Глава 50

На графа Морозова было страшно смотреть, лицо всё в саже, глаза горят, он подходил и опрашивал спасённых людей. Дети, глядя на него начинали плакать. Рощин после удара балкой встал, но прошёл несколько шагов и снова упал.

─ Видно хорошо барину по башке-то прилетело, ─ сказал мужик, сидевший прямо на мёрзлой земле и баюкающий обожжённую руку.

Морозов остановился возле него.

─ Знаешь куда старец ушел?

─ Как не знать, знаю канешна, ─ ответил мужик.

Морозов тут же кликнул одного из солдат у кого был с собой перевязочный материал, мужику обмотали руку, дали чарку из фляжки для обезболивания, и он повёл небольшой отряд в сторону болот.

Остальных людей Морозов оставил со спасёнными.

Шли недолго, но хитро, немного не доходя до болота, мужик остановился, и отсчитав несколько деревьев, сказал:

─ Надо разобрать.

И когда солдаты разобрали то, что выглядело, как бурелом, оказалось, что за этим скрывается неширокая, но вполне проходимая просека.

По просеке шли около часа, и вскоре вышли к хутору, высокие ворота, высокий забор из кольев, не пролезешь.

─ Здесь? ─ спросила Морозов.

─ Здесь он, ирод, убивец, ─ ответил мужик. Они теперь все так думали, потому что старец, завёл их сгореть во имя веры, а сам ушёл.

─ Небось сидит, пироги трескает, ─ сказал мужик.

─ Тебя как зовут? ─ спросил Морозов,

─ Иваном, ─ ответил мужик, а Морозов ему сказал:

─ Ну что Иван, пойдём посмотрим с чем пироги у старца.

─ Пойдём, Ваше сиятельство, ─ улыбнулся мужик щербатым ртом.

Вернулись двое, кого Морозов послал проверить, есть ли какой ещё вход.

─ Нет, Якоб Александрович, ─ ворота только здесь, ─ сказал один из военных, ─ но с налёта не взять, добротно сделано.

А второй сказал:

─ Что-то тихо там, как будто только скотина, даже собак не слышно, ─ и покосившись на Морозова добавил, ─ может спят?

─ Да, дневной сон практикуют. ─ усмехнулся Морозов, которому не понравилось эта тишина.

После недолгого размышления, было решено подсадить нескольких солдат и тихонько пролезть со стороны хозяйственных построек.

Сказано-сделано! И уже скоро трое из шестерых, которых Морозов взял с собой, и сам Морозов, взбирались на высокий забор. Морозов в очередной раз порадовался, как грамотно была военная экипировка у них в Стоглавой сделана, что даже моток веревки у каждого был.

Спустившись с другой стороны забора, Морозов и вправду поразился тому, что вроде бы день, а людей ни во дворе, ни будто бы в доме нет.

Они стали осторожно обходить постройки, скотина была вся накормленная, внутри хлева было чисто, создавалось впечатление, что вот буквально только что люди были, и исчезли.

Вдруг один из солдат кивнул в сторону дома. Жестом показал, что вроде кто-то в окне мелькнул. Они осторожно двинулись, стараясь держаться так, чтобы от дома их не было видно, а когда подошли к крыльцу прижимаясь к стене, то им навстречу вдруг вышла женщина.

─ Марфа? ─ узнал её Морозов, ─ а где Вера? Вера Ивановна?

И вдруг увидел, как Вера выходит из дверей и за руку ведёт мальчика, лет десяти.

─ Якоб Александрович, ─ видно было, что если бы за руку Веры не держался ребёнок, то она скорее всего обняла его, такой радостью светились ё глаза. И здесь, на затерянном в костромских лесах хуторе, Морозов не стал сдерживаться, подошёл и сам обнял, а мальчишку погладил по голове.

Потом опустился на корточки и спросил:

─ А ты чей будешь?

И чуть было не упал от удивления услышав:

─Я сын князя Марецкого, Андрей.

─ А где же хозяева сего места? ─спросил Морозов.

Вера улыбнулась и сказала:

─ Марфа, покажи.

И потом ещё солдаты удивлялись:

─ Вот же бой бабы, уделали всех.

А больше всех потешались над старцем, которого заперли в сортире.

Это, конечно, получилось не нарочно, но старец именно в это время пошёл в сортир, и Вере с Марфой некогда было разбираться, они просто заперли дверь.

Старуху-мать Воробьёва заперли в её комнате, сам Воробьёв был связан и накрыт половиками.

─ Ругался сильно, ─ сказала Вера, ─ сил не было слушать

А ещё двоих нашли в сарае.

Морозов с восхищением смотрел на Веру: «Не опустила руки, не сдалась, а взяла вверх над такой сложной ситуацией.»

Пока ждали, когда за ними приедут, чтобы передать арестованных, говорили, и про похищение, и про горящие скиты, и про то, что судя по тому, что сын князя находился на уторе, Воробьёва можно было ещё и в похищении обвинить.

Мальчик рассказал, что его выманили из дома, и, засунув в сундук, привезли сюда, и здесь он находился уже две недели.

─ А что они хотели? ─ спросил Морозов,

Андрей пожал худенькими плечами и сказал:

─ Я не знаю точно, но у моего отца же три литейных завода, может с этим что-то связано?

А потом, Марфа увела мальчика и Морозов с Верой остались вдвоём, он подсел к ней на лавку рядом, посмотрел ей в лицо, отмечая следы усталости, всё же хоть и храбрится, а страшно ей было, видно, что переживала, отметил и губы искусанные, наклонился ближе к Вере и спросил:

─ Вера Ивановна, ну, а вы-то почему в Кострому приехали? Я же вас просил.

А она взяла и его поцеловала. Морозов сначала опешил, не ожидал, а потом словно снесло какой-то барьер и уже он, осторожно прижимая к себе тонкую фигурку, целовал её.

А пирогами Марфа всё-таки всех накормила, не оставлять же их. Вот только ели они их уже тогда, когда выехали с хутора в сторону Костромы.