тревогу. Вера никак не могла отделаться от мысли, что Марфа снова там, с этими страшными людьми. Но, с другой стороны, пока Вера не передала документы на землю с лесными угодьями, и можно было быть уверенной, что и Марфе они ничего не сделают. Во всяком случае, Вере очень хотелось в это верить.

Память то и дело подбрасывала воспоминания, как в первые дни, когда Вера и Марфа вернулись из тех страшных лесов, Марфа вздрагивала и всё время ей нужно было, чтобы именно Вера была рядом, и даже потом, когда она вроде освоилась и стала активно помогать Домне Афанасьевне, всё равно, иногда ещё кричала во сне. А потом её снова напугали и вот…, Вера подумала о том, что не уберегла Марфу.

— Потерпи, Марфа, — произнесла Вера просто вслух, надеясь, что слово, сказанное вслух, никуда не денется, что Марфа обязательно «услышит», — потерпи. Я обещала тебя защитить. Я сделаю всё, чтобы найти тебя.

Кулаки Веры сами по себе сжались:

— Я не пожалею ни сил, ни средств. Если бы я была уверена, что эти люди освободят тебя, после того как получат землю, то я бы уже всё им отдала, но … им всё время будет мало. Потерпи, родная.

После завтрака Вера отправила Рощина выяснять, есть ли какие-нибудь новости. Вернулся Илья Андреевич уже после обеда и рассказал, что обыск по всем злачным местам Москов-града, который провели исправники по горячим следам, ничего не дал. Но нашлись свидетели, видевшие на Северной дороге несколько карет без опознавательных знаков, отправившихся в сторону Костромы. — А Якоб Александрович, — сказал Рощин, — арестовал нескольких слуг из дома Воробьёва. Может быть, к вечеру допрос даст какой-то результат.

Вечером граф Морозов сам приехал в Малино. Увидев вошедшего графа, Вера еле сдержалась, чтобы не обнять его. «Да что же это такое? — подумала Вера. — Я же взрослая женщина! Почему не могу себя сдержать?»

Морозов вошёл в дом, как-то странно принюхался, и лицо его стало чуть менее напряжённым. — У вас пирогами пахнет, Вера Ивановна, — сказал он. — Каждый день печём, — улыбнулась Вера, и попыталась пошутить, — скоро в платье перестану влезать.

Морозов внимательно посмотрел на Веру. Вере вдруг стало жарко от его взгляда. «Ну вот, позорище, — подумала Вера, — сейчас ещё румянец на щеках вспыхнет. Но, с другой стороны, здесь мне снова двадцать. И я имею право смущаться».

А вслух, еще чтобы перебить неловкость, предложила:

— Пойдёмте, чаю попьём с пирогами, — и тут же спросила, — вы ужинали?

Оказалось, что Морозов не ужинал, поэтому Вера распорядилась принести ему что-то более существенное, чем пироги. Хотя и пирогов, конечно, на стол положили.

После того как граф с удовольствием отужинал, Вера распорядилась накрыть чай в малой гостиной и вскоре, Вера, Рощин и Якоб Александрович перешли в небольшую гостиную, куда Домна Афанасьевна сама принесла самовар. К чаю поставили маленькие пирожные. Граф взглянул на пирожные, а потом перевёл взгляд на Веру, и Вера поймала себя на том, что снова покраснела.

— У меня для вас есть новости, — сказал Морозов, будто бы не заметив возникшей неловкости.

Вера даже затаила дыхание, чтобы ничто не мешало услышать то, что он скажет. Морозов улыбнулся: — Вера Ивановна, дышите. Новости не то, чтобы хорошие, но и не плохие. В общем, вы были правы, Марфу похитил банкир Воробьёв. И на это у нас уже есть доказательства. И как только мы Воробьёва найдём, — продолжил он, — попробуем предъявить ему обвинение.

— Что значит «попробуем»? — спросила Вера, не удержавшись, потому что у неё в мыслях Воробьёв должен был, закованный в кандалы, идти по этапу в Сибирь.

Но Морозов напомнил, что у Марфы с документами не всё в порядке.

Вера стала возражать: — Но она же из старообрядцев! У них там у всех документы не в порядке... — Вы не переживайте так, — сказал граф. — Я не к тому говорю, что банкиру удастся избежать наказания, это мы решим. Я вот о чём, действительно, Воробьёв сразу после похищения, не стал Марфу держать здесь, в столице. Буквально на следующий день её отправили в сторону Костромы.

Морозов вдруг строго взглянул на Рощина и Веру, и сказал: — То, что я скажу вам сейчас, должно остаться только здесь. Никуда дальше не должно передаваться. Армейские части, которые расположены в Костромской губернии, уже приведены в готовность. В дополнение к тому, что вы знаете, мы сняли с зимних квартир казачью сотню есаула Углецкого, да ещё исправников Костромской губернии задействовали, и через неделю все соберутся подле Костромы.

Вера подумала о том, что ровно так она себе ситуацию и представляла, а Морозов между тем продолжил рассказывать:

— До нас дошла информация, что старообрядцы, подогреваемые деньгами из Бротты, собираются совершить большой поджог. До этого несколько месяцев собирали людей по всем губерниям, — Морозов покачал головой, — люди исчезали целыми семьями. И вот сейчас получено высочайшее дозволение императора на проведение войсковой операции. Скорее всего, ваша Марфа там же.

Морозов замолчал.

А Вере вдруг стало тревожно, она вдруг поняла, что эта «большая операция» совсем не то, что какой-то небольшой отряд пойдёт вытаскивать одного человека. Что там случится, никто, даже Якоб Александрович, сейчас не знает. Именно поэтому он замолчал, и Вера напряжённо посмотрела на графа: «Что он скажет?»

— Я ведь вам, Вера Ивановна, — Морозов снова взглянул на Веру, — не для того всё рассказал, чтобы вы расстраивались. Я вам эту, в общем-то закрытую ото всех информацию доверил, чтобы вы сами никаких действий больше не предпринимали. Там мы всё сделаем сами.

Вера не в силах сдержать волнение, сжала руки в замок. — Якоб Александрович, — сказала она, — можно я поеду туда? У меня есть охрана. Я не буду никуда влезать, просто буду рядом. Ведь если вы вытащите Марфу, чтобы я могла её сразу забрать...

— Нет, — жёстко сказал граф Морозов, и лицо его стало серьёзным. — Нет, Вера Ивановна. Это совершенно исключено.

Он взглянул на Рощина: — Илья Андреевич, в этом вопросе я категоричен. Прошу проследить, чтобы не было никаких резких шагов.

Вера поджала губы, но руки так и остались сцепленными в замок. «Когда это я слушала кого-либо? — подумала она. — Когда я кого-то слушала, ничего хорошего из этого не выходило».

И вспомнила, и свою прошлую жизнь, тогда, когда послушала папеньку. И эту, когда тоже послушала…

Морозов, после чашки чая, ещё раз повторил: — Вера Ивановна, я прошу вас, не надо никуда ехать. Ждите здесь, у себя в имении. Как только будут новости, то я сразу вам дам знать. Обещаю.

Даже прощаясь, он взял её за обе руки. И в другой бы момент Вера растаяла бы, ведь это так приятно, и руки у него были твёрдые, сухие, и тёплые.

Но решение уже было принято, и Вера только старалась не смотреть на Морозова, потому что ей казалось, что, если она посмотрит, то он тут же узнает, что она задумала.

Дорогие мои!

Я завершила книгу 2 Хозяйка Северных гор, но чтобы не комкать финал, пришлось начать книгу 3

И кому интересно начать читать продолжение, приходите в третью книгу (вот ссылка)

https:// /shrt/T86j